Часть 6

***

Утро было серым и промозглым,как будто сама погода скорбела о месте, куда они направлялись.Воздух на подступах к старому кварталу Учиха казался гуще, тишина — звонче.Даже птицы не пели здесь. Саске уже ждал их у заросшего бурьяном входа в некогда величественный район.Он стоял,прислонившись к облупившейся каменной арке,взгляд устремлён внутрь, в лабиринт пустых улиц.При их появлении он лишь скользнул взглядом, ничего не сказав. Какаши прибыл минута в минуту,его обычная ленивая поза сегодня казалась напряжённой. — Ну что ж, — произнёс он без обычных шуток. — Приступим. Они вошли.И мир изменился. Для Какаши и Саске это были руины. Заброшенные дома с выбитыми окнами,трещинами на стенах, буйная растительность, пробивающаяся сквозь каменную кладку мостовой.Гнёт прошлого, боль утраты — да. Но только это. Для Сакуры, с приоткрытой дверью в сознании, это было иначе. Она шла,и по краям зрения шевелились тени.Нечёткие,полупрозрачные силуэты у дверей лавок,отражения в разбитых витринах,которые не совпадали с их реальными отражениями.Тихий шёпот, похожий на шелест сухих листьев, но складывающийся в обрывки слов: «…вернётся с миссии…», «…цена на рисовые лепёшки…», «…мама, посмотри…» Она сглотнула ком в горле,сжимая руки в кулаки.Это были не призраки в привычном смысле.Это были отпечатки.Эхо повседневной жизни,вмороженное в самое камни этого места в ночь резни.И Шисуи… Шисуи молчал.Но его молчание было оглушительным.Оно было наполнено такой плотной,сконцентрированной болью, что Сакуре казалось,она вот-вот задохнётся. Он не делился воспоминаниями.Он просто был здесь,и его душа, привязанная к этому месту и к ней,резонировала с эхом прошлого, умножая его в сто раз. — Здесь, — глухо произнёс Саске, останавливаясь перед одним из менее разрушенных зданий с фамильным веером над входом. — Был архив клана. Документы, скорее всего,уничтожены или вывезены Данзо.Но структура подходит. Какаши кивнул,делая заметки. Сакура же смотрела на дверной проём.Ей померещилось,как на пороге на миг возникает тень высокого мужчины в плаще АНБУ,оборачивающегося с лёгкой улыбкой, прежде чем раствориться в пыльном воздухе. Она зажмурилась. — Всё в порядке, Сакура? — спросил Какаши, его глаз прищурен. — Да, просто…пыль, — соврала она, откашлявшись. Они двинулись дальше, к центральной площади.Именно здесь, как она понимала, Шисуи провёл последние часы своей жизни. И по мере приближения его присутствие в ней начало меняться.От боли оно перешло в нечто острое,ясное и невероятно печальное. На площади сохранился старый, полузасохший пруд с каменным мостиком. Саске остановился как вкопанный, глядя на воду.Возможно, он тоже что-то чувствовал. Или просто вспомнил. И тут Шисуи наконец заговорил.Его голос прозвучал не в её голове, а вокруг, тихим шёпотом, который, казалось, исходил от самого воздуха. «Это здесь.Я стоял на этом мосту. Думал о будущем, которого не будет.Думал об Итачи. О деревне. Искал выход там, где его не было.И нашёл…только один». Сакура невольно подняла руку к сердцу, чувствуя,как её собственное дыхание перехватывает. «Они не видят,Сакура. Они видят разрушенные улицы.А ты…ты теперь видишь слишком много. Прости меня за это». — Не извиняйся, — прошептала она так тихо, что только Какаши, с его ниндзейским слухом, уловил движение губ.Он посмотрел на неё пристальнее. Саске отошёл от пруда,его лицо было каменной маской. — Этого места достаточно, — резко сказал он. — План…может быть реализован здесь. Больше мне здесь делать нечего. Он повернулся,чтобы уйти. И в этот момент всё изменилось. Из-за груды развалин на краю площади выскользнули три фигуры в масках животных — остатки «Корня», фанатики Данзо,не принявшие нового порядка. Их движения были бесшумными, атака — отточенной и смертельной. Они не стали нападать на Какаши или Саске. Их цель была ясна с первого же мгновения — Сакура.Слабое звено.И, как они, видимо, полагали, ключевой элемент в неожиданном союзе Хокаге и последнего Учиха. — Сакура! — крикнул Какаши, но он и Саске были на другом конце площади. Время замедлилось.Сакура увидела блеск кунаи,летящих в её сторону, увидела, как ниндзя в маске кабана складывает печати для земляного стиля.Паника, холодная и острая, впилась в неё когтями. Она не была готова к настоящей,внезапной схватке. И тогда дверь в её сознании распахнулась настежь.Не она это сделала. Это сделал он. Тишина в голове взорвалась лавиной ледяной, безупретной ясности. Это не был голос.Это был поток. Инстинкт, тактика, знание, влитые прямо в её нервную систему. Её тело двинулось раньше, чем она успела подумать.Не изящным прыжком, а резким, некрасивым кувырком в сторону, который она никогда бы не выбрала сама, но который вывел её из линии всех трёх летящих кунаи.Рука сама выхватила медицинские иглы из пояса — но не для исцеления. Захват, точка приложения силы, траектория — всё было рассчитано за микросекунду. Она швырнула иглы.Они вонзились не в тела, а в рукава, в складки одежды нападавших,временно скрепив их движения, нарушив баланс.Земля под её ногами вздыбилась — техника кабана. И снова тело отреагировало само: прыжок на осколок стены,толчок, стремительное падение-кувырок,удар пяткой по голове ниндзя в маске обезьяны, который оказался ближе всех. Хруст,глухой стон. Обезьяна рухнул. Но двое других уже освободились. Лисица метнула сюрикэны с особым, гибельным свистом.Кабан закончил новые печати. — Влево.На два шага.Чакра в ноги. Отскок от стены дома.Его левое плечо — слабое место после старой травмы.Бей сейчас! — наконец прозвучал голос, но это был не совет.Это был приказ, высеченный из стали. Сакура повиновалась.Её кулак, обёрнутый сконцентрированной чакрой, со свистом пробил воздух и врезался точно в указанную точку на плече Кабана. Раздался звук — лопнула кость, связки. Кабан завыл, теряя концентрацию.Его несостоявшаяся техника рассеялась. Лисица, поняв, что план провален, метнула дымовую шашку и рванула в сторону улиц. Какаши и Саске,наконец добравшиеся до места,бросились в погоню. На площади воцарилась тишина, нарушаемая только стонами двух поверженных ниндзя. Сакура стояла, тяжело дыша, её руки дрожали, но не от страха. От адреналина и…чужеродной энергии, которая ещё пульсировала в её жилах. Она только что сражалась.Но не она.Они. А потом волна откатилась.И её накрыло. Слабость, в десять раз более сильная, чем вчера, обрушилась на неё. Колени подогнулись.Мир потемнел. Она услышала, как Какаши зовёт её имя, почувствовала, как сильные руки Саске подхватывают её, не давая упасть.Но это было где-то далеко. Внутри была только пустота и слабый, угасающий шёпот: «Прости…переборщил…» И Шисуи исчез.На этот раз так глубоко, что даже намёка на его присутствие не осталось.Только ледяная, всепоглощающая пустота и тело,которое больше не слушалось. Последнее,что она увидела перед тем, как потерять сознание в руках Саске, — это его глаза.В них не было привычной пустоты или отстранённости.В них было шокированное, ошеломлённое понимание. Он видел её движения.И он узнал их.Узнал почерк того, кого не видел с детства. Потом тьма поглотила всё.

***

Сознание возвращалось медленно, сквозь толщу боли и истощения. Сакура открыла глаза в знакомой палате больницы. Капельница, тихий гул приборов. И…присутствие. Два. Одно — физическое. Саске сидел на стуле у окна, отвернувшись к стеклу, но его поза была напряжённой, готовой к движению.Он не спал. Второе…слабое, еле тлеющее. Как уголёк под слоем пепла. Шисуи. Он был здесь, но едва живой в её сознании. — Ты… — мысленно попыталась она связаться. — Тихо, — его «голос» был тоньше паутины. — Слушай. Саске повернул голову.Его глаза встретились с её. — Ты использовала его стиль, — сказал он без предисловий.Голос ровный, но в нём что-то натянуто, как струна. — На площади. Эти движения. Расчёт точек.Тактический приоритет обездвиживания, а не убийства. Это было похоже на…на Шисуи. Сакура замерла.Отрицать было бесполезно. Он видел. — Я… — голос её сорвался. — Он с тобой, — не вопрос, а констатация.В глазах Саске бушевала буря — не гнева, а чего-то более сложного: неверия, надежды, ревности, боли. — Как? И она рассказала.Всё. Истощение после войны. Голос в голове. Знания.Цену. Боль квартала. Как Шисуи взял контроль, чтобы спасти её. Всё, кроме глубины их связи, которая уже давно переросла наставничество. Она говорила тихо,смотря на свои бледные руки. Саске слушал, не перебивая. Когда она закончила, он долго молчал, глядя куда-то в пространство перед собой. — Он всегда искал выходы там, где их не было, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала несвойственная ему горечь. — И даже после смерти нашёл способ…остаться. Помогать. — Он посмотрел на неё. — Он убивает тебя. — Нет. Я сама… — Не лги. Ты лежишь здесь из-за него. Из-за того, что он вытянул из тебя жизнь, чтобы сражаться.Он — призрак, а ты платишь по его счетам. — Я согласилась на это! — выдохнула Сакура, пытаясь сесть. Слабость тут же приковала её к подушке. — Его долг — его долг. Не твой. — Саске поднялся. — Я…поговорю с Какаши. Насчёт этих нападавших. Оставайся здесь. Он вышел, оставив её наедине с тлеющим угольком в сознании и с тяжестью его слов. Дни слились в череду слабости, медицинских процедур и тихих мысленных попыток достучаться до Шисуи. Он отзывался всё реже, всё слабее. Как будто спасая её,он сжёг последние остатки собственного якоря в этом мире. Через неделю её выписали. Но она была тенью себя прежней. Шаг давался с трудом, чакра восстанавливалась чудовищно медленно. А связь…связь была еле жива. Она чувствовала его лишь как отдалённую, холодную печаль где-то на краю бытия. Саске взял на себя руководство проектом в квартале Учиха. Он приходил к ней, отчитывался, говорил с ней — коротко, сухо, но без прежней ледяной отстранённости. В его взгляде иногда мелькало что-то, похожее на…беспокойство. А Шисуи угасал. Однажды ночью, когда за окном лил холодный осенний дождь, он заговорил в последний раз.Его голос был таким тихим, что она едва различала слова. «Сакура…прощай. Я зашёл слишком далеко. Я стал для тебя якорем в мире живых, а должен был быть парусом в мире мёртвых. Моё присутствие разъедает тебя, как ржавчина. Я вижу это. И я не могу этого больше допустить». — Нет! — мысленно закричала она, чувствуя, как ледяной ужас сковывает её. — Не уходи! Мы справимся! Я научусь! «Нет времени. И…это неправильно. Ты должна жить. Полной жизнью. Без призрака за плечом. Он…Саске…он смотрит на тебя теперь иначе. В его сердце ещё есть трещина, куда может пробиться свет.Твой свет.Не мой». — Я не хочу его свет! Я хочу… Она замолчала, осознав, что собиралась сказать. Что она хотела его. Его тихое понимание, его печальную мудрость,его присутствие, которое стало для неё домом в мире, где она чувствовала себя потерянной. «Я знаю, — его мысленный шёпот стал теплее, полнее нежности. — И для меня это время проведенное вместе с тобой были большим даром, чем вся моя жизнь и смерть вместе взятые. Ты показала мне, что моя жертва не была напрасной.Что кто-то ещё борется. Любит. Живёт. Теперь…отпусти меня. И живи. Для нас обоих». — Я не могу… «Можешь. Закрой дверь, Сакура. Закрой её навсегда. И разбей ключ». И она почувствовала, как он делает это за неё. Нежный, но неумолимый толчок в самом центре её сознания. Щелчок затвора, который прозвучал на этот раз окончательно. Связь…порвалась. Не ослабла.Исчезла.Наступила абсолютная, мёртвая тишина.Та самая, что была до него. Но теперь она была в тысячу раз громче и невыносимее. Сакура привстала в кровати, обхватив себя руками, и тихо, беззвучно зарыдала. Она плакала не только по нему. Она плакала по части себя, которая ушла вместе с ним.

***

Квартал Учиха больше не был призрачным местом.Архив и исследовательский центр работали.В саду цвели вишни, посаженные по чертежам, найденным в уцелевших записях. В этом была и её заслуга, и неустанная,молчаливая работа Саске. Они с Саске находились в странном, хрупком перемирии. Он не ушёл. Он остался. И между ними медленно, осторожно начало строиться что-то новое — не страсть её юности, а глубокая, тихая привязанность двух людей, нёсших на себе шрамы одних и тех же ран. Но в сердце Сакуры всегда была пустота. Тихое, холодное место, куда не доходил даже начинающийся свет её новой жизни. Однажды её вызвали на сложнейшую операцию — последствия редкого яда.Шесть часов у операционного стола, предельная концентрация, ювелирная работа с чакрой. Она справилась. Спасла жизнь. И, выйдя из операционной на рассвете, почувствовала не гордость, а лишь леденящую усталость. И сердце. Оно странно сжалось, потом будто пропустило удар. Она прислонилась к стене,пытаясь отдышаться. Боль нарастала, острая, жгучая, разливающаяся по грудине. Не похоже на обычное переутомление. «Нет, — подумала она с странным спокойствием. — Не сейчас.Ещё нет…» Но тело не слушалось.Ноги подкосились. Она услышала чей-то крик, увидела над собой испуганное лицо медсестры. Потом — темнота.

***

Она очнулась…не там. Вокруг была не тьма и не свет.Это было Между. Пространство, лишённое привычных форм, наполненное тихим, серебристым сиянием, словно от далёких, невидимых звёзд. Она стояла, вернее, чувствовала себя стоящей, на чём-то, похожем на прозрачную поверхность воды, отражающую небо. И перед ней…стоял он. Не тень,не эхо. Шисуи Учиха.В простой одежде, без плаща АНБУ.Его глаза были тёплыми, живыми, полными безмерной печали и…покоя. Таким, каким она никогда не видела его в воспоминаниях. — Сакура, — сказал он. Его голос звучал не в голове, а вокруг, чистый и ясный. — Я…умерла? — спросила она, и в её «голосе» не было страха.Была только усталость и странное облегчение. — Да.Твое сердце, истощённое годами и…нашей связью, не выдержало последней нагрузки. — Он сделал шаг ближе. — Прости меня. — Не надо. — Она «посмотрела» на свои руки — они были такими же, лишь чуть прозрачными. — Ты был прав. Я жила. Не так долго, как хотелось.Но я жила. И помогла ему…начать жить тоже. — Я видел, — он улыбнулся, и это была прекрасная, печальная улыбка. — Я всегда видел.Отсюда. Они стояли в тишине вечности, и всё невысказанное за год разлуки текло между ними рекой — прощания, благодарности, любви, которая нашла слова слишком поздно и слишком рано. — И что теперь? — спросила она. — Рай? Ад? Перерождение? — Выбор, — сказал Шисуи. — Мы можем идти дальше. Отдельно.Найти покой.Или… — Он протянул к ней руку. Не физическую, а сущность, светящуюся нить самой души. — Мы можем пойти вместе.Не как якорь и корабль.Как два паруса. Одно целое. Рискнуть. Попробовать снова. В новом мире. Без долга, без клана,без проклятий. Просто…быть. Сакура посмотрела на его протянутую сущность.Она думала о Саске, о Наруто, о Конохе. Они будут горевать.Но они будут жить. Они сильные. А она…она так устала. Она вспомнила холод пустоты в своём сердце за этот год.И тепло его присутствия тогда, в самые тёмные дни. Она сделала шаг.И протянула навстречу свою светящуюся нить. — Вместе, — сказала она. Их сущности соприкоснулись,сплелись, слились воедино в сияющем вихре света и покоя. Не было больше «он» и «она». Было «они». И затем — прыжок.Падение в поток чистого, безвременного бытия. В новую историю. В мир, где их души, наконец свободные от груза прошлого, могли найти друг друга с первого взгляда, с первого вздоха. Где не будет голоса в голове, а будет рука в руке. Где боль «Отражения бездны» сменится тихой, прочной радостью простого совместного бытия. Они ушли.Чтобы начать всё сначала.Вместе. Конец.