Тишина

      Лето триста пятнадцатого года эпохи Ириса в империи Нойрё выдалось холодным. Сезон дождей наступил раньше обычного и не унимался до сих пор, хотя ещё зимой по камышовкам многие предполагали жаркий сезон. Впрочем, зимой никто и не знал, что грядёт смена власти. Никто не знал, что появится наследница престола.       Эри вытерла насухо мокрые руки. Как бы время ни пыталось взять своё, благородная госпожа пыталась сделать всё, чтобы подольше отсрочить морщины и проявление синих сосудов вен. Кожа должна быть гладкой, но вот уже неделю казалось, что она проигрывала эту борьбу тазу с водой, тряпке и постоянно проливающимся на дрожащие руки лекарствам.       Вызов во дворец императора и так не сулил ничего хорошего, а узнав причину, женщина поняла, что едва ли сможет помочь сёгуну в слежке здесь. Отказаться, конечно же, не вышло.       За эту неделю она мало на что обращала внимание. Неестественно остро болело сердце, стоило только увидеть бледное лицо Мэй на скомканной постели. Иногда девушка приходила в себя, сжимала её запястье, задавала вопросы. «Кто из них мёртв?..» — разумеется, кого она имела в виду, не уточняла. Можно было догадаться, что кого-то из своей свиты, но едва ли госпожа Хатакэяма успевала ответить, что все живы, как прояснившиеся глаза наследницы вновь закрывались.       Эри слышала: танцевать больше драгоценная госпожа не сможет. Уже мастера принесли несколько тростей. Оставался лишь открытый вопрос: кому выпадет жребий сообщить эту новость?       Горячая пиала обожгла руки, возвращая в реальность. Новый ворох тревожных забот едва ли оставил ей и половину часа на передышку и возможность пригубить чай, пока лекари отпаивали принцессу и перевязывают раны в её покоях. Наверное, не стоит терять время.       Быстро остывающий в ней напиток согрел нутро, мигрень потихоньку отступала, знакомый и предсказуемый вкус из чайника, который копил в себе каждый пролив и отплачивал богатством вкуса, подарил мгновение воспоминаний: точно так же она сидела на Празднике Красоты, смотря выступления. Конечно же, она не забыла танец Мэй, как и танец многих других девушек. Она помнила практически всех девушек, которым удалось задержаться в стенах дворца. Тёко, Тиаки, Ран, помолвленная теперь Лин… В голове всё ещё держались их привычки, любимые цвета, сорта чая…       Узор пара над чайником, шелест листьев, по которым бьёт дождь, — всё складывалось в хрупкое умиротворение, которое уйдёт, едва раздастся стук докторов в дверь. Сознание опять скользнуло к первому дню пребывания во дворце императора. Первый раз, когда Эри увидела Мэй после отправки на Острова. Бледная, мокрая от кошмаров, с полностью синим бедром с красными кровоподтёками, в которых угадывалась раздробленная колонной кость.       Замутило. Женщина не выдержала — распахнула окно, отодвинула бамбуковые ставни в стороны. Колыхнулись занавески. Мерные удары капель о черепичную крышу расслабляли, она чувствовала, как уходит пульсирующая боль в затылке. Возможно, совсем скоро всё закончится, а пока что стоит допить чай.