12. Телефон

Телефон, как предмет запретного плода. Она смотрит на него и внутри всё сжимается. Дотронуться, и будто уползает пол. Воздух режет, как стекло. Пальцы дрожат, как лист на ветру, дыхание рвётся, потом замирает вовсе, как будто кто-то зажал ей горло невидимой ладонью. Слёзы текут сами по себе, горячие, без слов, и она почти не замечает их. Только чувство, что внутри таится клетка, и в ней змеи. А их шипение: уведомления, лайки, комментарии, все эти голоса, которые тянутся к ней, будто хотят вцепиться. Её тело протестует. Она закрывает глаза, как будто можно выдрать звук уведомлений из головы. Слёзы текут сильнее, она пытается дышать, считает про себя: раз, два, три. Теплая ладонь откуда-то касается её плеча. — Идём ко мне, — сказал он тихо, и в голосе было столько тепла, что оно обожгло и одновременно согрело. Она не думая просто бросилась к нему, цепляясь руками за шею, обнимая так, словно таким образом можно было приручить весь мир. Его пальцы обвились вокруг её талии, и Сакура зарылась носом в тёплые волосы, вдыхая запах, который вдруг стал единственным ориентиром в этом разбитом дне. Тепло. Тишина. Пульс. Всё это сжалось в одном моменте. Он прижал её к себе плотнее. Плечи у него были твёрдые, руки надёжные, и Сакура почувствовала, как медленно тает паника, как отпускают зубцы страха. Она прижалась сильнее, словно проверяя, настоящий ли это прикосновение, и поняла — да, настоящие. — Останься, — прошептал он, и слово было не требованием, а обещанием. Она успокаивается постепенно. Вдохи ровнеют, плечи опускаются. Они сидят в кровати, прижавшись друг к другу. Сакура уткнулась в его грудь, слышит ровный стук сердца, и это якорь. Его руки медленно гладят её по спине, тянет за собой тепло и ритм, в который хочется плыть. — Саске… — шепчет она, едва слышно. — Да? — отвечает он так же тихо, не опуская руки с ее спины. — Я очень боюсь возвращаться к прошлой жизни. Он не отвечает сразу словами. Сначала прижимает её сильнее, как будто вжимая в себя её страх, чтобы тот не мог выползти наружу. Его ладонь идёт к её волосам, он гладит затылок, потом спускается к щеке и с лёгким нажимом поднимает её лицо, чтобы она посмотрела ему в глаза. — Не сейчас, — говорит он мягко. — И не сама. Его голос надёжен, ровен. Он делает её маленькие страхи большими, чтобы можно было их разделить. — Мы будем возвращаться по частям. Сначала спокойный день. Потом маленькая прогулка. Никто тебя не потащит на интервью. Никто не выставит за дверь к публике. Я рядом, я закрою дверь, если будет нужно. Он перечисляет простые вещи, как рецепт. — Если захочешь, то не отвечаем. Если нужно отключаем соцсети. Я буду рядом на встречах, я буду ждать в машине, пока ты не решишь выйти. Мы выберем время, которое удобно тебе. Я возьму на себя разговоры с менеджерами. Если ты хочешь, я скажу им не трогать тебя. Говорит это спокойно, не обещая невозможного, только то, что действительно может сделать: быть рядом, прикрыть. Потом он целует её лоб, как печать на обещании, и ничто в комнате не дрожит так сильно, как её дыхание в этот момент. Он встаёт, идёт к тумбочке, наливает тёплой воды, возвращается с кружкой и протягивает ей. — Попей, — говорит простое, как лекарство, — я буду сидеть здесь, пока тебе не станет легче.

***

Она влетела в примерочную. Дверь хлопнула за ней, и мир почти тут же сжался до размеров этой тесной кабинки. Тёмная занавеска, зеркало в пол, и она. Сердце стучит в горло так, что кажется если хоть вдохнуть громче, то всех выдаст. Ей показалось. Или нет. Он. Наруто. Где-то рядом, между зеркалами и вешалками, слышался смех, такой знакомый, открытый, и в голове сразу всё перевернулось. Ситуация ужасная. Можно было бы вежливо встретиться глазами и улыбнуться. Можно было бы спокойно пройти объясниться. Но черт, она не готова. Совсем. Ни глаз, ни слов, ни запаха его парфюма на одежде, ни того, как он умеет поворачивать мир на один его взгляд. Стоять и ждать? Подождать, пока уйдет? Нет, идиотская идея. Саске в мужском отделе. Если Наруто решит пройти туда, они могут случайно наткнуться друг на друга. Представить, как они встречаются, и что тогда? Инстинкт затаиться, исчезнуть, не дать больше причин для разговоров, которые она ещё не готова вести. О господи, как его вообще отпустили? С его загрузкой, с его расписанием. Куда смотрит Цунаде? Почему у кого-то есть право носиться по городу, когда у неё и так сердце на ладан дышит? Несправедливо. Неправильно. И в то же время тонкая, глупая зависть: почему он может ходить по магазинам, а она должна прятаться в примерочной от собственного желания? Она прижалась лбом к холодному зеркалу, подперла руку у виска, стараясь унять дыхание. Дверь примерочной скрипнула, и Сакура собиралась выйти тихо, чтобы отдать место, улыбнуться, пройти мимо. Наверное, там очередь. Наверное, Наруто уже ушёл куда-то вглубь магазина. Она медленно приоткрыла створку, и в ту же секунду застыла. На неё смотрели большие, до боли знакомые голубые глаза Ино. Такие знакомые, что Земля под ногами немного скользнула: взгляд, который всегда умел найти её даже в толпе. Ино стояла с сумкой через плечо, морщась от света витрины, и от этой морщинки у Сакуры почему-то съежилось всё внутри. Они просто пялились друг на друга. Минута, растянутая и нереальная. Ничего не шевелилось, как будто мир решил подождать, пока они вспомнят, кто они друг для друга. Ино заорала на весь магазин, просто рявкнула: — Сакура?! — и тут же, словно испугавшись собственного голоса, прикрыла ладонями рот. Люди обернулись, кассиры притихли, кто-то уткнулся в телефон. Через секунду в проёме появился Саске, и на минуту он застыл, потому что увидел, как Наруто и Хината тоже вбежали, глаза большие, дыхание тяжёлое. Все трое словно вынесенные ветром остановились в одной линии. Момент растянулся, как тянется струна перед тем, как зазвучит. — Нашлась, — выдохнул Наруто, и в его голосе было такое облегчение. Плечи Хинаты дрогнули, будто кто-то снял с них груз. Саске выругался. — Блять, — и шагнул вперёд, закрывая Сакуру своим телом. Он встал между ней и остальными, плечи расправлены, ладонь на расслабленном кулаке. Сакура почувствовала, как весь воздух из комнаты куда-то ушёл. Сердце колотилось, щеки пылали, и она вдруг осознала, что все эти взгляды, шёпоты, случайные повороты голов, она для них сейчас словно выставленный предмет. Своими плечами, своим шарфом, своим голосом. Ей хотелось провалиться сквозь пол. — Сакура, — тихо позвала Хината. Она сделала шаг вперёд, но не ближе, чтобы не напугать. Ино не выдержала: — Сакура, Саске, какого хрена? Что происходит? Давай поговорим! Её голос разрезал воздух. Ино стояла с руками в боки, глаза большие, требовательные. На самом деле её голосе не было упрёка, была резко выраженная тревога и жалость, так что это сразу стало ещё хуже. Сакура села на корточки, скрюченная в примерочной с открытой дверью, и смотрела то на Ино, то на Хинату. Её губы тряслись, но звук не выходил. Наконец, она собрала голос в горле и выдавила: — Я… мне просто стало страшно. Я увидела его и… — слова путались, она делала паузы, будто выжимая воздух из себя. — Я не хотела, чтобы кто-то видел меня такой. Саске отошел давая ей высказаться. Ино медленно шагнула к ней, не торопясь, опустила руки и присела на корточки. Её лицо смягчилось. Она сжала Сакуру за плечи, резко, как будто хотела встряхнуть и вернуть обратно: — Слушай, не надо так. Мы тут. Мы с тобой. Чёрт, мы все с тобой. Хината подошла ближе, осторожно положила руку на руку Ино Её голос был тих и ровен: — Всё хорошо. Дыши. Ты в безопасности. Ничего не случится. — Слушай, Сакура, если надо мы уходим отсюда. Если хочешь останемся тут с тобой. Никто не появится. Я могу уйти за углом стоять, чтобы никто не подошёл. Саске посмотрел на Сакуру и впервые с тех пор, как они зашли в магазин сказал ровно, без лишних эмоций: — Если не хочешь говорить — не говори. Но ты не одна. Я рядом. Сакура кивнула почти незаметно, и Ино, Хината, Наруто одновременно облегчённо вздохнули. — Хорошо, — прошептала она. — Я выйду. Но потише, пожалуйста. — Тихо, — подтвердил Наруто, улыбнувшись. — Тихо как мышки. Ино подхватила Сакуру под локоть, Хината шагнула с другой стороны, Саске слегка присел в сторону, чтобы путь был свободен, и они вместе, шаг за шагом, вышли из примерочной.