Пролог.

      Туман был густым и липким, словно пропитанным старым колдовством. Инуяша замер, припав к земле, когда из белёсого марева выплыл изящный паланкин. Его ноздри дрогнули.       — Мама?.. — шепот сорвался с губ прежде, чем разум успел выставить щиты.       Женщина, вышедшая из тени, была воплощением его самых сокровенных снов. Те же печальные глаза, те же мягкие черты лица. Она протянула к нему руки, и Инуяша сделал невольный шаг навстречу. Но на полпути его заставил замереть запах. За безупречной иллюзией скрывался смрад сырой земли и демонической гнили.       — Красиво исполнено, — голос Инуяши внезапно обрел сталь. Он резко остановился, оскалив клыки. — Но от моей матери никогда не пахло дохлятиной.       Фигура женщины дрогнула, исказилась, превращаясь в безликую массу Муонны, а из лесной чащи раздался неспешный, холодный хлопок ладоней.       — Твои инстинкты стали острее, полукровка, — Сессёмару вышел на свет, и луна серебрила его волосы. — Я надеялся, что вид этой женщины сделает тебя податливым. Но раз фокусы не сработали, перейдем к делу. Где могила нашего отца?       Инуяша почувствовал, как правый глаз кольнуло — Черная Жемчужина внутри него отозвалась на присутствие брата.       — Ты пришел за Тессайгой, — Инуяша сложил руки на груди, подавляя желание прикрыть веко. — Но ты не получишь её просто так.       Сессёмару сузил золотые глаза, его аура начала давить на землю, заставляя Кагомэ и Джакена поблизости согнуться.       — Ты смеешь ставить мне условия, червь?       — Это не условие, это цена моей жизни, — Инуяша выдержал ледяной взгляд. — Я открою могилу только в одном случае: если твоя мать, выступит гарантом моей безопасности. Мне нужна её помощь, чтобы ты не прикончил меня в ту же секунду, как получишь меч.       Джакен охнул и выронил посох. Сессёмару замер, и на его лице впервые за вечер проступило нечто, похожее на искреннее изумление, смешанное с яростью.       — Ты хочешь втянуть её в это? — тихо, с угрозой спросил лорд Запада.       — Только ей ты не посмеешь перечить, — Инуяша дерзко ухмыльнулся. — Либо мы идем в Небесный дворец к твоей матери за «страховкой», либо ищи могилу сам следующие пятьсот лет. Решай, брат.       Глаза Сессёмару опасно блеснули. Гордость лорда Западных земель была задета: какой-то полукровка посмел диктовать условия, впутывая в свои игры великую госпожу Ирасу.       — Твоя дерзость заслуживает смерти, Инуяша, — процедил Сессёмару. — Но твоё знание о входе… временно дарует тебе жизнь.       Сессёмару стремительно сократил расстояние. Его рука метнулась вперед — он намеревался схватить брата за шиворот, как нашкодившего щенка, и утащить в Небесный дворец без лишних церемоний.       — Эй, Инуяша! Погоди! — звонкий девичий голос разрезал тишину, заставив Сессёмару на мгновение замереть.       Из-за кустов выбежала Кагомэ, сжимая в руках свой лук. Она переводила взгляд с полудемона на холодного красавца в белых одеждах, не до конца понимая, что здесь происходит, но чувствуя смертельную опасность.       Инуяша резко выставил руку, преграждая ей путь. Его плечи были напряжены, а взгляд оставался прикован к брату.       — Кагомэ, назад! Не лезь в это, — прикрикнул он, не оборачиваясь. — Возвращайся в деревню к Каэдэ. Живо!       — Но Инуяша… этот тип…       — Я сказал — уходи! — Инуяша на секунду смягчил тон, хотя его лицо всё ещё было искажено гримасой напряжения. — Это всего лишь семейные дела. Нужно… кое-что обсудить с родственниками. Я улажу это и вернусь через три дня.       Сессёмару брезгливо поморщился, глядя на человеческую девушку Вид Инуяши, отдающего распоряжения смертной, вызывал у него лишь глубокое отвращение.       — Три дня? — Сессёмару холодно усмехнулся. — Если ты не откроешь вход, через три дня твоё тело будет кормить воронов в садах моей матери.       — Заткнись, — бросил Инуяша, бросая последний короткий взгляд на Кагомэ, а затем снова поворачиваясь к брату. — Я готов. Веди, «старший братец», пока я не передумал.       Сессёмару на мгновение задержал взгляд на Кагомэ. В его золотых глазах не было ни ярости, ни интереса — лишь бесконечное, ледяное пренебрежение, как если бы он разглядывал соринку на подоле своего кимоно.       — Твой вкус в женщинах так же жалок, как и твоя кровь, Инуяша, — голос Сессёмару прозвучал как хруст тонкого льда. — Окружать себя смертными отбросами... Ты позоришь имя отца даже своим присутствием рядом с ними.       Прежде чем Инуяша успел огрызнуться, Сессёмару молниеносно вцепился ему в ворот. Пальцы лорда Запада сжались на ткани с такой силой, что послышался треск. В следующий миг земля ушла из-под ног — окутанный сияющим облаком энергии, Сессёмару взмыл в ночное небо, увлекая брата за собой.       Деревня внизу стремительно превращалась в горсть светящихся точек, а встречный ветер нещадно хлестал по лицу. Инуяша, болтаясь в воздухе подобно пойманному кролику, вцепился в руку брата, чтобы ворот окончательно его не задушил.       — Эй! Полегче, задушишь ведь! — прохрипел он, пытаясь обрести хоть какое-то равновесие в полете.       Сессёмару хранил высокомерное молчание, глядя только вперед, в сторону Небесного дворца. Его лицо оставалось неподвижной маской безупречной красоты и ярости.       — Слушай, — Инуяша скосил глаза на профиль брата, — Обязательно вести себя как обиженная девочка? Мог бы просто сказать «пошли», я бы не убежал. К чему эти театральные хватания за шкирку?       Пальцы Сессёмару на воротнике сжались еще крепче, а скорость полета резко возросла, вышибая из Инуяши остатки воздуха.       — Еще одно слово, — тихо произнес Сессёмару, не поворачивая головы, — и я проверю, сможет ли твое тело пережить падение с этой высоты до того, как мы доберемся до матери.