Часть 1

Акира Фудзимото. Обладает врожденной техникой «Кинетического поглощения» — она способна впитывать энергию ударов и перенаправлять её. Сильная, перспективная, но совершенно ослепленная блеском Сатору Годжо. ​ ​Для Акиры Сатору был центром Вселенной. Она всегда была рядом: приносила ему редкие сладости из Киото, зашивала его форму после тяжелых миссий и всегда смеялась над его несмешными шутками. ​Сатору же... Сатору был Сатору. Он улыбался ей той же ослепительной улыбкой, что и первокурсницам, просившим автограф. Он хлопал её по плечу так же небрежно, как хлопал Гето. — О, Акира! Ты снова с десертом? Ты лучшая фанатка в мире! — смеялся он, повязывая очки на лоб. ​Слово «фанатка» каждый раз резало без ножа. Она была его одногруппницей. Она прикрывала его спину. Она знала, как он спит, когда вымотан. Но для него она была просто частью декорации его величия. ​ ​Последней каплей стала миссия в Осаке. Акира получила серьезное ранение, закрыв гражданских, и надеялась, что Сатору, который был неподалеку, хотя бы раз навестит её в лазарете не ради того, чтобы забрать свои комиксы. ​Он зашел, сияя как солнце. — Эй, Акира, поправляйся! Без твоих завтраков в столовой скучновато. Кстати, ты не видела мой зарядник? ​В этот момент внутри неё что-то щелкнуло. Огонь, который она поддерживала годами, просто погас, оставив лишь холодный пепел. — На тумбочке, Сатору. Забирай и иди, я хочу спать. ​ ​Через неделю Акира вернулась в строй, но это была другая Акира. Она больше не занимала ему место за столом. Не спрашивала, как прошел его день. ​С Гето: Она часами обсуждала теорию проклятой энергии, смеясь и споря. ​С Сёко: Они вместе ходили в город по магазинам, игнорируя попытки Сатору навязаться «третьим лишним». ​С Сатору: Она была безупречно вежлива. — Доброе утро, Годжо-кун. Да, отчет на столе у Яги-сенсея. Извини, я спешу. ​Сатору сначала не понял. Потом — обиделся. А потом... его начало лихорадить. Оказалось, что мир без «сияющих глаз Акиры» — это очень серое и неуютное место. Без её внимания его собственное величие казалось ему пресным. ​ ​Сатору попробовал свой привычный метод — обаяние. — Акира-а-а! Пошли поедим мороженого? Я угощаю! — он буквально повис на ней в коридоре. — Спасибо, Сатору, но я обещала помочь первогодкам с тренировкой. Приятного аппетита. ​Она мягко отстранилась. Никакого румянца. Никакой суеты. Его «Бесконечность» всегда разделяла их, но теперь он почувствовал, что эту стену возвел не он, а она. И она была гораздо прочнее его техники. ​Он дарил ей цветы (она передарила их Сёко), он выполнял за неё миссии (она сухим тоном просила его не вмешиваться в её рабочий график). Сатору Годжо, сильнейший маг современности, впервые в жизни почувствовал себя... неудачником. ​Это случилось на тренировочном полигоне поздно вечером. Сатору преградил ей путь, когда она собиралась уходить. — Почему? — просто спросил он, и в его голосе не было привычного хвастовства. — Я же извинился. Я делаю всё, что ты любишь. — В этом и проблема, Сатору, — тихо ответила Акира. — Ты делаешь это, потому что тебе не хватает внимания. А я бегала за тобой, потому что любила. Разницу чувствуешь? Я больше не твоя фанатка. Я — человек. И мне надоело быть невидимой. ​Она попыталась пройти мимо, но он схватил её за руку. Без техники. Просто крепко прижал к себе. — Ты никогда не была для меня просто фанаткой, — прошептал он в её макушку, и его голос дрожал. — Я был идиотом, который привык к солнцу и забыл, что оно может закатиться. Пожалуйста... дай мне шанс быть твоим «фанатом». Хотя бы один. ​ Акира молчала долго. Она не растаяла мгновенно — слишком глубока была обида. Но, посмотрев в его глаза, где вместо привычного льда была настоящая, человеческая мольба, она вздохнула. — Один ужин, Сатору. И никакой магии. Если ты хоть раз скажешь о себе в третьем лице — я уйду. ​Сатору просиял так, что, казалось, осветил всю академию. Ему предстоял долгий путь, чтобы вернуть её доверие, но Сильнейший был готов сражаться за эту «миссию» до конца жизни. Этот вечер должен был стать триумфом Сатору, но он ощущал себя так, словно идет на экзамен, к которому не готовился. Он забронировал столик в небольшом частном ресторанчике в районе Акасака — место, где не было толп визжащих школьниц и где занавески-норэны надежно скрывали гостей от лишних глаз. ​Акира пришла вовремя. На ней было простое кашемировое платье цвета пыльной розы — никакого боевого снаряжения, никаких заколок с эмблемой академии. Она выглядела… спокойной. И это спокойствие пугало Годжо больше, чем любой проклятый дух особого ранга. ​Они сидели друг напротив друга. Сатору, который обычно занимал всё пространство своим эго, сейчас сидел непривычно прямо. Он даже снял очки, оставив глаза открытыми — жест высшего доверия и честности. ​— Ты выглядишь… по-другому, — начал он, нервно крутя в руках палочки для еды. — Я выгляжу так же, Сатору. Просто ты впервые за три года смотришь на меня, а не сквозь меня, — Акира спокойно разлила чай. — О чем ты хотел поговорить? ​Сатору сглотнул. Весь его заготовленный арсенал шуток и комплиментов рассыпался. — Я много думал о том, что ты сказала на полигоне. О том, что я «привык к солнцу». Знаешь, Гето вчера сказал мне, что я эмоциональный инвалид. Наверное, он прав. ​Акира приподняла бровь, едва заметно улыбнувшись краем губ: — Сугуру бывает излишне прямолинеен, но он зрит в корень. Ты всегда жил в мире, где всё достается тебе по щелчку пальцев. Сила, внимание, успех. Ты думал, что моя любовь — это такая же естественная переменная, как гравитация. ​— Нет, — Сатору подался вперед, его бесконечность в этот момент была отключена. — Я думал, что ты всегда будешь рядом, потому что… потому что ты часть моего мира. Я не разделял себя и тебя. Это было глупо и эгоистично. Я принимал твою заботу как должное, как будто я её заслужил просто фактом своего рождения. ​Момент истины ​Официант принес сашими, но к еде никто не прикоснулся. Напряжение в воздухе можно было потрогать руками. ​— Знаешь, что было самым больно, Сатору? — голос Акиры стал тише. — Не то, что ты не пришел в лазарет. А то, что когда ты всё-таки зашел, ты даже не заметил, что я сменила технику боя, чтобы не нагружать раненое плечо. Все заметили. Даже Нанами, который младше нас. А ты… ты просто спросил про зарядку. В тот день я поняла: я для тебя не товарищ и не женщина. Я — удобный фон. ​Сатору почувствовал, как в груди неприятно кольнуло. Он, обладатель «Шести глаз», который видит структуру атомов и потоки энергии за километры, оказался слеп к тому, что происходило у него под носом. ​— Я не могу оправдаться, — тихо сказал он. — Но я могу пообещать. Я больше не хочу, чтобы ты «бегала» за мной. Я хочу стоять рядом. Или… если ты позволишь, теперь бегать буду я. ​Акира внимательно посмотрела в его глаза — бескрайние, как небо, но сейчас полные странного, почти детского страха потери. — И как же Сильнейший маг собирается «бегать»? — с легким вызовом спросила она. ​ ​Сатору вдруг расслабился и хитро прищурился, возвращая частичку своего привычного обаяния, но теперь оно было направлено только на неё. ​— Начнем с малого. Завтра утром я не буду ждать, пока ты принесешь мне кофе. Я сам принесу его тебе. И это будет не просто кофе, а тот самый латте с лавандой, за которым нужно стоять в очереди сорок минут на другом конце Токио. — Я не люблю очереди, Сатору. — Вот именно! Поэтому я телепортируюсь туда, отстою очередь как обычный смертный — честно, Акира, без фокусов! — и принесу его тебе горячим. А потом я буду просить тебя о тренировке. Не для того, чтобы показать, какой я крутой, а чтобы ты научила меня своему поглощению энергии. Я хочу знать, как работает твоя сила. Я хочу знать, как работаешь ты. ​Акира долго молчала, глядя на свое отражение в чашке чая. Сердце предательски екнуло. Она всё еще любила его — такую любовь не вытравить за пару недель холодности. Но теперь она знала свою цену. ​— Тебе будет трудно, — предупредила она. — Я не вернусь к роли «заботливой мамочки». Если ты забудешь о моем дне рождения или решишь, что можешь снова игнорировать мои чувства ради своего эго — я исчезну навсегда. И на этот раз никакая телепортация тебе не поможет меня найти. ​Сатору протянул руку через стол, ладонью вверх. Он ждал. — Я принимаю условия контракта, Фудзимото-сан. ​Акира медленно положила свою ладонь в его. Его кожа была теплой, а хватка — неожиданно нежной и крепкой. ​— Ладно, — выдохнула она. — Но кофе должен быть действительно горячим. ​ ​В коридорах Токийского магического колледжа наблюдалась странная картина. Сатору Годжо, вместо того чтобы парить под потолком или задирать первокурсников, покорно шел позади Акиры, неся её тяжелую сумку с артефактами. ​— Акира-а, а после миссии зайдем в то кафе с котиками? Ты же хотела! — каючил он, заглядывая ей в лицо. — У меня отчет, Сатору. — Я напишу его за тебя! У меня почерк почти как у тебя, если очень постараться! — Нет. — Ну Акира-а-а! ​Гето, наблюдавший за этой сценой, прислонившись к колонне, усмехнулся и покачал головой. — Посмотри на него, Сёко. Сильнейший маг в мире официально стал ручным котиком. — Не котиком, — отозвалась Сёко, затягиваясь сигаретой. — Он просто наконец-то прозрел. И, кажется, ему это чертовски нравится. ​Акира шла вперед, не оборачиваясь, но на её губах играла легкая, торжествующая улыбка. Она больше не бежала. Теперь за ней следовала сама Бесконечность. Прошло три месяца с того памятного ужина. Сатору действительно изменился — насколько это вообще было возможно для человека с его самомнением. Он научился ждать. Научился слушать. И, что самое удивительное, научился замечать мелочи: какую музыку Акира слушает в наушниках, когда злится, и почему она всегда оставляет один кусочек суши на тарелке. ​Но «да» всё ещё не звучало. Акира была рядом, она смеялась над его шутками и принимала его помощь, но между ними оставалась невидимая черта. Она больше не позволяла себе утонуть в нём. ​Миссия в Роппонги выдалась паршивой. Проклятие было не столько сильным, сколько скользким и мерзким — оно постоянно ускользало в тени. К тому моменту, когда Сатору стёр его в порошок своим «Красным», небо разверзлось проливным дождём. ​Акира стояла у края крыши, тяжело дыша. Её куртка была порвана, а по щеке стекала струйка крови — зацепило осколком стекла. Она вытирала лицо ладонью, выглядя при этом бесконечно усталой. ​Сатору подошел к ней. Он не парил, не сиял, он был таким же мокрым и грязным. Его Бесконечность была выключена — он хотел чувствовать капли дождя так же, как чувствовала их она. ​— Опять подставилась, — тихо сказал он, подходя ближе и протягивая руку, чтобы убрать мокрую прядь волос с её лица. — Акира, ты же знаешь, я мог бы... — Знаю, — перебила она, глядя ему прямо в глаза. — Ты мог бы сделать всё сам. Но ты позволил мне вести этот бой. Спасибо. ​Она развернулась, чтобы уйти к лестнице, но Сатору вдруг обхватил её за талию и притянул к себе. Это не было похоже на его прежние наглые объятия. Это было объятие человека, который боится, что его сейчас оттолкнут. ​— Сколько еще, Акира? — прошептал он ей в шею, игнорируя холодные капли, затекающие за воротник. — Я выучил все твои любимые цветы. Я знаю все твои шрамы наизусть. Я научился приходить вовремя. Я... я даже перестал спорить с Ягой, когда он ставит нас в пару, чтобы не злить тебя. ​Акира замерла, чувствуя, как его сердце колотится о её спину. Сильнейший маг дрожал. Не от холода, а от напряжения. ​— Я просто хочу знать, — продолжал Сатору, его голос сорвался. — Я всё еще «тот парень, за которым ты бегала»? Или я могу стать тем, с кем ты пойдешь за руку? Я больше не могу просто «стараться», Акира. Мне нужно знать, есть ли у меня шанс дойти до финиша. ​Он медленно развернул её к себе. Его глаза — те самые «Шесть глаз», способные видеть правду мироздания — сейчас были полны такой неприкрытой, человеческой боли и надежды, что у Акиры перехватило дыхание. ​ ​Акира смотрела на него долго. Она видела в нём не бога, не лидера клана и не самовлюбленного гения. Она видела Сатору — парня, который действительно повзрослел ради неё. Который научился ценить её тишину больше, чем свой шум. ​Она медленно подняла руки и обхватила его лицо. Её ладони были холодными, а его кожа — обжигающей. ​— Ты ужасный эгоист, Сатору, — прошептала она, и на её губах наконец-то появилась та самая теплая улыбка, по которой он так скучал. — Знаю, — покаянно выдохнул он. — И ты до сих пор бесишь меня своей самоуверенностью. — Каждый день стараюсь. — Но... — она притянула его лицо ближе, так что их носы соприкоснулись. — Ты чертовски старательный ученик. И я думаю, ты заслужил свой приз. ​Сатору замер, боясь пошевелиться. — Это значит...? — Да, Сатору. Это значит «да». Я согласна попробовать снова. Но на этот раз — на моих условиях. ​Он не дал ей договорить. Его поцелуй был со вкусом дождя, соли и бесконечного облегчения. Это был не поцелуй «фанатки» и «кумира», а встреча двух равных людей. Сатору прижал её к себе так крепко, словно боялся, что она растворится в каплях дождя, а Акира впервые за долгое время позволила себе полностью расслабиться в его руках. Бонус (несколько часов спустя): ​Они сидели в общежитии, закутанные в одно огромное одеяло, и пили горячий какао, который (впервые в жизни!) приготовил Сатору, не разбив ни одной кружки. ​— Знаешь, — подал голос Годжо, довольно щурясь. — Раз уж ты сказала «да», я могу официально заявить Гето, что я лучший парень во всей Японии? — Сатору... — предостерегающе начала Акира. — Ладно, ладно! — он рассмеялся и поцеловал её в макушку. — Просто лучший парень в этом здании. Договорились? ​Акира только вздохнула, прижимаясь к его плечу. Он всё еще был невыносим, но теперь он был её невыносимым Сатору. И это было именно то, ради чего стоило пройти через все эти месяцы молчания.