Часть 1

Теплая вода стекает по спине. Смывает пену, её ловят покрасневшие от тепла пальцы, и поднимают обратно на плечи: гладят, царапают короткими ногтями, втирают в шею привычным, когда-то в прошлой жизни, жестом неуверенности. Пена всё равно оказывается в сливе. Густой, влажный воздух пахнет мёдом. Вода течёт по рукам, по груди, бьёт в шею, скатывается между сведённых бёдер. Ладони трут кожу, пока та не перестаёт скользить. Он не открывает глаза, зная, что она не изменилась. Рыжая россыпь веснушек на тонкой, легко краснеющей коже. Она легко сгорает на солнце и трескается, иссушённая, на морозе. А потом болит. Как болят расчёсанные локти, сорванные заусенцы и испещрённые красными пятнами щёки. Ладони набирают воды и плещут на лицо. Его кожа раньше пахла мазью, от трещин и синяков, терпким мужским дезодорантом и порошком для белья, которым застирывали испачканные ручкой рубашки. Он поглубже набирает в лёгкие густой, влажный воздух ванной. Мёд и ягоды. На руку льётся шампунь, он отклоняется назад, колени и стопы покалывает, вода из душа стекает по голове. Пальцы зарываются в густые, потемневшие волосы, пенят шампунь, тянут, промывая кожу на висках, по пробору, на затылке и за ушами. Он не разбирает, шумит внутри или это всего лишь вода. Но этот шум приятен, он не наполнен ничем. Пальцы зачёсывают волосы назад, убирают лишнюю пену, она скатывается по спине белой волной и стекает с ягодиц на раскрасневшиеся стопы. Он повторяет всё это, отнимает руки от головы и замирает, ощутив вдруг всё тепло воды, окутывающей его, ощутив мягкость пены в ладонях, приторную сладость запахов вокруг. И открывает глаза, наклонившись, чтобы вода не застилала взгляд. Он обнимает себя за плечи, следя за тем, как вода уносит пену в сток, как по стене у ванны бегут капли испарины. А вода шумит в ушах. Он вдыхает полной грудью и смывает шампунь, нанося на волосы бальзам. Вода мутная. Когда-то давно он с остервенением рвал на себе волосы, хотел закрасить рыжину.. да хоть хной. И не мог, не мог видеть себя, не мог смотреть на общие фотографии класса, ведь его яркую голову было так легко найти среди остальных. Сейчас пальцы мягко разбирают пряди, убирают с лица, давая время напитаться, а после смывают, раз за разом мягко выжимая пену. Ноги наливаются тяжестью и покалывают, когда он пересаживается в небольшой ванной, вытягивая их. Скраб для тела оказался в ванной случайно, как подарок, но он его принял. Ему нравилось, как кожа наливается теплом, когда втираешь в неё скраб, нравился пряный запах, нравилось следом покрывать кожу молочком и.. И нравилось продолжать касаться. Потянуться рукой и приоткрыть дверь в ванную, потому что стало слишком жарко, вздохнуть и обнимать себя руками, гладить шею, небольшой кадык, плечи и несильно выступающие рёбра, мягкий живот и бёдра в старых белых растяжках, небольшие царапины от бритвы на голени, потому что видеть.. Видеть всего себя, целиком, ощущать всего себя каждой клеточкой тела ещё не так просто. Горячая вода смывает с тела всё, оставляя слабость, сладкую, сонливую. Леонард выходит из ванной и заворачивается в тёплое полотенце. На раскрасневшихся от тепла щеках больше нет воспалений и следов звонких пощёчин отца. Тело прячется за тканью лишь потому, что Леонард хочет, чтобы ему было тепло. Ему тепло. Ему спокойно. Он открывает глаза и смотрит на себя в зеркало. Его тело не слишком изменилось с тех пор. Изменился он сам.