Царь горы

,,Горы — это хорошо. Когда ты здесь, всё плохое остаётся внизу, и на душе становится так легко" — Комацу Тацудзи, цитата из комикса ,,Скалолаз" (The Climber) Хлад пронизывает кожу. Хотя не так. Если бы душа представляла собой нечто осязаемое, некий слой нашего организма, то было бы почти уместно сказать - ветер выталкивает каждый сантиметр души, пытаясь его унести куда-то. А с ним, рука об руку, мчится мороз. Всепоглощающий холод обнимает скелет скалолаза. Обёрнутый в тяжелые одежды скалолаз карабкается на гору, сопротивляясь силе природы. Даёт отпор ветру, борется со скользкими уступами горы, но вот холод, в каком-то смысле, способствует борьбе человека. Да, он приносит боль, режет лёгкие, и сдавливает в своих громадных объятиях. Но для этого смельчака холод всегда был чем-то ,,животворящим". Тепло усыпляет, напитывает плоть ленью, из-за чего каждое движение приходится с усилием. А вот прохлада бодрит, даёт мотивацию двигаться. Впрочем, у всего есть своя крайность. Тело, поглощенное ознобом, деревенеет. И на месте прежде ловких и сильных конечностей выпирают малоподвижные механизмы из костей и мышц. Пальцы еле разжимаются, ноги с трудом перебираются с уступа на уступ. Он уже сбился со счёту. сколько раз поскользнулся и чуть не рухнул вниз. Ещё выше, подняться ещё повыше - такие мысли крутятся в оледеневшем уме странника. ,,Час от часу нелегче" - непроизвольно выдал альпинист, тревожа устоявшийся слой инея на ткани возле рта. Ему казалось, что он сможет подняться ещё на пару метров, но лёгкое головокружение развеяло смелую цель. Разряжённый воздух. Его лёгкие пытаются выцепить необходимый кислород, но на это уходит слишком много сил. Хаотичные вздохи, разум пьянеет и тело становится неловким. Вроде не так страшно, но на высоте сотен метров это крайне опасно. Надо бы остановится. Отступить немного пониже и дать время организму адаптироваться. Так велит альпинистская мудрость вместе со здравым смыслом. Но этот человек не хочет сдаваться. Цель ,,забраться на вершину, как можно быстрее" склизкими лапами елозит в мозгу. Хотя бы немного, но он должен справится. Давай, ещё немного, ещё шаг здесь. Вот, уже на сантиметров десять выше, чем секунду назад. Нельзя останавливаться, это стоит всего. Всех стараний, всего времени, всей жизни... Рука сорвалась. Вес тела и всей альпинистской амуниции потянули назад, ведомые гравитацией. На секунду показалось, что это всё обратилось в тяжелейшие кандалы, опоясывающие шею и руки. Мысль до ужаса быстрая штука. Она успела пробить сознание человека, показывая ему вероятные кадры будущего. То, как его тело, подобно камню, будет нестись вниз, набирая скорость и ударяясь об острые камни. Как его останки найдут, скорее всего, следующим летом. Как его близкие будут ждать и надеяться, не зная, что от него остался лишь обмороженный ломоть мяса. Такое пугающее и такое реалистичное видение. Да, мысль - быстрая штука, но рефлекс руководствуется не мыслями, а навыком. Вторая рука, исправляя просчёт близняшки, с чудовищной силой вцепилась во что-то. Неважно что, но пальцы, источая адскую боль, впились в это мёртвой хваткой. Вес неудавшегося ,,камня" повис на пяти отростках, выигрывая время сгруппироваться. Животный страх, самая первобытная реакция живого существа, обвил душу. Человек на мгновение перестал быть человеком. Это всего лишь испуганная обезьяна в одежде, что всеми силами цепляется за жизнь. Он даже прижался лицом прямо к ледяному камню, подсознательно благодаря что-то высшее и милосердное за спасение. Пора устроить привал. *** Всё ещё прижимаясь к суровому камню, скалолаз опустился вниз. Там находилась небольшая ,,пещера", если так можно назвать это углубление. При огромном желание в нём смогли бы уместится человека три, да и то, впритык к друг другу. И при столь скудном пространстве ,,укрытие" недостойно носить это название, ибо вход в пещеру обнажает вообще всё содержимое. Ни от ветра, ни от солнца, это место не защищает вообще не от чего. Наверное, стоило бы спустится пониже, на метров так двадцать-тридцать, где была более пригодная пещера. Но что-то останавливает. Может это гордость и нежелание настолько сильно отступать в своём пути, а может примитивная обезьяна внутри человека боится упасть из-за постепенно наступающей темноты. Спина облокотилась к стене пещеры. Хоть между этими двумя поверхностями и есть слои одежды и толстый рюкзак, обжигающий холод достигает позвоночника. Впору конечно побеспокоится об этом неудобстве, но главный приоритет забрали порывы беспощадного ветра, хлестающий перед человека. Скалолаз окружил себя коконом из вещей и зарылся лицом в сооруженную броню. Нужно переждать. Не спать, разминать пальцы, чтобы не затекли. И дожидаться, когда можно продолжить путь. Солнце ловко затерялось за пеленой бури, человек даже не сразу заметил наступление ночи. А вот непогода похоже и не думает заканчиваться. Гул ветра перерос в агрессивную арию. Симфония бесчинства, что удивительно, навевает дрёму. Благо, лицо, покрытое чем попало, страдает от штурма со стороны ветра, так что человек точно не провалится в сон. Время ползёт, эта ночь длится кажется уже целые часы. Терпеливый сон подтачивал силы, желая утопить в своём омуте того, кто не проснётся больше никогда. Вот, почти конец... *** Ветер пропал. Не закончился, не притих, а именно пропал. Гул стоит в ушах, хоть и немного сбавил в своей громкости, только вот лицо оказалось в покое. Червь любопытства проскользил по извилинам. Здравый смысл против, но скалолаз высунулся из кокона, чтобы понять причину феномена. Здоровяк. Огромный человек закрыл собой вход в пещеру. Не осталось и щёлочки, через которую может проникнуть стужа. Великан при всём своём пугающем размере внушает доверие. Может дело во взгляде, его глаза по-отечески добрые. Как и голос. Скажи, что же вам внизу не сидится? - проговорил гигант с какой-то грустью в словах. Его же взгляд с любопытством эксперта осматривает снаряжение гостя, - Всё на горе вам губительно, и всё же так норовите сюда, диковинное дело. Путник успел усомнится в рассудке. Может из-за холода и гипоксии его мозг рождает галлюцинации. Как сказал гигант, это ,,диковинное дело". К... кто вы? - только это скалолаз смог выжать из своей ноющей глотки. Не помешало бы выпить нечто горячее, только сейчас это сродни наивной мечте. Хех, и то верно. Невежливо начинать разговор, сперва не представившийся. Запамятовал - великан улыбнулся и стянул перчатку. Под ней оказалась громадная ручища угольно-чёрного цвета. Он её протянул и проговорил простодушно - Меня звать Николай, рад встрече. Скалолаз, следуя какому-то естественному инстинкту повторять чужие действия, снял свою перчатку и ответил рукопожатием. Вблизи оказалось видно, что пальцы невиданного гиганта всё же не прям чёрные. С кончиков до примерно костяшек идёт кроваво-красный цвет. А хлад... Невозможно описать то, насколько холодным является его кожа. Да даже эта гора на ощупь более тёплая, чем он. Не мучай себя - великан заметил попытку нового друга назвать себя - Лучше побереги тепло в себе. Мне-то не надобно это, сам чуешь. Да и, говоря честно, не надобно, чтобы ты ответы свои говорил. Я всё понимаю. Николай, наконец-то, отпустил руку слушателя. Он задумчиво почесал белоснежную от инея бороду, протёр алые от крови глаза, и дыхнул льдом на руки, начав их растирать. На все эти движения ушло порядком пяти минут, в полном молчании. Лишь когда он дыхнул, скалолаз невольно застонал, ведь хлад волной окатил его кожу. Мне думается, что... - закончив свои размышления, здоровяк принялся говорить - Тебя привело сюда нечто маленькое. Порой люди готовы преодолеть океаны и свернуть горы в бараний рог, и всё, чтоб сбежать от беды не по силам. Тебе по силам ветер и мороз, но там, внизу, нечто этакое, что пугает тебя. И ты, как напуганный усатый, хочешь подняться повыше. Скалолаз тут же припомнил, что было до подъема. Очередную ссору с семьей по поводу провала в бизнесе. Проблемы с деньгами, что уже неделями висят над его головой, как дамоклов меч. И неурядицей в отношения с девушкой, которую он добивался так много лет. Всё это осталось внизу, а наверху всего-то холод и ветер, это он может перетерпеть. Считаешь себя смельчаком, поди? - строго заметил Николай, а от его голоса пробежала дрожь. Не страх, а стыд перед кем-то заслуживающим уважения - Нет ничего храброго в побеге. Беды остаются, просто ты оставляешь их на чужих плечах. Кидаешь ношу с себя. И горделиво зовёшься ,,Царь горы", как и тьма смельчаков до тебя и после. Иль я неправ? Он прав... В один миг весь этот подъем утратил ценность. Что он изменит, если поднимется на вершину? Сделает ли это его жизнь лучше или его близких? Скорее, это лишь принесёт радость. Краткосрочный и яркий прилив эндорфина. Всё ради него. Видал я всяких молодцев, кто подымался на горы. Разные лица, годы, и нажитое, но всех терзало одно, - Николай отвёл взгляд в сторону. Теперь его собеседник, что был заворожен мудрыми глазами старца, обратил внимание на одежду. Что-то вроде шубы, но сотканная из шкур множество животных. Словно все животные в мире обратились одеянием этого фантастичного существа - Вас тяготит жизнь, её вес. И вы стремитесь сюда, чтобы вздохнуть свободно. Охмелить свои умы, забыться. Но нередко оказываетесь забыты сами. Укол в мозг. Прежде посещали такого рода мысли, но тут же улетучивались, вытесняемые разряженным воздухом. Это было приятное забвение на высоте тысяч метров. Приятное, как сон наяву. Но что, если этот сон окажется вечным? Что останется после? Не сказать, что для смельчака такие идеи новые, да, только вот впервые он дал им развиться, вырасти в нечто цельное и крепкое. В планы того, что можно исправить и как. Внизу осталось так много всего. Ему нужно туда, он обязан спустится и встретится с проблемами лицом к лицу. Николай бросил взгляд на невольного слушателя. Поначалу, тот даже испугался резко изменившегося настроя старика, но вскоре начал догадываться. В этих глазах не было злости или желания наказать. На самом деле, это был вопрос. Немой вопрос, читаемый не органами слуха, а самой душой. Его не выразить словами, ибо он слишком велик и объемен. И при этом слишком краток. Вопрос о жизни, готов ли человек исправить всё, если будет шанс. Схватится ли он за этот шанс, как схватился за тот уступ? И многое другое, что невозможно выразить тем, кто не присутствовал при этом немом разговоре. После вопроса и ответа, что никогда не были произнесены вслух, наступило новое осознание - мужчина уже давно не чувствовал свои ноги. Ещё до прихода старца, когда его постепенно поглощала пучина сна, тело пожиралось приятным теплом обморожения. Нервные окончания, паутина обвивающая тело, лгали своему хозяину. Он думал, что согревается от собственного тепла, но это была иллюзия мозга, наступающая после точки невозврата. Страх обуял свою жертву. Не будь он скованным, тотчас бы пустился в паническое бегство. Не с целью разогнать кровь по телу и разогреть её, а потому что это естественная реакция живого существа на наступающую погибель. Обида чуть не выдавила из глаз мужчины горькие слёзы. Только он принял верное решение, только захотел наладить всё, как жизнь так вероломно обломала его крылья. Он останется здесь навечно и ничего не сможет сделать больше. Только лишь бы случилось чудо... Великий старец, что глядел до этого на происходящее осознание с печалью, протянул голую руку к ногам бедняги. Только его пальцы прикоснулись к колену, минуя слои одежды, как острая боль забурлила в обмерзших конечностях. Что греха таить, мужчина зарыдал от этой агонии. Жалобный крик сорвался с его обветренных губ и завторил гулу ветра позади великана. Болят, ноги болят самым чудовищным образом, который когда-либо мужчина испытывал в своей жизни. А это значит... он их снова чувствует. Излеченный стянул губы, стоически сдерживая в себе накатывающий крик, и заглянул прямо в глаза чудотворца. Тот же вновь улыбнулся и чуть наклонился назад, освобождая путь ледяному ветру. Неожиданный порыв врезался в лицо мужчины, но это не принесло боли. Это было дыхание самой жизни. Суровое, резкое, но по своему милосердное, ведь оно вырвало из лап смерти. Сердце мужчины забилось с новой силой, и горячая кровь понеслась по венам, оживляя конечности. Николай отпрянул от входа в пещеру и напоследок потрепал голову мужчины, а затем просто исчез в темноте... *** Память размылась потоком снега и ветра. По словам врачей, чудо, что он вообще управился со спуском в такой шторм. Да и с таким сильным переохлаждением, что нашедший его у подножья горы лесник тут же отдернул руку от обмороженной кожи. Понадобилось немало времени, чтобы восстановится от всего, но по итогу он вернулся домой в полном порядке. Всё физическое пришло в норму, а вот душевное. Тот поход оказался влияние, которое заметили все близкие. По началу, это пугало, только вот видно, что мужчина стал счастливее, что-то в нём сильно переменилось. Так что, с годами родные это приняли. Ну, кроме одной странной привычки. Как только на его глаза попадается гора, высокая или не очень, неважно, он загадочно смотрит на неё и шепчет под нос фразу. Каждый раз, с одной и той же интонацией - ,,Спасибо, Царь горы"