Глава 10. Безумие всегда кричит

      — У меня все в порядке. — Повисла тяжелая пауза, словно попытка в очередной раз собраться с мыслями. — Сейчас мы на миссии, у нас все хорошо…       Девушка оборвала саму себя.       — Черт возьми.       Буквально сорвавшись с места, с края кровати, на котором сидела, Делайла рванула в уборную. Все было не так. Все шло совсем не так, как она планировала. Это раздражало. Выводило из себя.       — Чертов…чертовы… Да к черту все! — выругалась она, тяжело дыша.       Взгляд был прикован к пуговицам рубашки, выбивавшимся из-под одежды. Руки слегка дрожали, не давая ей сосредоточиться. Не позволяя ей спокойно поправить одежду, которая сейчас раздражала ее еще сильнее.       Пальцы принялись перебирать непослушные волнистые пряди, но каждая попытка привести себя в порядок только усугубляла положение, она выглядела все хуже и хуже.       — Черт! — выкрикнула делегат, с тяжелым резким выдохом.       Руки сжимали края раковины, словно она пыталась избавиться от внутреннего напряжения и перенести его на объект перед собой.       Она ненавидела чувствовать себя вне баланса, выбитой из равновесия. И сейчас это был именно такой момент.       Быстрыми широкими шагами Монтерис вернулась в свою комнату и отключила голодиск, убирая его в сторону, чтобы тот больше не мозолил глаза.       «Попробую позже»       В конце концов сегодня был последний день миссии. Это должно было оставаться приоритетом несмотря ни на что. К моменту, когда Делайла присоединилась к остальным делегатам у транспорта, утреннее раздражение так никуда и не исчезло. Голова всё ещё неприятно ныла, а собственные мысли после разговора с самой собой лишь сильнее запутались. Дорога до лагеря прошла почти в полной тишине: кто-то просматривал заметки, кто-то обсуждал маршрут на день, но Делайла едва ли прислушивалась.       Лишь когда транспорт начал снижаться, она заставила себя отвлечься и сосредоточиться на миссии. Едва ступив на знакомую площадку, девушка машинально огляделась по сторонам — и почти сразу заметила изменения.       Периметр действительно расширили. Штурмовики больше не стояли плотным кольцом вокруг лагеря. Теперь посты были расставлены дальше друг от друга, открывая больше пространства между позициями и оставляя местным жителям меньше поводов воспринимать их прибытие как военную операцию. Однако, увидев то, о чём вчера почти унизительно просила, Делайла лишь нахмурилась. Кайло Рен выполнил её просьбу.       Почему бы не порадоваться? Выдохнуть? Подойти и даже поблагодарить его? Но после всего произошедшего этот жест больше походил на издевку.       После того, что он сделал, Делайла больше не могла воспринимать его нейтрально. И, возможно, именно в этом заключалась главная проблема для делегата Нейтральной миссии, которая обязана сохранять беспристрастность вне зависимости от обстоятельств.       Мысли продолжали жужжать основным фоном, пока тело Монтерис следовало стандартной процедуре, ноги шли, руки делали записи, глаза изучали местность.       Для чего он это сделал? Попытка ее задобрить после того, как он, казалось, нарушил все границы дозволенного? После того, как показал ей, что может делать все, что захочет и ни нормы приличия, ни стандарты уважения не смогут его остановить? После того, как вероломно проник в ее мысли и начал там ковыряться, пытаясь достать информацию?       А может это была очередная уступка лишь для того, чтобы ее исследование продолжалось? Чтобы позднее Рен мог снова вытащить из ее головы, все, что ему нужно и воспользоваться этим во благо Ордена?       Неужели все, что он делал до этого, — исправленный отчет, обед, присланный в комнату, предупреждение о запретных зонах и слова о том, что ему придется вмешаться — было для того чтобы расположить делегата к себе? Дать ей ресурсы для дальнейшего исследования?       И в тот момент Делайла окончательно убедила себя в нескольких вещах. Он был в ее мыслях, и это было не впервые. Иначе, что еще может объяснить приступы мигрени, которые начались после того, как она оказалась на корабле Первого Ордена. Это очевидная связь. И она была уверена что источником был он.

***

      Разговоры с местными жителями, погружение себя в их проблемы, вдруг стало самым лучшим способом перестать думать о своих. Это то, что заметил Кайло Рен, наблюдая за Делайлой где-то издалека. Он не пялился. Делегат просто слишкм часто попадала в его поле зрения. Вернее, так он объяснялся перед собой.       Все попадало в поле зрения Кайло. Ее мягкая улыбка. Волосы, которые были убраны в небрежную косу, из которых выбивались волнистые пряди. То как девушка, не побрезговав, взяла на руки трехлетнего малыша с перепачканной туникой, усадив его прямо у себя на коленях, на свое белое платье. Тонкие пальцы почти бережно пробегали сквозь его пряди, или как она брала его семипалую ладошку в свою. Как она спрашивала разрешение у матери почти о каждой вещи, например, перед тем как подсунуть ему что-то из сладостей в кармашек. Это зрелище могло довести до тошноты. Но его почему-то не тошнило.       Расширенный периметр действительно изменил ситуацию. Местных стало значительно больше, те, кто еще вчера наблюдали за происходящим из своих захолустий, теперь выстраивались в ряды, чтобы поболтать с девушкой из «Высшего Общества», так называемой представительницей их «интересов», пожаловаться ей на все, и на соседей, и мужа, и правительство, излить ей свою душу, будто те правда верили, что ей есть до них дело. Хотя за все время миссии, Рен начинал думать, что может быть ей и правда не все равно.

***

      К вечеру ее цифры были лучшими за всю поездку. Грейс выглядела заметно расслабившейся, пусть она и не догадывалась на что пришлось пойти Делайле, чтобы исправить эту ситуацию. Монтерис кивала, слабо улыбнувшись, слушая комментарии предводителей во время очередной планерки по поводу завершения миссии на этой планете. Она должна радоваться, должна быть довольна собой, должна наконец выдохнув, зная то, что она помогла хотя бы кому-то. Но в груди было тяжело. Ей стало казаться, что за ней кто-то наблюдает почти все время, даже когда оглядывалась, она не видела ничего. Иногда она сама ловила себя на том, что искала высокую темную фигуру среди штурмовиков.       Это выводило из себя. Она должна была перестать думать о нем, перестать думать о том, что он сделал, перестать думать о том, каким он был тогда при свете своего лазерного меча. Должна перестать думать о том, что за лицо скрывалось под маской. Как выглядел тот, кто пробирался в мысли. Кто считал ее идеи глупыми или нерациональными, но все равно шел на компромисс.       Чертов Кайло Рен — пронеслось в мыслях в тысячный раз за день, когда она заметила его тень в лагере и в мгновении ока ринулась обратно к своему месту среди Делегации за шумным ужином, чтобы не быть одной. Чтобы убраться как можно дальше от него. И от того, что могло бы случится, если бы она появилась в зоне его доступа еще один раз.       Чертов Кайло Рен — пронеслось в мыслях в тысяча первый раз, когда она увидела его у трапа. Взгляд девушки тут же стал метаться вокруг, в попытке найти кого-то из команды, к кому она могла примкнуть. Но ноги вели ее быстрее, чем голова успевала взвесить все «за» и «против». Она могла пройти мимо, она должна была пройти мимо. Мгновение — и Делайла стояла перед ним на безопасном расстоянии, но разве такое есть с Кайло Реном?       — Генерал. — произнесла она, в ее голосе был металлический оттенок. Было ясно она буквально выжимала каждый звук из себя. — Вы изменили периметр.       Никакой благодарности. Просто сухая констатация фактов с сцепленными за спиной ладонями и нарочито расправленная спина, вздернутый подбородок. Монтерис буравила его безликую маску своим взглядом.       — Ваша просьба. — пожал плечами он.       — Вам плевать на мою просьбу. — тут же прошипела девушка в ответ, почти перебивая его, делая шаг ближе, словно это помогло бы защитить себя.       Как он смел делать вид, что ее просьбы имеют значения? Когда он использовал ее голову все это время в своих целях? Когда он причина всех ее головных болей? Причина того, что таблетки едва помогают ей.       — Мне плевать на вашу миссию. — поправил он своим спокойным выточенным тоном, не поведя и бровью на мелкую провокацию дикой кошки.       — Ох, хотя бы в чем-то ты умеешь быть честным.       Он внезапно замедлил, словно был удивлен такому выпаду, такому заявлению, словно пытался собраться с мыслями и понять, как именно ответить, что сказать.       — Я никогда не врал тебе.       Тишина.       Монтерис тяжело сглотнула. И прочистив горло коротким кашлем, Делайла вновь отвела плечи назад и через мгновение коротко произнесла, чуть тише, почти себе под нос:       — Да, разумеется. — короткий хнык и отрицательно качая головой Делегат поспешно направилась к Шаттлу.       Она больше не хотела находится здесь. Не хотела видеть его. Не хотела слышать его. Думать о нем. Думать о том, почему их короткий разговор так быстро перешел к чему-то до боли похожее на личное.       — Ничего личного. — пробубнила она под нос, тяжело сглатывая. Будто одной фразой могла отрезать все мысли, все возможные помыслы, весь бред, который начал кучковаться в префронтальной зоне, мозолил ей мозг, кричал. Встреча у лестницы. Обед. Его меч. Он. Он. Он.       Безумие всегда кричит.       — Черт. — выдохнула она с тонким едва слышным жалобным стоном, входя на трап Шаттла, и проходя к своему месту внутри корабля. Ей жизненно необходимо было убраться отсюда подальше.

***

      База Сопротивления встретила их привычной атмосферой. Шум, хлопанье по плечам, смех, улыбки, уверенность. И самое важное, отсутствие головной боли. По телу расплывалось устойчивое ощущение, будто чем дальше Монтерис была от него, тем лучше она себя чувствовала.       А затем все было вполне привычно. Заседание один, заседание два, отчет по исследованию, прием пищи, громкие разговоры в коридорах, что не давали спать. И вновь ты. Один на один с мыслями в своем отсеке.