1я глава - Новый год

2042 год, 30 декабря Новый год уже почти на пороге, а семья Некрус до сих пор не приобрела ёлку. Крис Некрус, глава семьи, был слишком занят, а траты без его разрешения невозможны. Даже Себастьян давно смирился с этим правилом. Но не Чарли, она пыталась зарабатывать самой, но ей не позволяли. 17-летняя девушка молча боролась с болью. В спине. С момента поездки в Магадан. Когда остаточные волны цунами с Огасавары чуть не утащили её в море. Тело не переставало напоминать о себе. Сегодня боль была особенно сильна. Словно спина не просто помнила ужас — а что-то новое пыталось пробиться наружу. Носовой фильтр определенно не делал лучше. С утра Крису пришло неожиданное сообщение от крупного владельца нефтяной компании. Тот хотел массово закупить «пустых». Переговоры намечались на Новый год, в пентхаусе производителя, то есть самого Криса. Судя по всему, только идеальная подготовка дома и атмосферы праздника, могли дать Крису шанс выторговать серьёзные уступки в этой финансовой войне. После распоряжения вся семья внезапно оказалась втянута в подготовку: украшения, наряды, ужины — всё должно быть безупречно. Крис Некрус. Очень специфичный человек, со своими странными фетишами и эстетическими взглядами на жизнь. В его 45 лет, он миллиардер благодаря продаже пустых. За что он невероятно благодарен ЕЙ. Ласеонит. Чарли весь день на иголках. Терпеть все эти финансовые обмены и обманы настроения не было. Слова текли фоном, словно напоминание о мире, где она была всего лишь фигурой на шахматной доске. Она встала у окна гостиной. Боль в спине отдаёт в грудь. Рядом — Элия, её личный пустой. Крис недавно отдал Элии приказ: не выпускать Чарли из дома, точнее возобновил, чтобы та не могла сбежать или натворить глупостей, например подготовить срывание их переговоров и самой сделки. Поэтому контроль над ней слегка ослабят только после завершения сделки. Если та будет хорошей девочкой. Через мгновение слегка прорычала, недовольно повернув голову. Диод Элии мерцал в полумраке комнаты, напоминая, что контроль — неотъемлемая часть их мира и её жизни. Чарли не злилась на Элию — у той ведь даже своих мыслей нет. Это всё равно что злиться на телевизор, который показывает скукоту, но ты сам включил этот канал. Она видела, как Элия слегка отводит взгляд. Чарли в какой-то степени жаль, что иногда срывается. Боль в спине снова напомнила ей о страхе. Как её чуть не утащила сама смерть. Чарли потрясла головой, стараясь не думать об этом. Флешбэк всплыл сам собой. Изначально Чарли не хотела ехать на дачу в Магадане. Со времен операции по удалению потовых желёз, она ещё не выходила за пределы специальных районов. Но отец ехал на отдых по некоторым делам. Он настаивал, что ей это тоже не повредит. Мол, должна привыкнуть к испытаниям. Ага. Будто она сама хотела изменения терморегуляции в своем теле.  Она с раздражением согласилась поехать, не желая спорить. Сначала было легкое трясение земли. Почти никто не заметил. Через две минуты зазвучала тревога по всему городу. Лишь благодаря этому ей повезло не попасть под прямое цунами. Она была на улице и успела забежать за крупное здание. Зайти в здание было невозможно. Толпа огромная. Когда как Крис находился в помещении. Она тогда еле еле от него оторвалась.  Главная волна разбилась об этого гиганта, а также об соседние здания. Всё-таки с качеством делали фундамент. Остатки волны, что зашли за здание, повалили её и многих других людей. Поток швырял её в тела других, пока она снова не рухнула на землю. Сильная боль. Вода залезла в рот, нос и уши. Она была отвратительной на вкус, возможно, с остатками нефти… или чем-то ещё, что она пока не понимала тогда. Весь день её тошнило, была температура. Личный врач сказал, что это похоже на обычное отравление. Через пару дней состояние улучшилось. Но спина так и продолжала болеть. Врачи уверяли, что это просто неудачное падение, такое бывает, особенно в катастрофах. Повезло, что она обошлась без переломов, лишь остаточная боль, множественные синяки и порезы, а также один шрам на ладони. На улице было слишком много разбитых бутылок. Она пыталась откашляться от воды. Натыкалась на осколки, пытаясь ухватиться хоть за что-то, не замечая боль. Горло ужасно разрывало. Будто килограммы соли засыпали. Один шрам прямо в левой ладони: с крыши свалилось стекло, осколок отскочил и впился в руку, которой она закрывала лицо. Ещё бы немного — и в глаз попало бы. Она помнит всё до деталей: взгляд на стекло, боль, кровь, хаос вокруг, много крови и как у неё не было даже времени обращать внимание на страх. Горожане быстро выбегали на улицу, пытаясь спасти детей, питомцев или любимые вещи. Чарли пару раз сбивали с ног, из-за чего снова заходилась в приступе кашля. Всё тело горело. Она доползла до большого дерева, до чего-то за что она наконец смогла ухватиться и спрятаться. Себастьян сидел рядом за планшетом, строя свои чертежи. Он смотрел на Чарли с лёгкой обидой, но и с завистью: внимание Криса и забота Элии всегда были её уделом, а не его. Иногда Чарли вспоминала, что он тоже пытался доказать ценность перед отцом в детстве — но его усилия оставались в тени её «коллекционной» значимости. Крис же оставался неподвижной фигурой в гостиной, даже если он не был рядом. Её взгляд на него был пропитан смесью страха и признания: он видел всё под углом красоты и контроля, и Чарли знала, что для него она — не дочь, а последняя «реликвия» его коллекции. Крис никогда не скрывал свои идеи и желания. Поэтому когда Чарли спрашивала, что у него за странный подход к своим детям, он свободно отвечал, даже с толикой гордости: "Мне ещё в твоем возрасте нравились метисы, они как красивые уникальные трофеи.- В первый раз эта фраза ужасно напугала девочку.- Твой старший брат - Куглай, предатель и неблагодарный, но он всё же был первым моим успехом. Его мать была родом из Монголии, чистая национальность. Сейчас это редкость. Почти все нации перемещались.- Обычно отец в эти моменты либо опечаленно вздыхал, либо морщился.- Из-за этого моя мечта стала довольно трудной. Твой брат - Себастьян, мой второй ребенок, полное разочарование. Он не планировался. От какой-то случайной женщины, кажется из Польши, но ответственность взять пришлось. А вот ты...- в эти моменты, он обычно брал её лицо в свои руки,- ты мой единственный трофей на данный момент. Мне невероятно повезло встретить твою мать, коренную американку. Я даже не надеялся на такое чудо." Она сжала губы от раздражения. И окинула взглядом всю гостиную.  Брат. Снова слегка сморщилась. Чарли, в свою очередь, завидовала ему. Себастьян умел рисовать, она — нет, хотя всегда мечтала. Первоначальное желание было слабым, но запрет со стороны Криса закрепил её фиксацию, будто назло. Крис давно решил иначе: Чарли должна быть «реликвией коллекции», а не просто дочерью с талантом. Сейчас, в разгар подготовки к празднику и перед переговорами, это ощущалось особенно остро. Чарли видела Криса в гостиной — с его холодным вниманием к каждой детали, от скатертей до нарядов. Раздавал указания для подготовки. Он никогда не терял контроля. Где-то глубоко внутри, в спинном мозге, что-то двигалось. Каждое движение, каждый вдох сопровождались лёгким зудом и странным ощущением, будто что-то ищет путь наружу. Её тело стало единственным пристанищем для чуждого и тёмного присутствия. Она поморщилась, стараясь сдержаться — чтобы Элия не приставала с тупыми вопросами. Для Чарли пустые не одинаковы. Многие обращаются к Элии как к «пустому» в мужском роде, но для неё она уникальна. Элия этого не понимала. Как и никто другой в доме, кроме Чарли. Зазвонил телефон. Крис звонил Элии. Видимо, для новых указаний, которые другим слышать не положено. Она отошла в сторону и через свой процессор приняла звонок. В нашем понимании, она принимала звонок мыслями и также отвечала. Только это были единицы и нули, код, но никак не мысли. Боль не проходила. Резкий поворот. Чарли схватилась за спину. Себастьян заметил это, оторвавшись от графического планшета, и начал свою шарманку: — Элия! У нас тут наша неженка умирает. Не может потерпеть даже боли в спине. Думаю пора её носить на руках, чтобы сама не напрягалась. Чарли обычно язвила в ответ или также в чем-то обвиняла его, но сейчас она лишь продолжала смотреть в окно, держа спину. Себастьян всерьёз позвал Элию, но так, чтобы Чарли не заметила его лёгкое волнение. — Погодите секунду, милорд Себастьян, — ответила Элия, слегка загруженная разговором с Крисом. Такое обращение предложил сам парень, ему очень хотелось, чтобы кто-то так его называл. Но всё его окружение это полностью игнорировало, кроме буквальной машины. Чарли на задворках разума подумала о том, что редко видит Элию такой. Скорее всего, отец повесил на неё новые, тяжёлые обязательства. Время замерло. Пронзает спину несколько раз с разных углов. Воспоминания того дня, вкус воды — всё вернулось. После цунами правительство Японии официально признало, что это был тенебрис — странный космический материал, похожий на нефть. Именно он оказался тем веществом в воде. Не все поверили этим объяснениям, несмотря на официальное заявление. Страшно вспоминать, то как интернет взорвался от конспирологических теорий в те дни. Пришельцы? Секретные разработки? Начало апокалипсиса? Особенно всех возмущало что много кто погиб, именно из-за того что наглотался этой воды с примесью тенебриса. Но другие страны и Япония особо не делали официальных заявлений на этот счет. Она буквально наглоталась воды с чем-то инородным. Это ужас. Стрёмно. Особенно учитывая статистику смертности. Ей безумно повезло, что отделалась лишь отравлением на пару дней. Она резко открывает глаза. Она даже не осознавала, что глаза были закрыты. Она была слегка дезориентирована. Снова резкая волна боли пронзила поясницу. Сколько можно уже?  Кто-то снова тянул её вниз, в холодные воды Магадана. В одно мгновение: ледяная вода во рту, запах "нефти", разбитое стекло под руками, гул толпы, осколок около глаза. Лёгкая дрожь пробежала по ногам, и сердце застучало так, будто волна всё ещё накрывала её тело. И тут же — настоящее. Себастьян, стоя за столом с планшетом, произнёс что-то насмешливо о «неженке», кажется после он позвал Элию... а сама Элия уже закончила звонок. Смотрела на неё. Чарли сделала шаг назад, пытаясь отвлечься, но левая рука инстинктивно сжалась в кулак, словно защищаясь от воды, осколков, боли. Прошлое и настоящее накладывались друг на друга: струя ледяной воды, смешанная с запахом новогоднего ужина, что невероятная редкость, обычно в их обществе избегают запахов, звук стекла, смешанный с мерцанием диода. Она понимала, что стоит в гостиной, что отец готовит переговоры, но тело реагировало, будто снова тонет. Она определенно поехала кукухой. Это было ожидаемо. Нежелательно, но ожидаемо. Чарли постаралась выровнять дыхание. Мир снова собирался в знакомую картину: гостиная, елочные игрушки в коробках, отражение ламп в стекле окна. Но ощущение под кожей не исчезало. Зуд. Вибрация. Будто под позвоночником прятался тонкий, чужой импульс. Он выбирает моменты, чтобы напомнить о себе. Она резко выдохнула, стиснув зубы. Это не похоже на боль после падения. Не похоже на усталость. Это будто кто-то внутри проверяет границы её тела. Элия всё ещё смотрела на неё, но молчала. Себастьян уткнулся в планшет, делая вид, что ему всё равно. А Крис — по-прежнему спокоен, выбирая ёлку для завтрашнего вечера. И именно это спокойствие оказалось самым пугающим. Но внутри неё уже что-то менялось. И в этом ощущении было больше страха, чем в самой воде Магадана. Игрушки? Когда успели их занести? Только недавно отец распорядился о начале подготовки... Чарли наконец нормально концентрируется. Теперь она может чувствовать своё собственное дыхание. Без воды в легких. Элия сразу же заметила, то как Чарли пришла в себя. Осторожно подходит. Поднимает голову Чарли. Фиксирует реакцию зрачков, насколько те хаотично двигаются. Но к этому моменту Чарли полностью пришла в себя. Уже успела подметить, что сейчас вечер. Она чувствует страх, но не понимает от чего. От чего её тело в таком напряжении? Мозг будто приходит к какому-то выводу, но соскакивает, так и не приходя ни к какому решению. Неожиданно раздался голос их отца: -Чарли, мы же с тобой говорили по поводу морщинок. Тебе они точно не пойдут. Так что давай без этих показных гримас. Ладно?- ещё больше раздражало что он даже не смотрел в её сторону, когда говорил это. Он просто рассматривает варианты шампанского которые можно купить для завтрашнего дня. Чарли не ответила. Этого и не требовалось.  Шампанское?... Только недавно он ёлку выбирал. Ох, не нравится Чарли, куда всё идет. Передернуло плечи. Она сразу постаралась это скрыть. Себастьян недовольно цокнул.              Отец отправил Чарли спать пораньше сегодня. Сказал Элии дать ей успокоительного. Но обычно она всегда засыпала без него. Да ещё и его этот долгий, цепкий взгляд. Он что ли переживает, что она не сможет завтра адекватно себя вести?              Ночь прошла примерно как обычно. Только уснула быстрее. Да и кошмары были слабее чем обычно. Но и приятное было. Что невероятно. Хансон...              Но утро и день снова пролетели. Она помнит то как Элия её осторожно кормила завтраком и обедом. Погодите, а это из сегодня? Или из её детства, когда отцу только только подарили Элию. Та так старалась, что часто перегревалась из-за того, что сама себе задачи добавляла.              Но вот уже темнеет. Они живут в Москва-Сити. На верхушке одного из небоскребов. Она невероятно любит вид отсюда: на реку, на парк и на новые промышленные районы, хотя она слышала что последние появились недавно.              К сожалению она не сможет там побывать. Там нету климат контроля. А значит для её организма без пота, опасно идти туда где может быть жарко.              Пф. Чёртова элита. Не хотелось им потеть и вонять видите ли. Снова скачок. Через часа два должен прибыть их гость. Тот из-за кого весь этот сыр-бор. Чарли абсолютно не хотела во всем этом участвовать. Но в её комнату вошла Элия. С платьем, которое выбрал её отец. Какая неожиданность. Сейчас её это не так сильно бесит, как раньше, но раздражает всё ещё сильно. Длинное, черное и золотые "вены". Отец искренне считал что это сочетание цветов лучше всего подходят её волосам и глазам. Цвета вдруг резко, будто подсветились. Чарли зажмурилась, в ушах белый шум. Она приводит дыхание и эмоции в порядок. Её отпускает. Неужели Элия не замечает? Та самая пустая? После Элия усадила девушку, и стала собирать нужную прическу. Теперь цель Элии, проследить чтобы Чарли не помяла платье и не сломала прическу. Чарли стояла у окна, глядя на мерцающие огни города. Крис подошёл с бокалом в руке. Он медленно обошёл её, оценивая: положение плеч, наклон головы, взгляд. Каждое его движение было точно выверено, будто он рассматривал редкий экспонат в витрине. — Подойди сюда, — сказал он, и её тело сработало на автомате. Она сделала шаг, ощущая тяжесть его взгляда. Он слегка наклонил голову, изучая, как свет падает на её лицо. — Так лучше, — проговорил Крис, не улыбаясь. Его голос был ровным, почти как подпись под картиной, которую он оценивал. Плечи напряглись. Что-то забилось быстрее, как обычно сердце делает, когда тебе нужно защищаться. Внутри всё сжалось — этот взгляд мог оценить каждую дрожь её рук, каждую маленькую реакцию. Она вспоминала, как Элия фиксировала её зрачки. Даже без слов её тело — объект наблюдения. Себастьян тихо рассмеялся за спиной: — Моя дорогая сестра в очередной раз на витрине. Сжала кулаки, но ни слова. Позволила Крису провести рукой по волосам, поправляя прядь, будто выравнивая деталь экспоната. И, хоть это было лишь жестом, внутри что-то дернулось — тихое, почти неслышное сопротивление, которое Крис не заметил. Он слишком привык к одному и тому же поведению. О, он даже не представляет. Когда он отошёл, Чарли медленно выдохнула. Она знала: в этом доме она была ценностью, но ценностью чужой эстетики, не собственной жизни. Это раздражает, но она не может ничего сделать. Неожиданно весь свет стал слишком ярким. Сильно зажмурилась. На этот раз пустая заметила. Либо же прекратила игнорировать. Элия увела её быстро в ванную. Пока Крис не заметил. Иногда роскошные ванные – это минус. Например когда нужно быстро дотянутся до различных вещей.  Чарли долго смотрела на своё отражение. Пар от воды уже оседал на зеркале, иногда она любит ставить себя на грань с теплотой, и в мутном стекле её лицо казалось чужим, будто подменённым. Она провела пальцами по щеке — и на секунду ощутила. Кожа дрожит под её прикосновением, как поверхность воды. Белый шум не уходил. Наоборот — становился гуще, вибрировал где-то в глубине ушей, и в этом шуме проступал ритм. Чужой, упорный. Второе биение. Оно синхронизировалось с её дыханием, и в этом было невыносимо страшное спокойствие — словно внутри неё поселился кто-то ещё, и теперь они дышали вместе. — Пульс нестабилен, — ровно отметила Элия, сканируя её позвоночник. — Обнаружены частицы тенебриса. Их структура не хаотична. Они… двигаются. Будто сбегают от моей диагностики. Элия задумывается. Примерно тоже самое и с метеоритом было. Ни одна система не замечала его приближения, пока тот не вошел в атмосферу. Но ведь скорость в космосе у него была больше, так как не было трения и преград, как их атмосфера. Элии пришлось отдернуть себя от этих размышлений. Это действительно интересно, но у неё тут подопечная мучается. И вот, она снова нагружает себя. Так как абсолютно без понятия, как это происходит, как помочь? Но примерно через 5 минут интесивных размышлений пустой. Чарли отпускает. Та приходит в себя и даже снова выпрямляется. Она... она чувствует. Чувствует второе биение, как сердца, но в спином мозге. Это так странно... И должно пугать, но она почему-то чувствует легкое спокойство. Элия только собирается задать вопрос. Как Чарли отвечает, что с ней всё в порядке. И выходит обратно. Крис естественно заметил их необычно резкий заход в ванную. Пробежался глазами по Чарли. Та снова почувствовала, что готова к реакции «бей или беги». Отец же лишь подметил что с прической и платьем у неё всё в порядке. И снова вернулся к разговору с дворецким. Себастьян из всех сил старался выделиться, в хорошем смысле. Надел прекрасный костюм, помогает с подготовкой, прикидывает программу праздника, чтобы точно заговорить зубы клиенту их отца. Но единственное, что Крис сделал – это пробежался глазами по плану программы, после забрал и передал дворецкому. Но он так и не сказал насколько ему понравился план. Чарли приходилось просто сидеть. Сидеть, сидеть и сидеть, и снова сидеть. В какой-то момент она сдалась и попросила Элию принести учебники. Она ходит в приватную школу, где множество детей политиков, крупных предпренимателей и т.д. Довольно часто дети пытались упросить, через Чарли её отца, разрешение на покупку пустых, для их родителей. Она не особо любит учебу. И уж тем более не любит факт, что 3 января им снова идти на учебу. Повезло Себастьяну. Тот мог прогуливать сколько хочет. Отцу всё равно. А деньги всё равно даёт. Она могла бы в Интернете посидеть, но отец не хочет, чтобы та была слишком энергичной. Потому что обычно она сразу же смотрит видео уроки по рисованию или по игре, которую на обожает. После этого она довольно заряженная. Так что остается  либо просто сидеть спокойно, либо делать уроки. Вбегает их главный дворецкий, Ловас: -Господин! Он уже у входа в это здание. Крис реагирует спокойно, но быстро: -Все по местам. Чарли, откладывай всё и садись в то кресло. Себастьян, ради всего святого, просто не разговаривай и ничего не делай. Элия, уйди в комнату Чарли, на подзарядку. Есть более перспектабельные модели. Ловас, расставь прислугу как по плану и чтобы каждый взял, то что ему предписано. Весь дом зашелестел. Элия ушла. Пришел другой пустой, новая модель, больше функций, да и более пафосно выглядит. В принципе почти каждая модель новее Элии. Та была одной из первых моделей. Из тех моделей, которые Ласеонит подарила своим представителям. Чарли жутко раздражало всё это. Она сидела в кресле. Старалась дышать ровно. Боль в позвоночнике снова пронзила спину. Руки сами сжались в кулаки. Пальцы невольно дергались. Вдруг взгляд случайно упал на её учебник с рисунками — на странице, где она пыталась изобразить фантастическое существо, совсем криво, с неустойчивыми линиями. И что-то внутри её тела дернулось, словно откликнулось на этот кривой контур. В ушах зазвенело — не просто шум, а как будто мелодия, совпадающая с биением её второго сердца, которое она недавно почувствовала. Лёгкая вибрация прошла по позвоночнику, почти незаметная, но достаточно ощутимая. Моргнула и сжала губы. Она коснулась рисунка пальцем. Он был таким... тёплым что ли. Чарли отшатнулась, не понимая, что произошло. Дыхание учащалось. Нужно следить за эмоциями. А то она слишком заведется, сердце начнет активно работать, а выплеснуть это её организм не сможет. Чарли закрыла глаза, стараясь прогнать странное ощущение. Но оно не уходило: лёгкое покалывание вдоль рук, вибрация в груди, тонкий импульс, который казался чужим и своим одновременно. Она пыталась себя убедить: «Просто боль. Это усталость…», — но где-то глубоко знала, что это не обычная боль. И в этот момент, между ударом сердца и покалыванием, рисунок на странице слегка дрогнул. Чарли открыла глаза и моргнула: линии остались прежними, но странное ощущение не прошло. Кажется она реально с ума сходит. Сначала весь день не помнит, то теперь фантомные боли и галлюцинации. Слышится открытая дверь и голос их дворецкого, здоровающегося с их гостем. И вот он входит в гостинную в сопровождении Ловаса. Как и полагается людям его статуса, тот был хорошо одет, с прямой осанкой,  прямым взглядом и с новейшим носовым фильтром. Крис сразу же приветствует гостя, теперь  он звучит и выглядит более мягко. Представляет своих детей. Этот богатый гость вообще не понравился Чарли. Он выглядит как очередной зажравшийся богач, которого не волнуют чужие неудобства, которому все всё должны. И кажется тот рассматривает лишь вариант, где ему 100% продают пустых. Крис просит пройти за стол и опробовать закуски. До нового года остается час. Ловас включает галографическую доску, где запускает одну оперу, под настроение нового года. Чарли даже не пробовала вслушиваться в бессмысленное умасливание этих двоих друг друга, даже имя их гостя не запоминала. Себастьян очень старался соблюдать все правила этикета. Крис просит пустого исполнить какой-нибудь акробатический трюк, чтобы впечатлить их гостя. Тот почти летает по свободному пространству, цепляясь и отталкиваясь от различных вещей. Гость восторженно хлопает. И ещё множество комплиментов, и ещё множество бессмысленной болтовни. Будто они будут хоть раз ещё общаться после этой сделки. Неожиданно их гость протягивает Чарли бокал. Просит выпить вместе с ними. Остается около двух минут до начала курантов. Она смотрит на отца. Девушка просто терпеть не может эту дрянь. -Ей ещё нет 18и, не следует предлагать такое.- Такие моменты всё-таки показывали, что Крис правда ценит Чарли, просто по-другому. -Да ладно тебе. Кто из нас не пил до 18?- Он как-то мерзко улыбается. Чарли чувствует ускорение второго сердцебиения. Уже и так понятно куда всё идет. Мир вокруг слегка искажается, как в комнате кривых зеркал. Она почти не слышит, что они говорят дальше. Также было и тогда, в Магадане, когда отец нашел её и пытался разговаривать с ней. Она часто моргает. Пытается прогнать всё это. Спина снова заходится в боли, но и это она игнорирует. Но неожиданно она резко концентрируется на внешнем мире. Их гость отвлек Криса каким-то желанием, и тот отошел. Себастьяну всё равно. Пустому не отдан никакой приказ. Он подсел ближе, чем следовало.              — Ну что ты, не ломайся, — тянет голосом, будто лениво, будто не всерьёз. — Все когда-то пробовали. Ты же не хочешь показаться… странной? Он усмехается, и улыбка эта скользкая, как масляное пятно на воде. Чарли чувствует, как ускоряется то самое второе биение, будто поднимается изнутри, гулкое, беспокойное. Взгляд расплывается, как будто её глаза подменили кривым стеклом. — Ты слишком молчаливая, — продолжает он, наклоняясь ещё ближе. Его рука едва касается её локтя. — А может, ты просто боишься? От прикосновения будто ток пробегает по коже. Чарли резко отдёргивается, стул скрипит, ваза падает и разбивается, вода брызжет ей на платье и волосы. Она тяжело дышит, мир качается, в ушах бьётся второй ритм. Голова кружится. Жарко. Снова этот запах и вкус. Снова вся в воде. Снова звук разлетевшихся осколков. Рука непроизвольно тянется к другой ладони. К шраму от стекла. Гость приподнимает ладони, словно невиновен. — Эй, спокойно, я только помочь хотел… Но выражение лица — не покаяние, а то же мерзкое самодовольство. Именно в этот миг возвращается Крис. Вода стекала по волосам и платью, холодная и живая. Второе сердцебиение глухо билось в висках, а мир вокруг как будто слегка дрожал, изгибаясь в кривых зеркалах. Она моргала слишком часто. Глаза пытались сбросить навождение. Взгляд невольно упал на её рисунок на столе — теперь тот был другим. Линии, которые вчера казались кривыми и неумелыми, будто слегка колыхнулись под взглядом Чарли. Она моргнула, и сердце ёкнуло: внутри спины что-то дернулось. Судорога прошла одновременно с лёгким толчком в ладони, и Чарли почувствовала странное тепло, как будто тело само искало опору. Как и в прошлый раз. Тепло... Шаг Криса был тяжёлым и злым. — Я же ясно сказал, — его голос прозвучал низко, почти рык. — Без этого дерьма. Гость вскинул брови, но не отпрянул. — Да брось, Крис. Я же просто шучу. Девочка нервная какая-то… Себастьян что-то быстро докладывал, оправдывая Чарли, но Крис уже и сам видел всё. На мгновение в комнате повисла тишина. Лёд в его взгляде был таким, что даже Пустой отвёл глаза. — В другой раз, — отрезал он, и на секунду показалось, что сейчас он выставит гостя вон. Но вместо этого Крис резко обернулся к Чарли. Его рука легла ей на плечо твёрдо, почти резко. — Иди, — тихо сказал он. — Тебе здесь нечего делать. Она подняла взгляд: он не защитил её прямо сейчас, не сорвался, как хотелось. Но в его глазах не было равнодушия — только напряжённый, вымеренный холод. Когда дверь за Чарли закрылась, в воздухе ещё оставалась тяжёлая пауза. Крис сделал шаг к гостю, слишком близко, так что тот всё-таки отодвинулся. — Ещё раз, — сказал он глухо, без эмоций. — И никакие сделки тебя не спасут. Себастьян в растеренности. Получается они снова не будут ничего праздновать? Снова лишь холодные переговоры?   Когда Чарли ушла, Крис задержался на мгновение, наблюдая за дверью. Его лицо было спокойно, но каждый мускул был напряжён. Он глубоко вдохнул и повернулся к гостю. Сделка была важна, слишком важна, чтобы сорваться из-за одного импульса. — Хорошо, — сказал он ровно, чуть холодно, — продолжим. Гость слегка улыбнулся, подумав, что напряжение ушло, но Крис не улыбнулся в ответ. Он дал понять без слов: он вынужден мириться с этим ради дела, но не одобряет. Когда комната снова погрузилась в свет праздника и разговоры о сделке, Крис нашёл момент, чтобы выйти из гостиной. Он тихо прошёл в комнату Чарли. Дверь закрылась за ним. — Ты в порядке? — сказал он с лёгким раздражением, но в его голосе проскочила забота. Чарли слегка кивнула, пытаясь не показывать напряжение. Она сидела прямо  напротив Элии, которая заряжается. — Слушай… — Крис оперся на стол, взгляд всё ещё серьёзен, почти строг. — Я не могу всё время быть рядом. И иногда приходится делать то, что неприятно, даже если это за твою спину. Но помни: я никогда не дам, чтобы тебе сделали больно. Он не улыбался, но в каждом движении была забота. Чарли ощутила этот «свойский» способ Криса защищать её — не словами, а действиями и вниманием к деталям. В такие моменты она почти велась на его поведение. — И больше не пытайся испытывать мои нервы этим глупым взглядом, — добавил он, тихо ухмыляясь. — Я не мастер улыбок, но ты понимаешь, что я имею в виду. Чарли слегка улыбнулась в ответ. Скорее из долга. -И смени одежду, а то ты так заболеешь. Разрешаю надеть твою повседневную.- Проговорил Крис, когда выходил из комнаты. Так и наступило первое января. Ловас отметил — Крис сжимает кулаки слишком часто. Для человека, который умеет держать лицо даже в самые скользкие моменты, это был тревожный знак. Себастьян старался улыбаться, но в груди у него нарастало чувство: праздник опять превращается в спектакль. Гость пару раз пытался уточнить о том, вернется ли Чарли. Но после взглядов Криса, он даже предложения не заканчивал. А Чарли отмечает новый год в своей комнате вместе с Элией. В этот момент, она чувствует своего рода счастье. От чего второй ритм замедляется. Она чувствует будто её тело стало легче, ну или по-крайней мере её спина точно стала. Холодно. Гость пытался убедить Криса разрешения остаться на ночь. Но тот уже конкретно устал от этого толстосума. Поэтому поставил четкое ограничение либо сделка, либо их игра в друзей. После того как наконец-то гость ушел, все выдохнули, даже Элия кажется. Себастьян позволил себе наконец сползти по стулу. Он определенно не этого ожидал. Надежды хоть один праздник нормально провести, провалились как всегда. Следующее утро для каждого Некруса наступило по разному. Крис как обычно проснулся по расписанию и уехал на работу, у него сегодня кажется заказанно одно интервью в очень крупном теле-канале и несколько встреч. Себастьян когда-то успел напиться. Его утро прошло очень болезненно. Единственный кто хотя бы помог ему был Ловас. Себастьян не зарегестрирован в базе доступов у пустых в их доме, так что на них вообще не стоит рассчитывать. Чарли проснулась слегка простывшей. Но во всем остальном боле менее, кроме спины – это всё ещё мучение. Конечно ещё напрягало второе сердцебиение, но это было лишь странно. Элия сразу же принялась готовить завтрак для девушки, вместе с витаминами. Ловасу пришлось по куче раз заходить в комнату Чарли, чтобы напомнить о скорых занятиях и о том, сколько у неё долгов. Чарли доблестно пыталась отбиваться, но это её не особо спасло. И вот ближе к полудню, девушке приходиться сесть заниматься. Но концентрироваться на тектсте просто невозможно. То второй ритм слишком громко в ушах бьется. То её личное сердце ускоряется, из-за чего ей становится физически сложно усидеть на месте. То страницы слегка плывут. То она чувствует не страницы, а волны. То она сильно кашляет. То её в жар бросает. Ужас, если короче. Из-за этого всего у неё получается всего пару задач полностью правильных, в других она в основном упускала детали. Второй ритм под конец дня стал раза в два быстрее. Но Чарли этого не заметила, так как весь день оно постепенно ускорялось. Элия всё сильнее беспокоится за неё. Ставит ей чай, приносит плед, тихо ворчит, что после завтра у неё школа, а она себя не бережёт. Даже Себастьян в его состоянии замечает странности в Чарли, какое-то слишком пассивное поведение. Но он не уверен, что ему не показалось. Крис возвращается изматывающим и раздражённым: после праздников на него навалилась волна встреч. И хотя он устал, его внимание к Чарли остаётся цепким: он бросает взгляд, когда она в комнате с остальными, как будто пытается уловить изменения. Она слишком спокойная. Сидит будто пытается не спровоцировать волну боли. Он даже перед отбоем бросает: – Слишком тихо. Когда ты тихая — это всегда тревожный знак. Чарли снова не могла уснуть. Спина «горела» — но непонятно как: то будто её обдавало жаром, то кололо холодом. Второй ритм теперь бродил по всему телу. Короткие отголоски били в затылок, в бедро, в лёгкие. Даже из ладони когда-то прорезался удар. И всё же центром оставалась спина, глухо и настойчиво отдаваясь внутри. Это был первый раз, когда бессонница пришла не из-за кошмара. Мысль становилась всё яснее: с ней что-то неладно. Никакой болезни. Никакого диагноза. Она просто сходит с ума. Элия, по привычке заботливая, пыталась укрыть её одеялами. Поправила сбившееся, пригладила плечо, тихо пробормотала: «Попробуй уснуть». Но Чарли раздражённо смахнула всё в сторону. Ей и так было слишком жарко. Сенсоры Элии не фиксировали температуры, поэтому она действовала по обычному протоколу — уложить, успокоить, дождаться сна. Но сна не было. Крис той ночью тоже не сомкнул глаз. Не просто не заснул — он сидел настороженно, словно выжидал, прислушиваясь к каждому её движению за стеной. В комнате пахло сигаретным дымом, что категорически запрещено в элитных районах из-за климат контроля, и время от этого будто застывало. Себастьян же спал как убитый — заслуженный сон после долгого отходняка. На утро, второго января, все — кроме Себастьяна — выглядели вымотанными. Элия чувствовала себя бессильно расстроенной: ночь прошла, а помочь Чарли так и не удалось. Сама же Чарли не вышла из комнаты. Заперлась. Это встревожило Криса настолько, что он отменил все планы на день — будто сам ждал, что грянет что-то, куда важнее любых сделок. Чарли снова потеряла чувство времени. Сколько прошло времени? Она без понятия. Её бросало из одной крайности в другую. Она упала на пол из-за боли, уронив вместе с собой свои учебники. Наверняка шумно было. Чарли лежала на полу комнаты, стараясь не издать ни звука. Стиснутые зубы дрожали, и всё её тело металось под ударами второго ритма. Казалось, что позвоночник пытается выгнуться наружу, будто что-то чужое толкалось изнутри. Она прижимала ладонь к учебнику, только чтобы за что-то держаться. Взгляд зацепился за её рисунок на странице — простая верёвка, нарисованная в пособии по технике, от скуки во время урока. Она помнила её слишком отчётливо: как пальцы перебирали грубые волокна на мастер-классе, как они скручивались в плотный жгут. Боль резанула так сильно, что пальцы судорожно сжались. Бумага хрустнула, и вместе со сдавленным выдохом в ладонь легло нечто осязаемое. Грубые волокна. Настоящие. Шершавые, пахнущие пылью и сеном. Верёвка. Она не сразу поняла, что держит её. Всё внутри тону́ло в красной пелене боли, и лишь на автомате Чарли стискивала пальцы крепче. Но как только пришло осознание — как только её взгляд зацепился за непостижимое, тёплое ощущение в ладони — ритм изменился. Удар за ударом стихал, словно кто-то постепенно убавлял громкость мучительной симфонии. Огненный поток в позвоночнике растворялся в пустоте. Боль исчезала так стремительно, что это казалось обманом. И вдруг — тишина. Чистая, настоящая, долгожданная тишина внутри. Впервые с Магадана её спина не болела. Совсем.  Но она чувствовала странный осадок. Не боль. В сердце осело нечто чужое, слишком тяжёлое, чтобы быть просто усталостью. Чарли смотрела на верёвку, не до конца понимая, что именно произошло. Секунду назад она готова была кричать от разрывающей боли, а теперь стояла на ногах и дышала ровно. «Откуда она здесь?» — мелькнула мысль, но почти сразу смолкла. Какая разница? Она бросила верёвку на кровать, словно ненужный кусок мусора, и толкнула дверь. В коридоре уже ждал Крис. Его взгляд скользил по её лицу, по плечам, по рукам. Он осматривал её так, словно проверял: цела ли, настоящая ли. Потом их глаза встретились, и в его взгляде впервые за долгое время мелькнула та тревога, что он привык прятать. Чарли выглядела... счасливее? Свободнее, что ли?... Или она выглядела более защищенной? И будто немного чужой. Он не сказал ни слова. Только отпустил и тихо кивнул Элии, чтобы она провела осмотр. Сам же вышел из дома, направляясь на работу. Но шаг его был непривычно медленным.