2.41. Истоки: будни Павла Судоплатова

Москва, Лубянка. Осень 1938 года. Павел Анатольевич Судоплатов сидел в своем новом кабинете и смотрел на кипу бумаг, которую перед ним только что водрузили. Кипа была толщиной с хороший том энциклопедии и пахла архивной пылью, старым табаком и, кажется, ладаном. Именно ладаном. Откуда в документах НКВД мог взяться запах ладана, Судоплатов предпочитал не думать. Тридцать один год. В этом возрасте большинство его сверстников только начинали делать карьеру, а он уже успел внедриться в берлинское окружение украинских националистов , лично ликвидировать главаря ОУН Евгения Коновальца в роттердамском ресторане  и теперь сидел в кабинете начальника Иностранного отдела. Правда, ненадолго. Он знал, что скоро его понизят. Так и случилось: с 2 ноября по 2 декабря 1938 года он исполнял обязанности руководителя внешней разведки, а потом его аккуратно спустили с небес на землю, назначив начальником испанского отделения . Но это было даже к лучшему. Потому что вместе с должностью на него свалилось то, о чем он не просил, не мечтал и вообще считал дурным сном. — Товарищ Судоплатов, — сказал ему тогда Берия, вызвав перед понижением, — у нас тут есть одна структура. Спецотдел 13. Слышали? — Нет, товарищ нарком. — И не надо было. Это «старообрядцы». Те, кто с нечистью борется. Маги, колдуны, всё такое. При царе существовали, потом развалились, теперь мы их потихоньку восстанавливаем. — Берия затянулся папиросой. — Так вот, ваша разведка будет с ними координироваться. Особенно по восточному направлению. У нас там Зорге в Токио сидит, информацию шлёт. А эти... старообрядцы... тоже там своих людей имеют. Или имели. Короче, разбирайтесь. Судоплатов тогда не придал значения этим словам. Ну, подумаешь, какая-то экзотическая структура. Ну, будет координация. Подумаешь. Он не знал, во что ввязывается. Три года спустя. Тот же кабинет. К 1941 году Судоплатов ненавидел слово «координация» лютой ненавистью. — Опять? — спросил он, глядя на вошедшего помощника. — Опять, Павел Анатольевич. Из Спецотдела 13 пришли. Говорят, по срочному делу. — Что на этот раз? Японские демоны на Сахалине? Или летающие ведьмы над Маньчжурией? — Хуже. Говорят, у них там, в Токио, агент пропал. Последний. Тот самый, который должен был выйти на след клана Годзё. Теперь просят, чтобы мы через Зорге помогли выяснить, что случилось. Судоплатов закрыл глаза и мысленно досчитал до десяти. Потом до двадцати. Потом до ста. — Слушай, — сказал он, открывая глаза, — я тебе сейчас скажу страшную вещь. У меня Зорге — единственный надёжный источник в Токио. Он добывает информацию о планах Японии и Германии. Он рискует жизнью каждый день. А эти... эти хотят, чтобы я его подставил ради какого-то ихнего агента, который, может, вообще уже мёртв? Или того хуже — перевербован? — Они говорят, товарищ Судоплатов, что их агент был важен. Он знал про кланы. Про магов. Про... — Да плевать я хотел на их кланы! — рявкнул Судоплатов, но тут же понизил голос. — Ладно, не плевать. Но у меня война на носу. Чуешь? Война. С Германией. А эти со своими крестами и святой водой лезут, куда их не просят. Помощник понимающе кивнул. — Что им сказать? — Скажи, что свяжусь с Зорге при первой возможности. Но без гарантий. И пусть они мне больше не звонят по пустякам. У них там своя работа, у меня своя. И если они ещё раз придут с просьбой подставить Рамзая, я лично пойду к Берии и попрошу закрыть этот их отдел к чёртовой матери. Помощник вышел. Судоплатов откинулся в кресле и посмотрел на карту Японии, висевшую на стене. — Зорге, — пробормотал он, — ты даже не представляешь, какие чудеса творятся у тебя за спиной. И хорошо, что не представляешь. Декабрь 1938 года. Токио. Резидентура Зорге. Рихард Зорге, он же Рамзай, сидел в своей квартире и читал свежие газеты. Настроение было поганое. Из Москвы приходили противоречивые указания: то хвалили, то подозревали в двойной игре. Последнее было особенно обидно, потому что он действительно имел контакты с немецким послом Оттом, но это была часть легенды. В дверь постучали условным стуком. Вошёл Макс Клаузен, радист группы. — Рихард, — сказал он, — из Центра шифровка. Срочная. Зорге взял бумагу, прочитал и застонал. — Опять? — Что там? — Центр требует, чтобы мы выяснили судьбу какого-то ихнего агента. Якобы он пропал в Токио. Кличка «Старец». Должен был наблюдать за магами. — За кем? — не понял Клаузен. — За магами. Колдунами. Понимаешь, Макс, в Москве, видимо, совсем рехнулись. Они там создали какой-то отдел по борьбе с нечистью и теперь хотят, чтобы мы им помогали искать пропавших колдунов. А мы тут, между прочим, войну предотвращаем! — И что делать? — А что я могу? — Зорге развёл руками. — Буду осторожно наводить справки. Но если эти их «маги» привлекают внимание японской контрразведки, нам же хуже. Нас могут засечь по ассоциации. Он посмотрел в окно, где виднелись крыши Токио. — Ладно. Скажи в Центр: «Информации об агенте "Старец" не имею. Осторожные расспросы в кругах, связанных с эзотерикой, результатов не дали. Японцы подозрительны. Дальнейшие поиски могут поставить под угрозу всю резидентуру». — Это правда? — спросил Клаузен. — Нет, — честно ответил Зорге. — Но мне плевать. Пусть они там, в Москве, разбираются со своими колдунами сами. А мы будем делать своё дело. Москва. Кабинет Судоплатова. Неделю спустя. — Они что, издеваются? — Судоплатов швырнул бумагу на стол. — Зорге пишет, что не может искать их агента, потому что это опасно. И он прав. А эти из Спецотдела требуют, чтобы я надавил на него. Напротив сидел представитель отдела — сухой, подтянутый мужчина в штатском, с очень внимательными глазами. Звали его майор Воронов, и он отвечал за связь с разведкой. — Павел Анатольевич, — спокойно сказал Воронов, — я понимаю ваши трудности. Но поймите и вы. Наш агент в Японии был единственным, кто имел доступ к информации о кланах. Кланы эти — не шутка. Если они договорятся с японской военщиной, нам всем будет плохо. — Да что вы мне рассказываете? — вспылил Судоплатов. — У меня Зорге докладывает, что Япония может в любой момент ударить на Дальнем Востоке! Вот это реальная угроза! А ваши кланы... они существуют или нет, никто толком не знает. — Существуют, — твёрдо сказал Воронов. — И поверьте, они опаснее любой дивизии. Один маг уровня Годзё может сделать больше, чем целая армия. Судоплатов хотел возразить, но вспомнил, как сам несколько лет назад ликвидировал Коновальца коробкой конфет. Там тоже была не просто взрывчатка, там была хитрость, расчёт, почти магия. Может, в этих сказках что-то есть? — Ладно, — сдался он. — Я попробую ещё раз. Но если Зорге скажет «нет», я больше не буду его дёргать. У меня война на носу. — Договорились, — кивнул Воронов и вышел. Судоплатов посмотрел на закрывшуюся дверь и тяжело вздохнул. — Война на носу, — повторил он. — А я тут с колдунами вошкаюсь. В 1939 году Судоплатов с головой ушёл в подготовку операции по ликвидации Троцкого. Это было его главным делом, ради которого ему прощали всё, включая нелюбовь к «старообрядцам» . Но старообрядцы не отставали. В марте 1939 года Воронов снова пришёл с просьбой. На этот раз — о помощи в организации связи с группой нелегалов, работавших в Европе. — У нас есть люди в Германии, — говорил Воронов. — Они могут добывать информацию о планах Гитлера. Но им нужна поддержка. Ваши люди в Берлине могли бы... — Мои люди в Берлине, — перебил Судоплатов, — занимаются тем, что готовят ликвидацию Троцкого. Вы понимаете, что это значит? Если они провалятся из-за ваших колдунов, я лично вас расстреляю. — Они не провалятся. Мы будем действовать максимально осторожно. Судоплатов посмотрел на него долгим взглядом. Потом достал папку, полистал. — У меня тут доклад из Токио. Зорге пишет, что японцы активизировали работу контрразведки. Если ваш агент там ещё жив, ему конец. А всё потому, что вы заставляете меня рисковать Рамзаем ради ваших поисков. — Мы не заставляем. Мы просим. — А разница? Май 1939 года. Токио.  Через два месяца пришло известие. Агент «Старец» — тот самый, которого так искали старообрядцы, — был обнаружен мёртвым в своём номере в токийской гостинице. Причина смерти — идеально ровное отверстие во лбу, прошившее голову насквозь. Точно такое же, как у Карамазова в 1882-м. — Это они, — сказал Воронов, когда ему сообщили. — Клан Годзё. Они нас предупреждают. — Кого «нас»? — спросил Судоплатов, которому доложили о случившемся. — Это вашего агента убили. А я потерял возможность выяснить, что там происходит. — Мы потеряли человека, — поправил Воронов. — А вы потеряли возможность. Разница есть. Судоплатов хотел возразить, но промолчал. Он знал, что Воронов прав, но признавать это было неприятно. Январь 1940 года. Москва.  На совещании у Берии собрались руководители всех отделов, имеющих отношение к внешней разведке и специальным операциям. Судоплатов сидел в углу и старался не привлекать внимания. — Товарищ Судоплатов, — вдруг обратился к нему Берия, — как у вас идёт координация со Спецотделом 13? — Товарищ нарком, — встал Судоплатов, — координация идёт. Но у нас есть некоторые... трудности. — Какие? — Старообрядцы требуют от меня использовать агентуру для решения своих задач. Это отвлекает ресурсы от основной работы. Кроме того, их методы... не всегда совместимы с нашими. Берия усмехнулся. — Павел Анатольевич, вы человек военный. Приказывают — делайте. У них своя война, у вас своя. Но война общая. Найдёте общий язык. — Слушаюсь, товарищ нарком. После совещания Судоплатов поймал Воронова в коридоре. — Слушай, майор, — сказал он, — давай договоримся. Я делаю своё дело, вы делаете своё. Я не лезу в ваши ритуалы, вы не лезете в мои операции. Если нужна информация — дам, если могу. Но чтобы я больше не получал приказов рисковать Зорге ради ваших пропавших агентов. — Договорились, — кивнул Воронов. — Но если японские маги начнут действовать, вы об этом узнаете первым. И тогда, возможно, сами попросите помощи. — Обойдусь, — буркнул Судоплатов и ушёл. В августе 1940 года Зорге передал в Центр сообщение, которое заставило Судоплатова задуматься о словах Воронова. «По данным из окружения премьер-министра Коноэ, в японских правящих кругах активно обсуждается возможность использования так называемых "специалистов по духовным вопросам" для воздействия на советское руководство. Источник утверждает, что при императорском дворе существует группа магов, способных влиять на принятие решений». — Что это значит? — спросил Судоплатов у Воронова, вызвав его к себе. — Это значит, — ответил тот, — что японцы готовятся к невидимой войне. Они хотят воздействовать на наше руководство магией. И если мы не будем готовы, они могут добиться успеха. — И что вы предлагаете? — У нас есть люди в Токио. Немного, но есть. Если бы ваша разведка помогла нам с прикрытием... — Опять? — Судоплатов закатил глаза. — Опять вы хотите, чтобы я рисковал своими людьми? — Мы не просим рисковать. Мы просим помочь. Разница есть. Судоплатов вспомнил слова Берии: «Война общая». Вздохнул. — Ладно. Давайте ваших людей. Но если они провалятся, я вас предупреждал. В марте 1941 года, за три месяца до войны, Судоплатов получил новое донесение от Зорге. Рамзай сообщал, что японцы окончательно решили не нападать на СССР в 1941 году, сосредоточившись на южном направлении . Эта информация позволила перебросить сибирские дивизии под Москву и спасти столицу. — Вот видите, — сказал Судоплатов Воронову, когда они встретились через несколько дней, — моя разведка работает. А ваша... — А наша работа не видна, — перебил Воронов. — Но она тоже есть. Пока ваши дивизии ехали с востока, наши люди сидели на Сахалине и следили, чтобы японские маги не ударили в спину. Они тоже рисковали. И многие погибли. Судоплатов промолчал. Он знал, что Воронов прав, но признать это было выше его сил. 22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война . В первые же дни Судоплатов получил новое назначение — возглавить Особую группу НКВД для организации разведывательно-диверсионной работы в тылу врага . Под его начало попали тысячи людей, сотни операций, десятки направлений. И конечно, старообрядцы. — Ну вот, — сказал он, глядя на карту, где немецкие войска уже рвались к Москве. — Теперь мы с вами в одной лодке. В прямом смысле. Воронов, стоявший рядом, кивнул. — Давно пора, Павел Анатольевич. Давно пора. — Ладно, — Судоплатов махнул рукой. — Давайте ваших колдунов. Посмотрим, на что они способны. И началась новая глава в истории Спецотдела 13 и внешней разведки — глава, в которой мистика и реальность переплелись так тесно, что их уже невозможно было разделить.

***

7 ноября 1944 года Рихард Зорге был казнён в токийской тюрьме «Сугамо» . Он так и не узнал, что в последние годы его жизни за ним наблюдали не только японская контрразведка, но и люди, о существовании которых он даже не подозревал. — Жаль парня, — сказал Судоплатов, когда ему сообщили эту новость. — Он был настоящим профессионалом. Если бы не его информация, неизвестно, чем бы кончилась битва под Москвой. — Его информация, — тихо сказал Воронов, — и наши молитвы. Вместе они сделали своё дело. Судоплатов хотел возразить, но промолчал. К тому времени он уже слишком много видел, чтобы спорить. В 1953 году, после смерти Сталина, Павел Судоплатов был арестован и осуждён на 15 лет лишения свободы как член «банды Берии» . В тюрьме он провёл долгие годы, а выйдя на свободу, написал мемуары, в которых рассказал о многих тайных операциях советской разведки . О старообрядцах он упомянул лишь вскользь, несколькими строчками. То ли потому, что не считал это важным, то ли потому, что к тому времени сам уже не был уверен, где правда, а где вымысел. Умер Павел Анатольевич Судоплатов 24 сентября 1996 года в Москве, похоронен на Донском кладбище . А на Сахалине, в Хабаровске, в секретных лабораториях и учебных центрах, продолжали свою работу люди, которых он когда-то называл «этими колдунами». Им было всё равно, кто и что о них думает. У них была своя война. ИЗ АРХИВОВ Из дневника Павла Судоплатова (неопубликованные записи, 1941 год): «...Сегодня опять приходили из 13-го отдела. Говорят, на Сахалине японцы опять что-то затевают. Требуют, чтобы я усилил наблюдение. А чем я усилю? У меня каждая пара глаз на счету. Но Берия сказал — помогать. Значит, будем помогать. Интересно, что бы сказал Зорге, если бы узнал, что за его спиной работают люди, которые видят мир совсем иначе? Наверное, рассмеялся бы. Он вообще любил смеяться. Ладно. Война есть война. И в этой войне все средства хороши. Даже если они пахнут ладаном». Из отчёта Спецотдела 13 о взаимодействии с внешней разведкой, 1941 год: «...Координация с товарищем Судоплатовым и его людьми оценивается как удовлетворительная. Несмотря на первоначальные трения, в ходе совместной работы удалось наладить эффективный обмен информацией. Особо ценным представляется использование каналов внешней разведки для легализации наших сотрудников за рубежом. Рекомендуется продолжить сотрудничество в том же духе». Из личного письма Воронова Судоплатову, 1945 год: «...Дорогой Павел Анатольевич, когда мы начинали, вы называли нас "колдунами" и "сектантами". Теперь, после всего, что мы пережили вместе, я надеюсь, вы изменили своё мнение. Мы делаем одно дело. И делаем его хорошо. Спасибо вам за помощь. И да хранит вас Бог. Впрочем, вы в это не верите. Но я всё равно пожелаю».