3000 правил и ни одного пункта про сухой шампунь. Ваш ход, Лани

Я легко, словно кошка, выскользнула через подоконник. Мои подошвы коснулись влажного камня абсолютно беззвучно — спасибо мягкой обуви Юньмэна. — Система, активируй режим «Тихий шаг». И, пожалуйста, не пищи мне прямо в ухо, если я на что-то наступлю. 📊 Система: Навык «Базовая акробатика» активирован. Уровень шума: 1.2 дБ. Совет: Держите центр тяжести ниже, сейчас вы похожи на пьяного журавля. — Премного благодарна за поддержку, — мысленно огрызнулась я. Теперь главное — пройти сквозь Бамбуковую завесу. Это была не просто роща, а настоящая сигнализация: на каждом втором стебле висели крошечные серебряные колокольчики, реагирующие на малейшее колебание воздуха. Я двигалась тенями, буквально вжимаясь в белые стены павильонов. В Гусу всё было настолько стерильным, что моя черная фигура казалась жирной чернильной кляксой на идеальном холсте. Внезапно впереди послышались шаги — размеренные, тяжелые, как сама неотвратимость. Патрульная наставница! Лань Иминь! Я мгновенно взмыла на низкую ветку сосны, используя усиленную энергией ци силу прыжка. Мышцы ног отозвались приятным натяжением, и я буквально влипла в кору дерева. Сердце колотилось где-то в горле, пытаясь пробить грудную клетку. Наставница прошла прямо под деревом. Её лобная лента едва белела в темноте, напоминая затаившуюся змею. Она даже не подняла головы. «Ну конечно, кто в здравом уме станет искать нарушителя на деревьях в Гусу? Тут же по правилу номер 158 "Запрещено летать без меча и лазить по деревьям аки макака"», — мрачно пошутила я про себя. — «Лань Ванцзи бы сейчас выдал свое коронное "Бесстыдство!", увидь он мои подтягивания на ветке». 📊 Система: Угроза обнаружения: 15%. Объект Лань Иминь покинул зону видимости. Совет: Ваша поза на дереве выглядит неэстетично. — Заткнись, — прошептала я и спрыгнула вниз, мягко приземлившись на перекат. Когда путь освободился, я бросилась к внешней стене. Идти через «Лунные ворота» было самоубийством — там стоят два адепта с выражением лиц «я вижу все твои грехи», но я знала лазейку. В каждой «идеальной» структуре, созданной людьми, есть баг. За правым крылом библиотеки, там, где бамбук рос гуще всего, была старая водосточная ниша, скрытая под густым плющом. Видимо, её оставили еще со времен основания, и старейшины просто забыли о её существовании. Я пролезла сквозь колючие ветки, игнорируя грязь, которая нещадно испачкала мои чёрные одежды. «Прощай, моя чистота. Наставница Лань за такое бы меня лично отправила мыть полы во всем ордене», — подумала я, делая резкий рывок вверх. Подтягивание на руках оказалось сложнее, чем я ожидала — техника «сжатия костей» немного изменила мой привычный баланс. Но вот пальцы впились в край каменной кладки. Последнее усилие — и я на вершине разделительной стены. Я подняла голову и замерла. Воздух вокруг будто завибрировал. Я притаилась на холодном камне карниза, стараясь не дышать. Прямо перед моими глазами оживал «стеклянный» шедевр. Луна висела за их спинами, превращая крышу павильона в сцену театра теней. — Лань Ванцзи, — прошептала я, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Ты в реальности еще холоднее и прекраснее, чем на артах. Лань Чжань стоял неподвижно, словно статуя, высеченная из белого нефрита. Ветер играл с концами его лобной ленты, а рука на рукояти Биченя была напряжена, как струна. Напротив него, балансируя на самом краю черепицы, стоял Вэй Усянь. В его левой руке покачивался кувшин «Улыбки Императора», а на губах играла та самая улыбка, из-за которой половина фандома теряла рассудок. — Облачные Глубины — территория без алкоголя, — голос Лань Чжаня прозвучал как треск ломающегося льда. — Да ладно тебе, Лань Чжань! — Вэй Ина это только подзадорило. — Я же еще не зашел! Технически я на стене. Если я выпью его здесь — это не нарушение. Хочешь попробовать? Говорят, это лучшее вино в Гусу! Он сделал легкий шаг вперед, и в то же мгновение Бичень вылетел из ножен. Серебристая вспышка разрезала ночной воздух. 📊 Система: Анализ движений: Скорость Лань Ванцзи — 94/100. Гибкость Вэй Усяня — 98/100. Совет: Не моргайте, вы пропустите лучшие кадры. Сталь ударилась о сталь. Суйбянь встретил Бичень с чистым, музыкальным звоном. Они двигались невероятно быстро. Вэй Усянь не просто сражался — он танцевал, кружась вокруг Лань Чжаня и постоянно провоцируя его. Он сделал изящный выпад, целясь в плечо, но Лань Чжань лишь слегка повернул корпус, и лезвие Суйбяня прошло в миллиметре от его белых одежд. — Спускайся и прими наказание! — отчеканил Лань Чжань, нанося серию молниеносных ударов сверху. — Только если догонишь! — хохотал Вэй Усянь. Он оттолкнулся от крыши, сделав сальто назад, и в полете успел откупорить кувшин. Аромат вина мгновенно смешался с холодным запахом сосен. Я наблюдала за этим, затаив дыхание. Каждый удар Биченя высекал искры, которые разлетались в темноте, словно светлячки. «Боже, они же буквально читают движения друг друга!» — думала я, чувствуя дикое восхищение. — «Лань Чжань такой серьезный, что хочется подойти и разгладить ему эту морщинку между бровями. А Вэй Ин... он же просто наслаждается каждой секундой!» Внезапно Лань Чжань сделал резкое движение, направляя поток духовной энергии через меч. Воздух завибрировал. Вэй Усянь, почувствовав опасность, ловко прыгнул на другой уровень крыши, но Бичень все же задел один из кувшинов. Керамика разлетелась вдребезги, и «Улыбка Императора» золотистым дождем пролилась на белый камень. — Ой-ой... — воскликнул Вэй Усянь, останавливаясь. — Лань Чжань! Это же было лучшее вино! Ну всё, теперь ты точно должен мне вечер в городе! Лань Ванцзи замер, его глаза цвета расплавленного золота вспыхнули гневом. — Бесстыдник! — Ты такой скучный, когда злишься! — Вэй Ин подмигнул ему, готовясь к следующей атаке. Я так увлеклась этим зрелищем, что едва не пропустила сигнал Системы. 📊 Система: ВНИМАНИЕ! Вы слишком приблизились к зоне поражения. Вэй Усянь меняет угол обзора. Вероятность обнаружения — 95%. Я вздрогнула. Именно в этот момент Вэй Усянь, уклоняясь от очередного выпада, глянул вниз — прямо туда, где я притаилась. Наши взгляды встретились. — Опа... — протянул он, и на его лице появилось выражение крайнего любопытства. — А кто это тут у нас в черном? Лань Чжань, смотри, у вас тут настоящий ночной гость! Я замерла. Взгляд Лань Ванцзи, тяжелый и холодный, как вековые ледники Гусу, мгновенно переместился с Вэй Усяня на мою фигуру. Воздух вокруг затрещал от статической энергии — Бичень в его руке пел тихую, опасную песню. 📊 Система: Критическая ситуация! Лань Ванцзи готовит ограничивающее заклятие. Шанс успешного побега падает: 29%. — Стой. Кто ты? — голос Лань Чжаня был подобен удару гонга. Вэй Усянь, балансируя, наклонил голову набок. Он не просто смотрел — он изучал меня, как интересную диковинку. — Ого! Лань Чжань, да у тебя тут настоящий аншлаг! Эй, друг с прикрытым ртом, — он подался вперед, сокращая дистанцию, — ты за компанию пришел или тоже решил проверить, насколько суровы здешние правила? Покажи лицо, не будь букой! Вэй Ин протянул руку, пытаясь зацепить край моей повязки кончиком своего меча Суйбянь. Это было слишком близко. Сердце пропустило удар. «Господи, Вэй Ин, только не ты! Если ты меня узнаешь, Цзян Чэн меня по кусочкам скормит рыбам!» — взмолилась я про себя. Я резко отшатнулась, и на мгновение встретилась с ним взглядом. Я вложила в свой взгляд столько ледяного осуждения и ярости, сколько смогла выжать. Вэй Усянь на секунду замер, озадаченный такой нетипичной для «вора» реакцией. — Ого, какой суровый взгляд! — хохотнул он, но в глазах мелькнуло подозрение. В этот момент Лань Ванцзи, решив закончить этот балаган, сделал резкий выпад. Он двигался так быстро, что я видела лишь белое пятно. Секунда — и он оказался почти вплотную. Я почувствовала холод, исходящий от его одежд, и тонкий аромат сандала. Его пальцы, длинные и сильные, метнулись к моей шее. Я попыталась уклониться, используя «Базовую акробатику», но Лань Чжань был быстрее. Его ладонь сомкнулась на тонкой цепочке, что висела у меня на шее (моя единственная памятная вещь из современного мира, я её выкупила неделю назад за балы. Последний подарок от моей мамы). Раздался резкий звук рвущегося металла. Цепочка осталась в его кулаке, а я, потеряв равновесие от рывка, едва не рухнула с карниза. «Черт! Кулон!» — паника накрыла с головой. — Второй молодой господин Лань! — выкрикнула я измененным голосом, чувствуя, как эстетический восторг сменяется ужасом. — Ваша лобная лента сегодня завязана так идеально, что у меня сейчас случится шок! Вы... вы просто божественно пахнете сандалом и справедливостью! Но подарок я вам не оставлю! Пока Лань Ванцзи на долю секунды застыл от этой нелепой тирады. Как я это поняла, его брови дрогнули — высшая степень замешательства. Вэй Ин сверху зашелся в хохоте, я перешла к решительным действиям. Когда он блин туда залез? — «Каждый день — это каждый день», второй молодой господин Лань! Но сегодня — точно не ваш день! — Лови! — я швырнула под ноги Лань Ванцзи баллончик с сухим шампунем, зажав кнопку распылителя. Белое, едкое облако с запахом «Весеннего цитруса» взорвалось между нами. Лань Ванцзи, никогда не видевший газовых атак, инстинктивно отпрянул, прикрыв лицо широким рукавом. Это дало мне те самые три секунды. Я рванула вверх, на стену. Но туго затянутые бинты на груди подвели — при резком рывке плечо заклинило. Послышался громкий треск ткани. Я даже одежду порвала. Я зацепилась рукавом за какую-то штуку и буквально вывалилась в кусты бамбука с другой стороны, оставив кусок черного шелка болтаться на стене. — Эй! Стой! Ты забыл одежду! — крикнул вслед Вэй Усянь, пытаясь рассмотреть меня сквозь белую хмарь. — Лань Чжань, ты это видел? Он нас обкурил какими-то цветами! 📊 Система: Успешный отступ. Внимание: Кулон утерян. Лань Чжан занес вас в список «Особо опасных сумасшедших». Я бежала сквозь бамбук, не чувствуя ног. Я бежала по лесной тропе, пока не увидела тусклый свет костра. Из-за забытых в Цайи пропусков Цзян Чэн и адепты были вынуждены ночевать в палатках за пределами ордена. Слуга должен был прибыть только утром. Цзян Чэн не спал, а сидел у костра, яростно вороша угли. Услышав шорох, он мгновенно вскочил, выхватывая меч. Перед ним стоял «незнакомец» в черном, с оторванным рукавом и диким запахом химии. — Кто здесь?! — прошипел он, наставляя Санду. — И почему здесь воняет так, будто расцвели все сорняки на этой земле?! Я сорвала повязку, тяжело дыша. — Это я! Прячь меня быстрее, А-Чэн! Цзян Чэн застыл. Меч едва не выпал из его рук. Он схватил меня за плечо и буквально зашвырнул в свой шатер, подальше от глаз адептов. — Цинлянь?! Ты... ты с ума сошла?! — он встряхнул меня, его глаза горели яростью и ужасом. — Ты сбежала из Гусу ночью? В мужском тряпье? С оторванным рукавом?! Что там произошло?! Ты хоть понимаешь, что если тебя поймают?! Он судорожно осматривал меня на наличие ран, и его рука коснулась моей шеи, где раньше была цепочка. О кулоне он не знал, но заметил красную полосу от рывка. — Откуда этот след на шее? Кто тебя тронул?! Цзян Чэн смотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова, причём с рогами. Его лицо меняло цвета от свекольного до мертвенно-бледного. — Какой ещё «след»? — я нервно дёрнула воротник, пытаясь скрыть покраснение от вырванного кулона. — Это... это я за ветку зацепилась! Когда от патруля улепётывала. Там бамбук такой... агрессивный. — Агрессивный бамбук? — прошипел Цзян Чэн, сжимая кулаки. — Цинлянь, ты сейчас стоишь в моем шатре в образе ночного убийцы, от тебя разит дешевыми духами для сокрытия перегара, и ты втираешь мне про бамбук?! Я тяжело вздохнула и уселась прямо на его дорожное одеяло, стараясь придать себе беззаботный вид. — Слушай, А-Чэн, там такое творится! Твой дорогой братец Вэй Ин всё-таки решил устроить «шоу столетия». Я едва не стала свидетелем исторического махача на стене! Он притащил вино и сцепился со вторым Нефритом. Цзян Чэн на мгновение завалился на пятки, зажмурив глаза. — Я так и знал... — простонал он. — Этот идиот... Он подрался с Лань Ванцзи в первую же ночь? Я его убью. Лично. Без помощи клана Лань. — Ну, «подрался» — это громко сказано, — я прыснула со смеху, вспоминая лицо Лань Чжаня. — Они там устроили такие танцы на крыше, что я чуть не начала аплодировать. Лань Чжань стоит такой весь «я — воплощение справедливости и идеальной глажки», а Вэй Ин вокруг него кружит с бутылками. А меня чуть не поймали.

— Чуть не поймали? — Цзян Чэн резко подался вперед, хватая меня за плечи. Его голос сорвался на свистящий шепот. — Ты хочешь сказать, что Второй Нефрит тебя видел? Цинлянь, если он догадается, кто ты, или хотя бы свяжет это «черное недоразумение» с нашим орденом... — Спокойно, А-Чэн, дыши, — я похлопала его по руке, хотя внутри всё сжималось от мысли о кулоне, оставшемся в пальцах Лань Чжаня. — Я была в маске, голос изменила, а глаза... ну, в темноте все кошки серые. К тому же, я его знатно дезориентировала. 📊 Система: Внимание! Объект «Цзян Чэн» находится в состоянии крайнего стресса. Вероятность того, что он сейчас начнет читать нотацию на три часа — 94%. «Ой, помолчи, — отмахнулась я от системного окна. — У нас тут драма, а не статистика». — Ты хоть понимаешь, что ты натворила? — Цзян Чэн наконец-то отпустил мои плечи и принялся мерить шатер шагами, нервно потирая переносицу. — Ты сбежала из Гусу, перемахнула через стену, влезла в драку двух лучших заклинателей поколения и притащилась сюда, к подножию горы, просто чтобы... чтобы что? — Чтобы ты не сидел тут один и не грыз себя за то, что вы остались без пропусков, — я посмотрела ему прямо в глаза, стараясь вложить в голос всю искренность, на которую была способна. — Ты весь вечер сидел у костра с таким лицом, будто планируешь сжечь этот леса. Я не могла оставить тебя в таком состоянии. Цзян Чэн замер. Его ярость, которая секунду назад казалась осязаемой, вдруг начала сдуваться, как проколотый мяч. Он посмотрел на меня — взлохмаченную, в мужском тряпье, пахнущую «Весенним цитрусом» и бамбуковым лесом — и издал звук, похожий на загнанный всхлип. — Ты... ты просто невозможная, — он бессильно опустился на колени прямо перед моим импровизированным местом на одеяле. — Вэй Ин — идиот, но ты... ты еще хуже. Ты не должна была так рисковать. Если бы с тобой что-то случилось... — Но не случилось же, — я осторожно протянула руку и вытащила из его волос застрявшую щепку. — Зато теперь ты знаешь, что в Гусу не так уж и страшно. Главное — иметь при себе запах «цитрусовой справедливостью». Цзян Чэн наконец-то не выдержал и коротко, хрипло хохотнул, тут же закрыв рот ладонью. Хотя я уверена, что он абсолютно не понял что это за значит. — «Пахнет справедливостью»... Господи, Цинлянь, если Лань Ванцзи когда-нибудь узнает, что это сказала ты, он перепишет правила ордена лично для тебя. На отдельной скале. 📊 Система: Отношения с объектом «Цзян Чэн» укреплены. Уровень доверия: +15. Предупреждение: До рассвета 4 часа. Время возвращения критическое. — Ладно, Белый Лотос, — Цзян Чэн вдруг стал предельно серьезным. — Посмеялись и хватит. Теперь нам нужно решить, как вернуть тебя в женский корпус так, чтобы никто не заметил твоего отсутствия. Вэй Ин наверняка поднял на уши весь патруль. Я посмотрела на свой оторванный рукав и вздохнула.— Нам понадобится игла, нитки и очень много удачи. Цзян Чэн замер, и его рука, занесенная, чтобы поправить растрепанный край моего оторванного рукава, застыла в воздухе. Он смотрел на меня, и в его взгляде промелькнула тень той самой первой встречи в Пристани Лотоса, когда я, только прибыв, заявила ему в лицо, что любовь — это проклятие, а наш брак — лишь политический союз. — Это не твоя проблема, А-Чэн. Я вернусь тем же путем, каким пришла, — отрезала я, проверяя крепость завязок на наручах. Цзян Чэн горько усмехнулся, опуская руку. — «Не моя проблема»? — повторил он, и в его голосе послышались нотки того самого юноши, который когда-то назвал меня «странной». — Ты всё та же. «Я буду хранить тайны, не полезу в ваши решения и не предам». Ты тогда обещала мне союз, Чжаоинь. А теперь ты врываешься в мой шатер среди ночи, пахнешь как катастрофа в лавке благовоний и заявляешь, что твоя безопасность — не мое дело? Я замерла, вспомнив те дни в Юньмэне после нашего договора. Как мы втроем — он, я и Вэй Ин — сбегали на озера. Как Цзян Яньли мягко улыбалась нам, разливая суп со свиными ребрышками, и как я тогда впервые подумала, что «союз» незаметно превращается во что-то гораздо более опасное. В привязанность. — Мы тогда договорились, что пути назад не будет, — тихо сказал Цзян Чэн, глядя на угли костра за пологом шатра. — Ты сказала, что не потеряешь второй дом. Но если ты сейчас попадешься Ланям... — Я не попадусь, — я посмотрела ему в глаза, стараясь вернуть ту холодную уверенность из нашего первого разговора. — Я обещала быть надежной. А надежные союзники не попадаются на глупостях. 📊 Система с ехидством: Напоминание: Прыжок с бамбуковым шампунем в лицо Второму Нефриту — это технически «глупость». Коэффициент надежности: падает. Коэффициент безрассудства: зашкаливает. «Заткнись, — мысленно отмахнулась я. — Это был тактический маневр». — Помнишь, как в Юньмэне мы учились до хрипоты, а потом Вэй Ин потащил нас воровать лотосы? — вдруг спросил Цзян Чэн, и его лицо на миг разгладилось. — Ты тогда сказала, что защитишь этот дом. Я думал, ты говоришь о стенах и мечах. А ты... ты пришла сюда просто чтобы я не сидел в этой темноте один. Он резко встал, подошел к сундуку и вытащил тяжелый темный плащ. — Если ты пойдешь назад — я пойду до подножия стены с тобой. И это не обсуждается. Ты можешь называть это союзом, долгом или как тебе угодно. Но ты — часть Юньмэн Цзян. А мы своих не бросаем, даже если они пахнут сорняками и сумасшествием. Я посмотрела на него и поняла: тот холодный договор, который мы заключили в первый день, давно покрылся трещинами. Я обещала не «лезть в его решения», но сейчас я видела перед собой не просто союзника, а человека, за которого готова была скормить Систему демонам. — Хорошо, Цзян Чэн, — сдалась я, пряча улыбку под повязкой. — Идем. Но если нас поймает Лань Ванцзи, я скажу, что ты — мой заложник. — Ты неисправима, — выдохнул он, набрасывая плащ мне на плечи. Цзян Чэн лишь коротко кивнул, затягивая узел на моем плаще так крепко, будто это могло удержать меня от новых безумств. Мы выскользнули из лагеря, растворяясь в густом ночном тумане Гусу. Путь к подножию горы, где начинались бесконечные ступени к Облачным Глубинам, пролегал через лес, вздрагивающий от каждого вздоха ветра. 📊 Система: Режим «Совместная скрытность» активирован. Внимание: Впереди зафиксирован биологический объект в состоянии покоя. Уровень храпа: 45 децибел. — Ты это слышишь? — прошептала я, замирая у массивного корня старой сосны. Цзян Чэн положил руку на рукоять Санду, прищурившись. Мы сделали еще пару шагов и одновременно замерли. Прямо на корнях дерева, завернувшись в свой пыльный дорожный плащ, безмятежно спал Вэй Усянь. Рядом валялся пустой кувшин, а на лице блуждала такая довольная улыбка, будто он только что выиграл битву за весь мир, а не был с позором выдворен со стены Лань Ванцзи. — Этот... этот идиот! — прошипел Цзян Чэн, и я увидела, как на его шее вздулась жилка. — Он подрался со Вторым Нефритом, его вышвырнули, и он просто улегся спать под кустом?! Даже не попытался найти наш лагерь! «Ну, это так в стиле Вэй Ина, — подумала я, невольно улыбаясь. — Он живет моментом. Лань Чжань его выгнал — он и лег там, где выгнали. Зачем усложнять жизнь логикой?» Я наклонилась к нему, заметив, что его одежды кое-где опалены духовной энергией Биченя. — Смотри, А-Чэн, Лань Чжань его всё-таки знатно «приложил». Но, кажется, он вполне счастлив. Цзян Чэн сделал шаг вперед, явно собираясь дать брату хорошую затрещину прямо сейчас, но я схватила его за рукав. — Нет! Если он проснется и увидит нас вместе... в таком виде... он завалит нас вопросами. Ты же знаешь Вэй Ина. Он к утру сочинит целую поэму о нашем «ночном свидании» и расскажет её каждому встречному адепту. Цзян Чэн заскрипел зубами, но остановился. — Ты права. Позора на сегодня достаточно. Но как только взойдет солнце, я заставлю его переписать все три тысячи правил Гусу просто за то, что он заставил меня так нервничать. 📊 Система с иронией: Объект «Вэй Усянь» находится в фазе глубокого сна. Вероятность того, что он услышит ваш диалог — 2%. Вероятность того, что он почувствует запах вашего сухого шампуня сквозь сон — 85%. Мы осторожно обошли спящего брата. Цзян Чэн шел впереди, расчищая путь, и я видела, как он время от времени оглядывается на меня. В его глазах уже не было той холодной отстраненности «союзника» из нашего первого разговора. — Знаешь, — тихо сказал он, когда мы подошли к первым ступеням лестницы. — То, что ты сказала тогда в Юньмэне... про «проклятие любви». Ты всё еще так думаешь? Я замерла на секунду, глядя на белеющую в темноте тропу. — Я думаю, что любовь делает людей уязвимыми, А-Чэн. А я обещала быть твоей опорой. Опора не имеет права на слабость. — Ты странная, — повторил он свою фразу из прошлого, но на этот раз в ней чувствовалась необъяснимая грусть. — Но я рад. Он подсадил меня, помогая ухватиться за край нижней террасы, откуда начинался мой тайный путь обратно. — Иди. И не смей попадаться патрульным. Я кивнула и последний раз взглянула на своего союзника.

***

Павильон Белой Сливы располагался на самом краю утеса, окутанный вечным туманом, который тонкими струйками просачивался сквозь бамбуковые перегородки. Воздух здесь был настолько холодным и чистым, что каждый вдох отдавался покалыванием в легких. Вместо пышных лотосов Юньмэна здесь царила суровая эстетика: белая галька, зеркально чистый пол из темного дерева и стены, расписанные тушью в стиле «горы и воды». Я сидела за низким столиком, чувствуя, как фиолетовый шелк моих одежд выглядит вызывающим пятном в этом царстве стерильности. Десять минут до начала занятий превратились в настоящий «парад орденов», зажатый в тиски этикета. Тишину нарушил уверенный, тяжелый шаг. К моему столу подошла девушка, чья осанка излучала не девичью хрупкость, а силу закаленного клинка. — Так это ты — Цзян Чжаоинь? — её голос был низким, с хриплыми нотками, совершенно не подходившими к утонченным залам Гусу. Я подняла взгляд. Высокая девушка, с широкими плечами и крепкими руками закаленной заклинательницы. Лицо открытое, с прямыми густыми бровями и взглядом, который не привык опускаться долу. Темно-зеленые одежды из плотной ткани были подпоясаны широким кожаным поясом, на котором вместо украшений висели практичные мешочки с талисманами. Прямая, как удар сабли. Она не признавала жеманства и церемоний. — Мой брат, Не Минцзюэ, говорил, что в Юньмэне живут люди с огнем в крови, — она едва заметно ухмыльнулась, и в её глазах мелькнул азарт. — Надеюсь, ты не превратишься здесь в очередную «ледяную статую» в белом. Не успела я ответить, как воздух вокруг наполнился сладким ароматом дорогих благовоний и шелестом элитного шелка. Сухой щелчок веера разрезал тишину. — Какие грубые выражения, дева Не. Мы в Облачных Глубинах, а не в кузнице вашего брата, — раздался мелодичный, но холодный голос. К нам подошла другая ученица, которая казалась живой иллюстрацией к легендам о богатстве Ланьлин Цзинь. Ослепительно-желтое платье, расшитое золотыми пионами, было настолько многослойным, что казалось тяжелым. Между её идеально выведенных бровей пылала алая точка киновари. Каждое её движение было выверенным, словно танец, а на пальцах поблескивали нефритовые кольца. Высокомерная, расчетливая и подчеркнуто воспитанная. Она держала дистанцию, глядя на всех как на досадное препятствие на пути к своему совершенству. — Ваша красота, — Мэйлин смерила меня взглядом, задержавшись на моей одежде и и фигуре, — действительно не преувеличение. Должна признать, что даже я уступаю вам по красоте. 📊 Система: Анализ объектов: Не Фан — потенциальная союзница (сила: 8/10). Цзинь Мэйлин — социальная угроза (хитрость: 9/10). Совет: Сохраняйте «лицо» Юньмэна. — Благодарю за ваши слова, дева Цзинь, — ответила я, сложив руки в идеальном приветствии. — Я рада, что оправдала слухи обо мне. Мэйлин лишь пренебрежительно хмыкнула в веер и отошла, а Не Фан тихо прыснула: — А у тебя есть зубки. Мне это нравится. Разговоры оборвались, когда двери павильона распахнулись. В залу вошла наставница Лань. Её лицо напоминало пергамент, на котором никогда не писали ничего, кроме приказов. Она двигалась беззвучно, словно призрак, и остановилась на возвышении, разворачивая бесконечный свиток правил. — Приветствую юных учениц, — её голос был сухим, как треск бамбука в морозную ночь. — Здесь вы научитесь не только заклинательству, но и главному искусству женщины — тишине. Она начала читать, и каждое слово было подобно удару метронома. — Правило сто семь: «Женщина не должна смеяться так, чтобы были видны зубы». Правило двести девять: «Любопытство — это сорняк в саду добродетели». Наставница внезапно остановилась прямо напротив меня. Её взгляд был острым, как игла. — Дева Цзян, — холодно произнесла она. — Ваши глаза слишком часто смотрят в окно. Возможно, вы ищете там ответ на вопрос, почему ваш соученик этой ночью нарушил покой Облачных Глубин? Скажите, что говорит правило о ночных прогулках? Я медленно встала. Я чувствовала, как на спине проступает холодный пот, а в голове прокручивается сцена с Лань Ванцзи и баллончиком шампуня. — После девяти вечера передвижение запрещено. Тишина — это путь к мудрости, — ответила я, стараясь не дрогнуть.— Знать правила — не то же самое, что выполнять их, — наставница едва прищурилась. — Перепишите первые сто правил к завтрашнему утру. Я села, чувствуя что тут можно сойти с ума. А где-то там, за высокой стеной, был мужской корпус, где Лань Ванцзи сейчас, должно быть, крутил в руках мой кулончик в виде звёздочки из белого золота, пытаясь разгадать тайну «неизвестного адепта» с голубыми глазами.

***

Зал Орхидей представлял собой воплощение строгости: высокие потолки, открытые галереи, сквозь которые врывался прохладный горный воздух, и бесконечные ряды низких столов из темного дерева. На возвышении, перед огромным свитком, восседал Лань Цижэнь. Его лицо сегодня казалось высеченным из камня — ночной инцидент на стене явно не добавил ему благодушия. Вэй Усянь сидел в середине зала, подпирая голову рукой и лениво рисуя на полях свитка. Цзян Чэн, сидевший рядом, выглядел так, будто проглотил шпагу: его спина была идеально прямой, а пальцы судорожно сжимали кисть. Он то и дело бросал на брата испепеляющие взгляды, беззвучно шепча: «Только попробуй что-нибудь выкинуть».В первом ряду, спиной к остальным, замер Лань Ванцзи. Он был настолько неподвижен, что казался частью интерьера, если бы не едва заметное движение пальцев, перелистывающих страницу. — Вэй Усянь! — голос Лань Цижэня ударил по залу, как гром. — Раз ты считаешь, что тебе не нужно слушать лекцию, ответь на вопрос. Кем был первый заклинатель, провозгласивший, что орден строится на кровном родстве, а не на духовном поиске? Вэй Ин встрепенулся, быстро поднялся и, ни капли не смутившись, ослепительно улыбнулся. — Основатель ордена Цишань Вэнь, Вэнь Мао, учитель. Лань Цижэнь прищурился. Ответ был верным, но его это не смягчило. — Какова была специализация адептов ордена Цинхэ Не при его основании? — Очищение духа через искусство сабли. Старик гневно дернул бородой. Вэй Усянь щелкал вопросы как орехи. В зале послышался шепоток восхищения. — Хорошо. Тогда перейдем к практике, — учитель подался вперед. — Представь ситуацию. Был палач. При жизни он убил сотни людей. После смерти он стал лютым мертвецом и продолжает кровавую жатву. Его ярость настолько велика, что обычное упокоение не помогает. Его родственники мертвы, исполнить последнюю волю некому. Твои действия? Зал замер. Даже Лань Ванцзи едва заметно склонил голову, прислушиваясь. Цзян Чэн побелел. — Есть три стандартных пути, — начал Вэй Ин. — Первый — упокоение через желание. Но это невозможно. Второй — подавление силой. Третий — полное истребление сущности. — Это азы! — рявкнул Цижэнь, ударив ладонью по столу. — Почему же тогда ты ведешь себя так, будто правила — это шутка? Вэй Усянь вдруг посерьезнел.: — Учитель, у меня есть четвертый вариант. — Четвертый? — старик поперхнулся воздухом. — Не существует четвертого пути! — Почему? — Вэй Ин сделал шаг вперед. — Этот палач накопил колоссальную энергию обиды. Вместо того чтобы тратить силы на её подавление... почему бы не подчинить её? Почему бы не использовать её против других темных сущностей? Энергия — это просто инструмент. Почему духовная сила — это благо, а энергия обиды — зло? В зале воцарилась такая тишина, что было слышно жужжание мухи. Лань Ванцзи медленно обернулся. Его светло-золотистые глаза горели ледяным пламенем. — Ты предлагаешь осквернить путь заклинателя, — произнес Лань Чжань. Его голос был тихим, но тяжелым. — Энергия обиды хаотична. Подчинить её — значит потерять человечность. — Но Лань Чжань! — Вэй Ин весело развел руками. — Посмотри на это иначе. Мы же используем яд змеи, чтобы лечить? Так почему нельзя использовать тьму, чтобы победить другую тьму? — Бесстыдство! — взревел Лань Цижэнь, швыряя в Вэй Усяня свитком. — Вон! Ступай в Библиотеку! Лань Ванцзи, проводи его! Ты будешь лично следить, чтобы этот еретик переписал раздел «Добродетели» трижды! Цзян Чэн закрыл лицо рукой. Репутация Юньмэн Цзян была растоптана. — Как прикажете, — холодно ответил Лань Ванцзи, вставая. — Ну что ж, Лань Чжань, — хохотнул Вэй Ин. — Похоже, у нас намечается уютный вечер вдвоем. Надеюсь, ты запасся терпением! Они шли в тишине, нарушаемой лишь шелестом сосен. Но внезапно солнце, пробившись сквозь облака, выхватило яркую искру под воротником Лань Чжана. Вэй Усянь, чей глаз был натренирован на поиск всего необычного, мгновенно замер. — Опа... Лань Чжань, стой! — Вэй Ин выбросил руку вперед, и прежде чем Второй Нефрит успел отстраниться, подцепил пальцем тонкую цепочку.Из-под белой ткани выскользнул кулон. Это была звездочка из белого золота — изящная, сияющая, абсолютно не здешняя. Она выглядела так, будто её выковали не кузнецы Поднебесной, а сами небожители. Вэй Усянь на миг оцепенел. В его памяти вспыхнул вечер в Пристани Лотоса, когда его шисао ненароком поправила воротник, и он мельком увидел именно этот блеск. «Это её звезда. Точно её! — пронеслось у него в голове. — Но как она оказалась у Лань Чжаня? Неужели тот ночной гость...» Вэй Ин мгновенно изменился в лице. Он напустил на себя вид крайнего возмущения, решив забрать вещь хитростью. — Лань Чжань! — воскликнул он, делая вид, что собирается упасть в обморок. — Глаза мои меня обманывают! Ты, образец добродетели, носишь на шее украшение в форме звезды? Да еще из такого странного металла! Разве правило номер семьсот сорок пять не гласит: «Не бери чужого без дозволения души»? Отдай мне, я должен осмотреть её на предмет темной энергии! Это же опасно! Он начал размахивать руками, кружить вокруг Лань Чжаня, засыпая его словами: — А вдруг это проклятие? Лань Чжань, ты такой бледный! Это точно звезда-убийца! Дай сюда, я как твой лучший друг (хотя ты и говоришь, что нет) возьму этот удар на себя! Вэй Ин приблизился вплотную, его пальцы уже почти коснулись застежки. Он действовал невероятно ловко, используя свою болтовню как дымовую завесу. Лань Ванцзи на миг растерялся от такого напора, и цепочка уже почти соскользнула в ладонь Вэя...Но в последнюю секунду пальцы Лань Чжаня, словно стальные тиски, сомкнулись на запястье Вэй Усяня. — Ой-ой-ой! Больно! — завопил Вэй Ин, хотя на самом деле ему было просто обидно, что фокус не удался. Лань Ванцзи не просто держал его. Он сжимал руку Вэя с такой силой, что тот почувствовал вибрацию духовной энергии Биченя. Глаза Лань Чжаня, обычно холодные, сейчас горели упрямым, почти собственническим огнем. — Моё, — коротко бросил Лань Чжань. — Твоё?! — Вэй Усянь вытаращился на него. — С каких это пор вещи ночных воров стали твоими? Лань Чжань, ты что, влюбился в того незнакомца? Или в эту звезду? Отпусти, я же просто хотел помочь! Лань Ванцзи одним резким движением спрятал кулон обратно под одежду. Он не отпускал руку Вэя, пока не убедился, что тот перестал покушаться на украшение. — Иди в Библиотеку, — произнес он низким, угрожающим тоном. — Еще одно слово — и я наложу заклятие молчания на неделю. «Ничего себе... — подумал Вэй Усянь, потирая занемевшее запястье. — Он вцепился в этот кулон, как за собственную жизнь. Нужно срочно найти шисао и узнать, что происходит».