Красные ленты, фиолетовые страсти и моя жизнь в опасности ( Дорога в Гусу Лань) Первая часть

Меня начали собирать задолго до рассвета. Комната была наполнена тёплым, приглушённым светом ламп и тихими голосами служанок. Они двигались вокруг меня осторожно и слаженно, словно каждое действие было заранее отрепетировано. Я сидела перед зеркалом, прямая, с руками на коленях, и позволяла им делать свою работу. Сначала — волосы. Их расчёсывали долго, терпеливо, прядь за прядью. Гребни скользили по коже головы мягко, почти убаюкивающе. Волосы разделяли ровным пробором, приглаживали, следили, чтобы ни один локон не выбивался. Сегодня не допускалось небрежности. — В Гусу не допустимо распущенные пряди у учениц, — негромко сказала старшая служанка. — Особенно у учениц. Причёску делали высокой и строгой: волосы подняли, собрали в аккуратный узел, закрепили простой заколкой из тёмного нефрита. Никаких подвесок, никаких звенящих украшений. Я смотрела на своё отражение и ловила себя на странном ощущении — будто с каждой закреплённой шпилькой меня понемногу «собирали» заново. Не как девушку из Юньмэна, а как будущую ученицу Облачных Глубин. Ханьфу подали уже после. Ткань оказалась плотнее, чем я ожидала. Несколько слоёв — не тяжёлых, но ощутимых. Цвет — приглушённый пурпур с холодным серым оттенком, спокойный и сдержанный. Рукава уже обычного, чтобы не мешали движению, ворот высокий, закрытый. Пояс затянули плотно, но не туго. — Так теплее, — заметила служанка, поправляя складку. — В горах ветер другой и так вы не замёрзните, госпожа. Я уже собиралась встать, когда дверь открылась. — Подождите. Цзян Яньли вошла без спешки, но её присутствие сразу изменило атмосферу. Она не улыбалась — и это было необычно. Она меня начинает пугать… Её взгляд прошёлся по комнате, по служанкам, по сундукам, по мне. Внимательный и собранный, почти строгий. — Этот плащ, — сказала она, указывая, — положите ближе. Потом уточнила следующее: — Повязки для волос — сюда. — И положите это сверху, не на дно. Служанки тут же закивали и принялись выполнять указания. Я смотрела на неё с лёгким удивлением. Яньли подошла ближе, сама проверила край моего рукава, аккуратно поправила ворот, словно боялась, что он будет натирать в дороге. — Цинлян-эр, — сказала она тихо, но твёрдо. — В Гусу не будет никого, кто напомнит тебе о мелочах, поэтому я сделаю это сейчас. Она открыла небольшой свёрток и проверив всё, положила его в один из моих сундуков. Интересно, что там внутри? — Это не для красоты, — сказала Яньли, заметив мой взгляд. — Это чтобы ты не забывала, откуда ты. Я сглотнула и произнесла: — Шицзе… — Я знаю, — мягко перебила она. — Но слушай. Она посмотрела мне прямо в глаза — внимательно, серьёзно. — Ты теперь ученица. В Гусу не прощают слабость, но и излишнюю жёсткость тоже. Не старайся быть удобной и не пытайся быть сильной всё время. Заботься о себе, Цинлян-эр. Я кивнула. И только сейчас поняла, что именно в этот момент она стала для меня не просто «шицзе семьи Цзян», а кем-то по-настоящему близким. Она мне приятна, мне приятна её забота и любовь. Она стала мне действительно подругой в этом мире и я сильно по ней буду скучать. Когда сборы были почти завершены, я поднялась и сама осмотрела себя в зеркале. Провела пальцами по ткани, поправила пояс — уже привычно, как меня учили. 📊 Система: Обновление статуса: готовность к пути — высокая. — Ну хоть раз мы согласны, — мысленно ответила я. За дверью уже ждали. Я сделала шаг к выходу, чувствуя, как одежда ложится по фигуре, как причёска не мешает, как каждая деталь — на своём месте. Утро на пристани было шумным, ярким и абсолютно… абсурдным. Вода у причала переливалась под солнечными лучами, отражая алые и пурпурные флаги с девятилепестковым лотосом, которые развевались так, словно пытались кому-то доказать своё право быть самыми важными элементами этого мира. Лодки покачивались, доски глухо скрипели под ногами, а воздух был наполнен голосами: взволнованных, восторженных, слегка завистливых. Я сделала шаг вперёд. И почувствовала, как десятки глаз, с заметным интересом и лёгким ужасом, скользнули по мне и зависли. — Это она… — Будущая госпожа Пристани Лотоса… — Невеста молодого господина Цзян… Хорошо, я поняла. Бесплатная публика — это весело, но я не выступаю на подиуме мод. 📊 Система: Зафиксировано повышенное внимание окружающих. Комментарий: социальный статус — высокий. — Фу, система, а можешь перестать подмечать то, что и так заметно? — мысленно буркнула я. — Или ты хочешь, чтобы я прямо сейчас заплакала от счастья? Вэй Усянь сидел на борту одной из лодок, свесив ноги в воду. Лента в волосах развевалась на ветру, словно флаг «я самый свободный и обожаемый». Он фыркнул, заметив, что один из младших адептов упал в воду при попытке поклона, и громко прокомментировал: — Молодец! Если уж тонуть — то с таким пафосом! Цзян Чэн тяжело вздохнул и закрыл лицо ладонью. — Небеса, — пробормотал он. — За что… — За то, что твоя жизнь уже не скучна, — мысленно добавила я. И тихо ухмыльнулась: ну что ж, парень, ты ещё не знаешь, что тебя ждёт. 📊 Система: Вероятный смысл: «Почему именно сейчас и почему именно она». Комментарий: ревность — подавляемая. — Контроль один из элементов статуса, — уточнила система. Я шагнула к Цзян Чэну, встала рядом, позволяя всем понять: влюблённая парочка, будущие супруги и главы ордена. — Смотрите… — Они рядом такие счастливые… — Молодой господин так улыбается… Мой взгляд скользнул к родителям Цзян Чэна. Цзян Фэнмянь стоял у края пристани, спокойно и мягко, его взгляд охватывал не только учеников, но и будущее, которое он отпускал своими руками. — Вы едете учиться, — сказал он тихо, но голос перекрыл шум пристани. — Не соревноваться и берегите друг друга. Он посмотрел на Вэй Усяня, на Цзян Чэна и затем на меня: — Цинлян. Ты едешь как ученица ордена Цзян, но и как та, кто станет опорой дома. Сохраняй достоинство. Я склонилась в поклоне и ответила: — Не забуду, фу-цинь. Я взяла Цзян Чэна под руку. Как яркое заявление: «Мы идём как команда». — Ты не обязан быть лучше всех, — сказала я тихо ему на ухо. Нужно было конечно подтянуть его голову к себе. Высокий падла, — но обязан оставаться собой, чтобы выдержать вес будущего. Он посмотрел на меня, и уголки губ Юй Цзыюань слегка приподнялись — гордо и довольно. Лодки начали отходить, скрип досок, ветра, плеск воды. Наша пока что стояла и ждала нас. По традициям, мы должны ехать последними. Тупая традиция, но не поспоришь. — Гусу! — раскинув руки, крикнул Вэй Усянь. — Принимай нас как есть! — Ты тревожишься, шисао? — спросил он, ухмыляясь. — Нет, просто думаю, кто из нас первым утонет, — ответила я, едва сдерживая улыбку. — Ты серьёзно?! — фыркнул Цзян Чэн. — Да, — кивнула я. — И ты тоже в списке потенциальных жертв. Вэй Усянь запрыгнул на борт, разглядывая отражения флагов. — О, а ты заметила? — крикнул он мне. — Фиолетовые флаги почти как моя лента, фиолетовые — почти как у Ваньиня. Почти. — «Почти» — ключевое слово, шисао, — ехидно отметила система. — Я всё-таки когда-нибудь пожарю эту систему, — мысленно подумала я. — Фокус на обучении, — буркнула я, снова фыркая. — А не на цветовых совпадениях. Цзян Фэнмянь подошёл к сыну, положил ему руку на плечо — редкий жест: — Ваньинь, береги её, — тихо сказал он. — Не только как будущую супругу, но и как своего друга. — А Вэй Ин — учись дисциплине, — добавил он, с лёгкой улыбкой, крича так чтобы Вэй Усян услышал это, — но помни, что хаос иногда полезен. — Понял, дядя Цзян! — Вэй Усянь сделал вид, что кланяется так низко, что чуть не упал за борт. Я хмыкнула и крикнула: — Если упадёшь — обещай поймать себя! Ветер рвал флаги, солнце отражалось в воде, каждый всплеск, каждый смех, каждый скрип досок — жизнь. Я и Цзян Чэн поклонились его родителями и поднялись на борт. 📊 Система: Эмоциональная нагрузка — повышенная. Вероятность выгорания — средняя. Комментарий: берегите нервы, шисао. — Система, ты всё время нападаешь на мои нервы, — мысленно пробурчала я. — Почему не можешь оставить меня в покое хоть пять минут? — Контроль данных продолжается, — ответила она с фирменным тоном. — Отлично. Контроль. Хочу кучу очков и полный отчет по симпатиям! — Как и обещала, — прошептала я про себя. — А что, если Цзян Чэн вдруг сильно меня ненавидит? Система, сколько у меня очков и уровень симпатии Цзян Чэна и Вэй Усяня? 📊 Система: Цзян Чэн: симпатия 63/100. Вэй Усянь: симпатия 88/100. Комментарий: Цзян Чэн проявляет необычайную привязанность для данного типа личности. Балы от системы: 355 баллов. Я слегка выпучила глаза и про себя: — Что?! 63?! Система, ты, наверное, ошиблась! Он же… он же всегда такой строгий и холодный! — Данные подтверждены, — сухо подтвердила система. — Готовьтесь к возможным осложнениям. — Ох, ну конечно, — пробурчала я мысленный ответ и фыркнула. — Вот тебе и «натянутая струна». Сразу видно, что в планах у него нет просто учёбы… Вэй Усянь плюхнулся рядом со мной: — А-ха! — ухмыльнулся он. — Я уже подозревал, что Цзян Чэн тихо скучает без шоков. — Или готовится к эмоциональной катастрофе, — вставила я с лёгкой иронией. — Шисао, я за вас болею, — ухмыльнулся Вэй Ин. — Особенно за тебя. Я вздохнула и посмотрела на приближающийся горизонт: впереди Гусу, новые правила, новые задачи. Но на сердце стало чуть теплее. — Ну что, шисао, — улыбнулась я самой себе, — попробуем переписать пару строк, а заодно посмеяться над системой. 📊 Система: Желание зафиксировано. Вероятность счастья — неизвестна. Но попытка — засчитана.

***

Первая часть пути шла по воде. Лодки скользили по широким речным артериям Юньмэна так плавно, словно сами знали дорогу. Весла лениво разрезали отражения облаков, и вода расходилась мягкими кругами, ломая алое небо рассвета на тысячи дрожащих осколков. Берега были живыми c криками рыбаков и смехом женщин, полощущих ткани у кромки воды. Запах жареных специй, речной тины и нагретого дерева. Воздух был густым, влажным, почти сладким. Он лип к коже, путался в волосах, оседал на ресницах. Я стояла у борта и смотрела, как знакомый пейзаж медленно уплывает назад. Дом. Странно. Я ведь знаю, что мы вернёмся. Это не прощание навсегда и всё же внутри щемило так, будто я оставляю что-то большее, чем просто место. Может это эмоции настоящей Цзян Цинлян? Кто же знает правду? — Ах, свобода! — протянул рядом Вэй Усянь. Он лежал на носу лодки, раскинув руки так, будто собирался обнять весь Юньмэн разом. Солнце золотило его лицо, ветер трепал волосы, а выражение было таким довольным, словно дорога — это праздник, устроенный лично для него. — Шисао, если бы я был поэтом, я бы написал оду о том, как прекрасно не идти в Гусу и просто так кататься. — Ты и так поэт, — сухо сказала я. — Поэт проблем. Он сел, изобразив искреннее возмущение: — Неправда! Я создаю атмосферу! — Да, — вмешался Цзян Чэн, — атмосферу катастрофы. Я обернулась, а он сидел напротив, выпрямившись так, будто уже находился под чужими строгими взглядами. Спина ровная, плечи напряжённые, а взгляд сосредоточенный. Ваньинь любовался водой и проверял, всё ли на месте. Сундуки аккуратно уложены, а лошади для следующего этапа пути подготовлены. Интересно, а зачем им перевозить лошадей по воде, если их можно взять на суше? Я вдруг отчётливо поняла: для Вэй Усяня это приключение, хоть он об этом кричал слишком часто. Смысл дошёл только сейчас. Для Цзян Чэна —это теперь ответственность. — Если ты решишь «исследовать окрестности» без предупреждения, — произнёс он ровно, — хотя бы скажи. — Это намёк? — Вэй Усянь прищурился. — Это уже наблюдения, — холодно ответил Цзян Чэн. Я едва заметно улыбнулась. Они как огонь и вода. И я между ними — как несчастная лодка. 📊 Система: Зафиксирована повышенная эмоциональная вовлечённость. Причина: переход в новую сюжетную фазу. — Ты можешь не называть мою жизнь «фазой»? — мысленно буркнула я. — Мне и так тревожно. 📊 Эмоциональный фон: чувствительность выше обычного. Спасибо. Очень поддерживающе. Ветер усилился не резко — он подкрался постепенно, как осторожный вор. Сначала просто зашуршали края паруса, потом мачта жалобно скрипнула, затем вода под бортом стала темнее и тяжелее, а лодку повело чуть в сторону. Я всё ещё смотрела на берег, на удаляющиеся пятна зелени и крыши домов, когда палуба неожиданно накренилась сильнее, чем я рассчитывала. Нога скользнула и мир опасно качнулся. Вода блеснула слишком близко — тёмная, глубокая, с холодным металлическим отливом. Я рефлекторно схватилась за борт, но пальцы поймали только влажное дерево и в ту же секунду чья-то рука крепко сомкнулась на моём локте. Цзян Чэн. Он даже не выглядел так, будто совершил что-то особенное. Просто шагнул ближе, перехватил меня и чуть притянул к себе, выравнивая моё равновесие вместе с собственным. — Осторожнее, — тихо сказал он. Никакого раздражения или «я же говорил»… просто — осторожнее. Что-то новенькое от него. Его пальцы были тёплыми. Он стоял достаточно близко, чтобы я чувствовала тепло его плеча сквозь ткань одежды. Достаточно близко, чтобы уловить едва заметный запах — чистый, немного древесный, с оттенком металла от меча. Он отпустил не сразу. Пальцы задержались на мгновение дольше, чем требовалось, чтобы убедиться, что я не упаду. Сердце странно дёрнулось в моём теле. Соберись. Это просто рефлекс. Он бы любого так подхватил…наверное. — Спасибо, — сказала я ровно. Ровнее, чем чувствовала. Он коротко кивнул, взгляд задержался на моём лице, словно проверяя — не испугалась ли я или не ушиблась ли, или не скрываю ли что-то. 📊 Система: Зафиксирован физический контакт. Пульс повышен на 12%. Смущение: 81%. Объект «Цзян Чэн» демонстрирует скрытую заботу. Замолчи. 📊 Дополнение: забота носит устойчивый характер. Я тебя поджарю… Медленно… С двух сторон. 📊 Интерпретация угрозы: смущение, маскируемое агрессией. Ты вообще на чьей стороне?! 📊 Я на стороне романтической динамики. Всё. Тебе. Конец. Позади раздался выразительный, преувеличенно театральный кашель. — Какая трогательная сцена, — протянул Вэй Усянь, появляясь в поле зрения с самым невинным лицом в мире. — Мне отвернуться или аплодировать? Я медленно повернула к нему голову и произнесла: — Ты можешь упасть за борт. — Ах! — он прижал ладонь к груди. — Жестокость! Я-то думал, между нами духовная связь. — Если ты упадёшь, — сухо добавил Цзян Чэн, — никто тебя спасать не будет. — Вот видишь? — радостно воскликнул Вэй Усянь. — Он уже ревнует! — Вэй Ин, — холодно и жёстко произнёс Цзян Чэн. Когда лодку качнуло снова — уже слабее — Вэй Усянь тоже мгновенно выпрямился. Его рука на секунду зависла в воздухе, будто он тоже был готов подхватить. Я вдруг остро ощутила это странное равновесие между ними. Один — громкий, солнечный, размывающий неловкость шуткой. Другой — молчаливый, напряжённый, но всегда на шаг ближе, чем положено. И я стою между ними, как центр невидимой линии. Что вообще происходит? Это ведь просто поддержка на качающейся лодке, но почему тогда так сложно дышать? Почему так отчётливо чувствуется расстояние в пару сантиметров между мной и Цзян Чэном? Почему его молчание звучит громче, чем смех Вэй Усяня? 📊 Система: Вы входите в стадию осознания эмоциональной привязанности. Нет, я не вхожу. 📊 Отрицание — первая реакция. Я тебя действительно поджарю. 📊 Температура воображаемой сковороды повышена. Я мысленно закатила глаза. Лодка выровнялась. Ветер чуть стих. Парус снова поймал поток. Цзян Чэн сделал шаг назад — но не слишком далеко. Он не сказал мне больше ни слова, но, когда я переместилась ближе к середине палубы, он тоже сместился. Случайно. Наверное. Я надеюсь. Вэй Усянь сложил руки на груди и задумчиво посмотрел на нас обоих. — Знаете, — произнёс он с философским видом, — я чувствую, что если ветер усилится ещё немного, мне придётся начать брать плату за участие в столь напряжённой романтической драме. — Это не драма, — сказала я быстрее, чем нужно. — О? — он оживился. — Значит, уже комедия? Цзян Чэн резко посмотрел на него и сказал: — Прекрати. — Я ничего не делаю! Я всего лишь наблюдаю, как наш молодой глава ордена превращается в персональную охрану для будущей госпожи ордена Юньмэн Цзян. Я открыла рот, чтобы возразить — и вдруг осознала, что не знаю, что сказать. Потому что он прав? Потому что я это тоже вижу? Потому что я не понимаю, что чувствую? Я перевела взгляд на реку. Вода текла вперёд, Юньмэн постепенно оставался позади. Внутри меня что-то начинало меняться — тихо, неясно, без чёткой формы. Ощущение, что я стою на границе чего-то, название которому ещё не придумала. — Смотрите-ка, — вдруг протянул Вэй Усянь, хитро прищурившись. — Вы даже дышите синхронно. Мы с Цзян Чэном одновременно сделали вдох и одновременно замерли. Вэй Усянь победно вскинул руки: — Я же говорил! Это уже уровень духовной связи! Мне начинать писать поздравления? — Вэй. Ин. — Всё-всё! Я молчу! — он поднял руки, но улыбка никуда не делась. — Просто… не падайте, а то я не успею насладиться развитием сюжета. 📊 Система: Вероятность романтических осложнений: высокая. Я. Тебя. Поджарю. До.Хрустящей.Корочки. 📊 Ожидаю с нетерпением. Я отвернулась к ветру, чтобы скрыть улыбку — и своё смятение. Правда не понимаю, что происходит, но, кажется, это только начиналось. Может потому что я только недавно стала воспринимать всех этих персонажей, как реальных людей? Может из-за того что я наконец стала принимать себя здесь? Или … Нет, этот вариант я исключаю. Не озвучу — не воплощу.

***

Через несколько дней вода начала сужаться. Широкие, ленивые каналы Юньмэна постепенно превратились в более узкие притоки, берега сблизились, зелень стала гуще, а течение — упрямее. Лодки уже не скользили свободно, а пробирались вперёд, словно протискивались через чужую территорию. А потом вода и вовсе закончилась. Берег встретил нас сухим шорохом травы и запахом пыли. Лодки остались позади — покачивающиеся, привязанные, словно напоминание о том, что часть нашей жизни теперь остаётся там. Дальше — тракт. Пыльная дорога тянулась между холмами, неровная, утоптанная десятками повозок и копыт. Колёса поскрипывали, лошади фыркали, встряхивая гривами. Воздух стал другим — суше, прохладнее, прозрачнее. Он больше не пах озёрной водой и специями с рынка. Теперь в нём чувствовалась хвоя, земля, лёгкая горчинка диких трав. Я впервые поняла, насколько Юньмэн был… водным. Здесь жизнь звучала тише. Мы пересели на лошадей. Дорожная одежда заменила лёгкие летние ткани. На мне было тёмно-фиолетовое ханьфу, удобное для пути: узкие рукава, перевязанные шёлковыми лентами, плотный пояс, чтобы ткань не мешала в седле. Поверх — лёгкая накидка, защищающая от ветра. Волосы собраны выше обычного, чтобы не путались. Я выглядела аккуратно и собранно. По крайней мере, внешне. Цзян Чэн ехал впереди. Его тёмно-пурпурные одежды ордена Юньмэн Цзян выглядели строже в дорожном варианте — без лишних украшений, но с неизменной чёткостью линий. Пояс перехватывал талию, подчёркивая прямую осанку. Рукава узкие, перчатки тёмные. Волосы собраны высоко, шпилька держит их идеально. Он всегда выглядел так, будто уже стоит перед кем-то, кто оценивает. Даже когда вокруг только холмы и ветер. Действительно Дарт Вейдер с лотосами по рукавам. Вэй Усянь, напротив, сидел в седле так, словно лошадь — это просто ещё один способ полежать. Его тёмные одежды были менее строгими, пояс слегка ослаблен, рукава закатаны. Волосы собраны, но несколько прядей всё равно выбились и падали на лицо. Он выглядел живым, подвижным, слишком ярким для этой приглушённой дороги. Я оглянулась назад. Юньмэн уже растворялся в лёгкой дымке, а туман стелился над водой, делая всё размытым — будто это не место, а воспоминание из далёкой хроники моей жизни. Вот теперь действительно началось моё приключение. — Не смотри так, — заметил Вэй Усянь, поравнявшись со мной. Его лошадь шла легко, будто разделяла его беспечность. — Будто мы едем на казнь. — Ты уверен, что не едем? — спросила я, не отрывая взгляда от горизонта. — Конечно! Мы едем… — он сделал драматическую паузу, — проверять терпение ордена Лань. — Вэй Ин, — раздалось впереди. Цзян Чэн даже не обернулся, но его плечи напряглись. — Что? Это благородная цель! — возмутился Вэй Усянь. — Разве не полезно испытывать границы морали? —Чтобы это не бросило тень на семью Юньмэн Цзян, — холодно отозвался Цзян Чэн. Ветер подхватил край его одежды. Он сидел в седле идеально прямо, словно уже мысленно проходил по белым каменным лестницам Облачных Глубин. Мы замедлились, когда дорога пошла в гору. Лошади перешли на шаг. Колёса повозки за нами скрипнули громче. Я осторожно приблизилась на своей лошади к нему. — Сильно нервничаешь? — тихо спросила я. Он не ответил сразу, но челюсть чуть сжалась. Взгляд остался впереди. — Я не могу позволить себе выглядеть недостойно. Не «боюсь». Не «нервничаю». А «не могу позволить». Я вдруг отчётливо поняла: он живёт так всегда. Каждое слово — под контролем. Каждое движение — под оценкой. Даже собственные чувства — не его личное дело, а часть ответственности. Наверное, такая роль сама по себе ему отвратительна, ведь он её не выбирал, но жить по другому он не знал как. — Ты не один будешь отвечать за себя, — сказала я мягко. — Мы тоже там будем. Он посмотрел на меня. В его взгляде было упрямство, напряжение и гордость, от которой он никогда не откажется. И ещё — едва заметное тепло. Будто ему хотелось поверить, но он не привык. 📊 Система: Симпатия Цзян Чэна: 66/100. — Шестьдесят шесть?! — мысленно возмутилась я. — Он сказал две фразы! 📊 Невербальная поддержка учитывается. Частота взглядов увеличена. Расположение лошади — ближе к вашему. Я перевела взгляд. И правда. Он ехал чуть ближе, чем нужно для дороги. Не вплотную, но достаточно, чтобы в случае чего — дотянуться. — Ты издеваешься, — процедила я мысленно. 📊 Нет. Анализ объективен. Объективен? Ты сейчас меряешь расстояние между нашими лошадьми?! 📊 Да. Я закрыла глаза на секунду. Почему вообще всё это фиксируется? Почему каждый взгляд вдруг кажется значимым? Почему простая дорога ощущается как переход через границу?Вэй Усянь внезапно наклонился в седле и заглянул в моё лицо сбоку. — О-о-о, — протянул он. — У нас серьёзный разговор? — Нет, — ответили мы с Цзян Чэном одновременно. Вэй Усянь расхохотался. — Вы даже отвечаете синхронно! Мне начинать беспокоиться? — Тебе стоит беспокоиться только о себе, — сухо сказала я. — Я и беспокоюсь! — радостно кивнул он. — За моральное состояние будущего главы ордена и его… стратегической поддержки. Цзян Чэн резко дёрнул поводья и холодно произнёс: — Вэй Ин. — Молчу, молчу! — он поднял руки. — Просто отмечаю, что кто-то едет ближе обычного. Я почувствовала, как щёки предательски теплеют. Это просто удобство дороги, просто склон, просто случайность. 📊 Отрицание продолжается. Я так понимаю, что мне стоит выполнить уже своё обещание тебя зажарить. 📊 Фиксирую угрозу. Дорога тянулась дальше, поднимаясь всё выше. Впереди нас ждали горы, правила и чужой воздух. И что-то ещё — пока неясное, тянущееся между нами тонкой нитью. Я не понимала, что происходит. Но чувствовала: назад уже не вернуться.