Часть 6 - Противоречивые чувства

Обычный полдень где-то в лесу средней полосы, томительно разомлел под ласковым зноем. Воздух, горячий, густой, тягучий застыл в неподвижности, словно время решило сделать передышку. Солнце достигло своего пика, царствовало, заливая все вокруг ослепляющим золотом. Ленивый ветерок, изредка шевелил макушки сосен, и тогда по земле пробегала едва уловимая рябь. Пестрая лесная картинка природы жила своей непрестанной жизнью, двигалась, ежеминутно менялась. Тени от ветвей без устали бегали по замшелым валунам, рассыпанной хвое, по алым шапкам мухоморов, притулившихся у корней. Пахло нагретой корой, преющей листвой, земляникой - ее запах витал над полянами невидимым облаком, сладким и дурманящим, от которого у любого путника потекли бы слюнки. Солнце пробивалось сквозь густую листву косыми лучами, дробилось на сотни бликов, рисуя на мху причудливые узоры. Где-то высоко, в синей вышине, заливался жаворонок — его трель падала вниз серебряными каплями, вплеталась в общий гомон: стрекот кузнечиков, жужжание шмелей, тяжёлые вздохи старого леса, который жил своей, неспешной, вековечной жизнью. На опушке, где лес редел, открывая глазам пологий скат к ручью, лосиха с лосёнком щипали молодую поросль. Она то и дело вскидывала голову, дергала ушами — чутьё матери не дремало, но вокруг было тихо, мирно, и она снова опускала морду к сочной зелени. Лосёнок, ещё нескладный, на длинных ногах, тыкался в материнский бок, тянулся к самому сочному, и лосиха терпеливо отодвигала его носом, учила искать самому. Белка, рыжая, с кисточками на ушах, скакнула с ветки на ветку, замерла на мгновение, прислушиваясь к чему-то, крутанула головой — и снова исчезла в густой хвое, унося в дупло припасённый с утра орех. А в чаще, в малиннике, где воздух был особенно густым и пряным, возился медведь. Крупный, бурый, хозяин этих мест. Он завалился в кусты по-хозяйски, с треском и хрустом, лакомился ягодой, довольно посапывая и урча. Малина липла к морде, сок стекал по шерсти, и медведь то и дело облизывался, жмурился от удовольствия. Солнце грело спину сквозь редкие просветы в листве, шмели вились над головой, но не смели приблизиться — слишком большой тут был зверь, слишком грозный, чтобы даже насекомые рисковали с ним связываться. Где-то там, где лес начинал редеть, переходя в болотца и низины, впервые дрогнул воздух. Совсем чуть-чуть — так вздрагивает зеркальная гладь воды от упавшей капли. Но дрожь эта была холодной. Ледяной. Она прокатилась по лесу невидимой рябью, которую не уловить глазом, но которую всем нутром почуяло все живое. Одним разом, пара десятков птиц шумно, сорвались с насиженных мест и заметались в разные стороны, пронзая тишину тревожными криками. А следом пришло дуновение холода. Не та летняя прохлада, что прячется в тени, а нечто чужеродное: будто кто-то распахнул дверцу морозильной камеры, и от туда потянуло осязаемым стелющимся по земле морозом. Лосиха, до этого мирно щипавшая траву, резко вскинула голову, раздувая чуткие ноздри. Утробный, низкий звук вырвался из ее груди, и она, подталкивая носом детеныша поспешила увести его прочь, туда где лес еще хранил привычное тепло. А холод тем временем наливался плотностью, становился почти живым. Трава у подножия деревьев начала покрываться серебристым инеем, он жадно пополз вверх по стволам, охватывает корни, лишая кору привычного тепла. Шум леса утихал, словно природа затаила дыхание, и на смену ему пришел  звук, невозможный в это время года — сухой треск промерзающих до самой сердцевины деревьев. Пятно инея медленно, но неудержимо разрасталось, захватывая сотни метров вокруг, превращая растения и камни в неподвижные, будто стеклянные скульптуры, скованные ледяным безмолвием. Там где деревья редели, открывая взгляду поросший холм, прямо в воздухе, на высоте примерно трех метров над землей, возникло едва заметное мерцание. Картинка исказилась, поплыла, будто смотришь на нее через раскаленный воздух в летний день, только жаром тут не пахло. Тонкая трещина прорезала саму ткань мироздания, повиснув в пустоте, и из нее тот час засочился черно-фиолетовый туман, тяжелый, как предчувствие беды. Он стекал вниз ленивыми щупальцами, и там, где касался земли иней покрывался россыпью темных искр. Никакого грома, никаких резких звуков — только низкочастотный, от которого у всего живого заложило бы уши, да редкий треск умирающих в ледяном плену деревьев. Трещина неумолимо расширилась, превращаясь в зияющий разрез, вскрывающий реальность. Края его затвердели, сделались острыми и прочными, а изнутри потянуло мерзким, гнилостным запахом, каким не пахнет ни один лесной овраг или болотистая трясина. Это было дыхание чего-то древнего, голодного и не знающего солнца — оно сочилось наружу вместе с туманом,  и каждый, кто оказался бы сейчас поблизости, почувствовал бы, как ледяной ужас заползает под кожу. Постепенно иней покрыл абсолютно все в радиусе нескольких километров. Лес еще каких то пол часа назад зеленый и полный жизни, теперь выглядел как ледяная декорация к фильму ужасов: ветви побелели, заострившись, точно бритвы, травинки превратились в хрупкие стеклянные копья, хрустели под невидимыми шагами стужи, пар изо рта у замерзающих насмерть мелких зверьков. Медведь, находившийся в малиннике неподалеку, шумно втянул носом воздух. Звериное чутье кричало об опасности, так громко, что шерсть на загривке встала дыбом, но инстинкты не знали, как реагировать на подобное. Он тяжело поднялся на задние лапы, всматриваясь в сторону пролома маленькими настороженными глазами, и грубые подушечки его лап покалывало от невиданного, противоестественного мороза. Вспышка движения у самого пролома — настолько стремительная, что глаз не успевает зафиксировать, лишь смазанный силуэт, тень, обгоняющая свет. Медведь даже не дернулся, просто замер. И потом... Его дыхание оборвалось, застыв в груди ледяным комом, более не способное возобновиться. Сердце сделало еще пару судорожных ударов по инерции и остановило свою работу насовсем. Тяжелая туша дрогнула и рассыпалась на несколько частей, которые еще пытались удержаться скрепленными друг с другом, повинуясь привычке живого тела, но тщетно. Срезы оказались чистыми, идеально ровными, кровь не успела брызнуть, она замерзала в разрезах мгновенно, превращаясь в темно-красный лед, поблескивающий, как драгоценные камни. Воздух над растерзанной тушей заполнился клокочущим,  бурлящим звуком — не то стоном, не то урчанием, в котором угадывалось почти довольное удовлетворение. Этот звук не мог принадлежать ни одному существующему живому существу, что когда либо ступало по земле. Прямо над останками материализовалось нечто. Бесформенная туша, в два раза превышающая размеры погибшего медведя, переливалась буграми серой слизистой кожи. Они то выпячивались, то впадали, словно тварь дышала всем телом разом, не имея при этом ни носа, ни рта, ни глаз. Она вообще не имела ничего, что напоминало бы лицо — только серый бельмастый мешок, пульсирующий в такт невидимому ритму. Шесть тонких, но жилистых конечностей отходили от этого мешка, каждая с отчетливо прорисованными мышцами, перекатывающимися под слизью. На четырех из них тварь держалась, они были подобием паучьих ног, длинные узловатые, пугающе быстрые, покрытые той же белесой кожей, из которой состоял мешок. Каждая оканчивалась острым отростком, цепким и сильным, позволяющим этому мешку без труда карабкаться, и молниеносно перемещаться по земле. Еще две конечности висели в воздухе спереди, они были немногим короче остальных, но куда опаснее: они оканчивались костяными лезвиями, острыми, как скальпели, и сейчас слегка подрагивающими в нетерпеливом предвкушении резни. Немного постояв над останками своей жертвы, словно все еще не веря своей удаче, существо замерло, проводя, невообразимый обычным разумом, процесс сканирования округи, ощупывая пространство какими то своими неведомыми органами чувств. А затем слегка склонилось над кусками промерзшей плоти. Внизу брюха медленно раскрылась черная зияющая дыра. Беззубая, влажная, она хищно втянула в себя первый кусок - медвежью ногу с обледенелой шкурой. За ним второй, третий. Пасть вбирала их внутрь мешка, пряча за серыми складками и куски мяса исчезали в черном провале, словно в бездонном колодце. Стоило им попасть внутрь существа начинался стремительный процесс растворения. Ни костей, ни зубов, ни когтей -  кислота в ее желудке переваривала все без остатка. И, не смотря на ледяной панцирь, покрывший жертву, существо не могло допустить потери ни единого куска мяса от своей первой трапезы в этом мире. Будто было слишком гордо. И конечно потому, что оно было очень голодно. Вокруг существа клубилась бурая дымка с фиолетовыми вкраплениями — ядовитая, тяжёлая, она пульсировала в такт его странному «дыханию», то сжимаясь вокруг серой туши, то расширяясь на полшага. От неё исходило ощущение абсолютной чужеродности, будто само присутствие здесь этой твари было оскорблением мироздания. Это не просто хищник, это ошибка эволюции, существо из мира, где никогда не рождался свет. Переварив добычу, существо издало низкое, вибрирующее урчание, которое, если прислушаться, можно было принять за довольное. Оно прошлось по ледяному лесу пульсирующей волной, заставляя уцелевшие ветви подрагивать в такт. Ему нравилось здесь. Воздух, хоть и казался нестерпимо тёплым после родного холода, был насыщен жизнью — сочной, тёплой, бьющей ключом. Дышалось легко, почти пьяняще легко, не то что в том аду, откуда оно выбралось. А главное — столько еды. Её запах струился отовсюду, дразня голод, который не утолить одним медведем. Совсем скоро эта земля станет его охотничьими угодьями. ### Адель, взвинченная и напряженная до предела, наконец позволила себе рухнуть на огромный диван, который они с Кэсси не так давно выбирали вместе. Тело сразу распласталось в мягкости, но мышцы все еще были зажаты. Она держала перед лицом мобильник, снова и снова  перечитывая сообщения от подруги. Пальцы слегка подрагивали, когда она прокручивала переписку вверх и вниз, будто надеясь найти между строк что-то, чего не заметила раньше. Адель провела в "призраке" Слишком долго, и когда к вечеру она наконец заставила себя вернуться домой, в квартире было пусто. Ни Кэсси, ни демона уже не было. “Ушли гулять, — светилось в последнем сообщении. — Не жди, потом работа.” Быстро напечатав несколько сообщений для Кэсси — коротких и сдержанных, без намека на ту бурю, что бушевала внутри, она мысленно отложила свою миссию до следующего дня. Девушка была истощена, организм требовал подпитки. Адель не особо искушенная в готовке, открыла холодильник и уставилась туда стеклянным взглядом. Зацепившись за панированную куриную грудку,  которую оставалось только пожарить, кивнула сама себе. — Сойдет.   Вскоре  кухня, да и вся квартира заполнилась уютными звуками шкварчащего масла и ароматом свежей жареной курочки. Что-то в этом было до смешного домашнее, нормальное, человеческое. Когда мясо жарилось, она снова проинспектировала холодильник, на этот раз глубже, за многочисленными баночками, бутылочками с маринадами, которыми Кэсси забивала все пространство, в самом углу обнаружилось сокровище. Немного подвядшие, но еще съедобные  овощи: помидор, половинка перца. А главное — банка безалкогольного пива, запрятанная так хитро, будто кто-то (скорее всего Кэсси) специально хотел ее сохранить для особого момента. Адель хмыкнула, доставая находку. Пиво было холодным, пальцы сразу стали влажными от  конденсата. Она поставила его на стол, рядом порезанные овощи и курицу, и оглядела эту  простую, домашнюю картину: еда, напиток, тишина пустой квартиры. "А хотела держаться подальше от сюда..." — пронеслось в голове, и кусок курицы с неприятной  тяжестью провалился в горло. Адель буквально кожей чувствовала, будто за стенами этой  тихой и уютной квартиры ее подстерегала настоящая буря. Она нарастала где-то там, в вечернем городе, медленно, но неумолимо приближаясь к её убежищу. Демоны, казавшиеся такими далёкими, почти мифическими, теперь оказались как никогда близко. Они дышали в затылок, смотрели с экрана телефона, сидели на её диване, пили её кофе и смотрели на неё своими невозможными глазами. Люди с непостижимыми способностями, о существовании которых она знала, но старалась не думать, теперь стали частью её повседневности. Всё это угрожало привычному устою жизни. Тому хрупкому равновесию, которое она выстраивала годами, сбежав из клана, спрятавшись в этом городе, найдя Кэсси и «Призрак». А теперь мир вторгался в её убежище, и стены, казавшиеся такими надёжными, вдруг стали тонкими, как бумага.К ее счастью хотя бы навязчивый голос в голове замолчал. Будто напитанная кровью сила, образовала вокруг ее сознания глухую стену. От этого на душе  становилось, хоть немного, Это делало ее самоощущение чуть лучше. Кровавый коктейль давал лишь короткую передышку — пару вечеров относительного  покоя, а потом недуг наверняка нахлынет с новой утроенной силой. Так было всегда. Будет и сейчас. Поэтому она могла насладиться этой тишиной. И погрузиться в собственные мысли, непривычно ясные, для ее воспаленной психики. Закончив с ужином, Адель отодвинула тарелку и решила не откладывать активных действий, взяла телефон в руки написала подруге. Кэсси появилась в сети почти мгновенно, будто только и ждала сообщения. Адель осторожно, словно пробуя почву на прочность, поинтересовалась планами подруги на завтра и ближайшие дни. Пара нейтральных фраз, ничего лишнего. А потом, сделав глубокий вдох, она мягко, почти невзначай высказала желание познакомиться с Клайдом. «Знаешь, я подумала… может, пора уже перестать быть букой? — набирала она, тщательно подбирая каждое слово. — Если он тебя делает счастливой, я хочу хотя бы попытаться дать ему шанс. Поддержать твой выбор». Она намеренно избегала прямых формулировок, оставляя пространство для манёвра. Пусть Кэсси сама дорисует эту картину — подруга, которая наконец смягчилась, которая хочет быть рядом, которая готова принять её демона. Палец завис над кнопкой отправки. Адель выдохнула и нажала. «Будь что будет», — подумала она, откладывая телефон экраном вниз, чтобы не видеть мгновенного ответа. Но Кэсси не заставила себя ждать. Стиль ответов Кэсси изменился мгновенно — сообщения стали радостными, оживлёнными, полными тех дурацких смайликов, которыми эльфийка обычно сыпала, когда была по-настоящему счастлива. Она тут же связалась со своим новым парнем, и буквально через пару минут пришёл ответ: оба поддержали идею вампирши с таким энтузиазмом, будто ждали только повода. Адель, с лёгкой, почти хищной ухмылкой, потерла ладони и сделала большой глоток из баночки пива. Холодное, чуть горьковатое, оно приятно освежало горло, пока она обдумывала следующие слова, следующий ход в этой сложной партии. Но Кэсси опередила. Сообщение прилетело раньше, чем Адель успела написать хоть букву. «Клайдио приглашает нас на обед завтра! В его любимый ресторан! Напишу около часу дня.» Адель замерла на секунду, перечитывая эти строки. Любимый ресторан. Значит, место, где он чувствует себя уверенно. Где он на своей территории. Где, возможно, легче просчитать его слабые места. Слегка взволнованная, но скорее азартом, чем страхом, она просто ответила: «Тогда до завтра». И положила телефон экраном вниз. Резко, окончательно, отрезая себя от этого разговора. Не желая больше отвлекаться от тех бесценных минут тишины и спокойствия, которые подарил ей сегодняшний вечер. Завтра начнётся новая игра. А сегодня она хотела просто побыть собой. Адель доела оставшиеся овощи, машинально жуя и глядя в одну точку, а потом грациозно подхватила пальцами банку с пивом и бесшумно поплыла в свою комнату. Ложиться спать было рано, да и сон всё равно не шёл — мысли роились, как потревоженные осы. Поэтому, когда внутри привычно заныло знакомое, почти забытое за последние дни желание, она не стала сопротивляться. Рисование. Единственное, что всегда приводило её в порядок. Усевшись перед потрёпанным деревянным мольбертом — старым, верным, помнившим ещё те времена, когда она только начинала, — она прикрепила к нему большой, девственно чистый лист. Откинула голову назад, прикрыла глаза и медленно провела сухой кистью по бумаге. Просто линия. Просто движение. Так она всегда делала, когда нужно было решить, что рисовать. Рука сама искала образ, подсознание выбрасывало на поверхность то, что пряталось глубоко внутри. Активных заказов сейчас не было. Никто не дышал в спину, не торопил, не требовал «мрачнее и детальнее». Можно было позволить себе нарисовать что-то для души. В голове начал проступать образ. Сначала размытый, едва уловимый, а потом всё чётче — мягкие черты лица, длинные ресницы, почти светящиеся зелёные глаза. То чувство спокойствия и безопасности, которое подарил ей сегодня Экз, разливалось по телу тёплой волной, и руки сами потянулись к холсту. Девушка не смешивала краски, ее выбором всегда оставался густой, насыщенный черны. Графичные, контрастные рисунки, сделанные парой мазков почти сухой кистью, оживали под ее пальцами. Дышали, смотрели. Она  небрежно приложила кисть острыми ворсинками к бумаге и провела несколько плавных  волнистых линий. Они тут же сложились в непослушную темную прядь, ту самую, что обычно падала на лицо перевертыша, когда он склонялся над стойкой. Легким движением она наметила точеную бровь и пронзительный взгляд из под длинных густых ресниц. И тут будто изменяя себе, рука  потянулась к зеленому цвету. Он смешался с черным разводами, и девушка добавила в глаза несколько изумрудных искр. Мерцающих, живых, тех, что видела сегодня, когда он смотрел на неё в полумраке «Призрака». Рисуя его она снова и снова прокручивала в голове сегодняшние события. Их общение, полное недосказанности. Его приятный, чуть отстраненный голос. Взгляд, смотрящий будто откуда то из  далека, из тех глубин, куда она пока не решалась заглянуть. На бумаге проступал не просто портрет. Проступало что-то большее. То, чему она пока боялась дать имя. Хоть способ рисования казался достаточно простым, на каждое действие у Адель уходило  достаточно времени. Она не торопилась. Выстраивала каждый следующий шаг вдумчиво, вспоминала каждую черточку его сложносочиненного лица. Почему-то ей не хотелось упустить ни одной детали того образа, что рождался в ее воображении. Будто от точности этого рисунка зависело что-то важное. Будто, запечатлев его на бумаге, она сможет наконец понять — кто он для неё? Рисунок не был закончен. И возможно он никогда не стал бы точной копией Экза, слишком сложной была его натура, слишком ускользающей. Но через какое то время на нее смотрел, слегка искоса, и словно оценивающе, прекрасный и загадочный парень. Не совсем он, но уже и не просто образ. Она еще  раз проследила за аккуратными линиями, очерчивающим губы, нос, подбородок. Чёткие, уверенные, живые. И, абсолютно довольная результатом, в очередной раз вытерла запачканную кисть салфеткой. Воду она не использовала ни разу принципиально, привычно, и поэтому баночки рядом с ней не было. Взгляд упал на ничем не выделяющуюся дверь в стене собственной комнаты. Покрашенную той же серой краской, что и стены, а потому почти полностью теряющуюся на них. Только небольшая черная ручка выдавала существование еще одной комнатки, прямо тут, в ее владениях. Адель поднялась, бесшумно пересекла комнату и толкнула дверь. За ней скрывалась маленькая, тесная ванная, которую она обустроила специально для себя. Она включила воду и принялась отмывать кисть. Её движения были неспешными, почти медитативными. Чувствуя внутри невидимую, но такую ощутимую поддержку сильного и древнего существа, она наконец позволила себе расслабиться. Прийти в себя после этого бесконечного, выматывающего дня. Решив закончить этот день горячим душем, она с легким  удивлением обнаружила, что вся перемазана черной краской. Пальцы автоматически растерли липкий след по коже, оставляя новые, еще более размазанные полосы. И вдруг в памяти вспыхнуло непрошеное воспоминание. Яркое, болезненное, вырвавшееся из темноты, куда она старательно его задвигала. Её отражение в зеркале. Всего два дня назад. То же лицо, те же глаза. Но вместо чёрной краски — красные, запёкшиеся разводы крови. На щеках, на шее, на пальцах. Чужой крови. Она обхватила себя за худые плечи, и почувствовала, что каждое мышечное волокно в ее теле  натянулось, как струна. Грусть накатила тяжелой удушающей волной. Почему-то её спокойствие никогда не длилось долго. Только-только она позволила себе расслабиться, поверить, что всё может быть хорошо, — и что-то снова вцеплялось в неё мёртвой хваткой. Нахмурившись она принялась судорожно думать: «Нужно придумать, что делать дальше. Пока „он“ молчит. И придерживаться плана, не обращая на „него“ внимания». Она специально выделила это «он» в мыслях, отделяя голос от себя, делая его чужим, внешним врагом. Поразительно, как он умел застать её врасплох. Всегда в самый неподходящий момент. Всегда когда она почти забывала. «Неудивительно, — пронеслось следом, ледяное и неизбежное. — Он ведь часть меня…» Противный голос голос появился сразу, как она сбежала от жизни среди темных существ. Будто та часть прошлого, от которой она отказывалась, нашла способ остаться с ней навсегда, поселилась прямо в голове и теперь комментировала каждый шаг, каждое решение, каждую слабость. Она стыдилась его, до физической боли в груди. Никто кроме нее самой не знал, о его существовании. Даже Кэсси, даже Экз, те, кому она доверяла больше всех, были в неведении. Потому что признаться в этом значило признаться в собственной неполноценности. В том, что она сломана. В том, что внутри неё живёт кто-то чужой и злой. Поэтому и к врачу за  постановкой диагноза девушка не спешила. Упрямо, отчаянно пыталась справляться своими силами. Заглушала голос кровью, работой, рисованием, общением с теми, рядом с кем он замолкал. Выстраивала хрупкие мостики к нормальности, надеясь, что однажды они приведут её туда, где голоса нет. Узнать официальное определение собственного безумия было выше её сил. Потому что одно дело — знать внутри, что ты ненормальная. И совсем другое — услышать это от человека в белом халате, который поставит печать, выпишет рецепт и навсегда закрепит за тобой этот статус. Она не была готова. Может быть, никогда не будет. В следующий момент она уже лежала в постели. Адель чувствовала, что с завтрашнего дня все изменится. И проваливаясь в теплые объятия сна, она мысленно вызвала образ Кэсси - живой, смеющейся - и тихонько  улыбнулась ему в темноту. Медленно она заснула. Адель любила поспать — это было её маленькое, почти человеческое удовольствие. Все ночные часы она старалась использовать по максимуму, выжимая из них каждую минуту сладкого забытья. Не смотря на то, что она была выходцем из "темного" народа  вампиров, солнечные лучи не были для нее смертельны. Никакого пепла, никакой мучительной смерти, как для других ее сородичей. Солнце просто было. Оно грело, светило, иногда слепило, но не убивало. И словно создавая собственный акт протеста против своей природы, она жила, двигалась, в основном только днем. Ночью — спала, как нормальный человек. Днём — бодрствовала, впитывая свет, который по всем законам её вида должна была ненавидеть. Особенно манила её абсолютно ясная погода. Когда небо пронзительно-голубое, когда солнце заливает всё вокруг золотом. В такие дни Адель чувствовала себя почти нормальной. Живой. Новое утро началось с уже привычного, почти необходимого ритуала. Адель рывком распахнула шторы впуская в комнату поток солнечного света, и на секунду зажмурилась от ослепительной белизны — на небе не было ни облачка. Это было лучшим лекарством, от воспоминаний о двадцати пяти годах, проведенных под землей, в сырых и темных катакомбах под городом. В которых обитали сотни других вампиров, и других темных рас. Она стояла у окна, впуская в себя это тепло, и твердила себе то, что твердила каждое утро на протяжении уже нескольких лет: «Я не такая. Я отличаюсь от них. Я не убиваю. Я не питаюсь людьми. Я не стала монстром». Она не умирала, чтобы стать такой. Не проходила через обращение, через ту грань, после которой возврата нет. Она просто родилась вампиром — и всю жизнь доказывала, что это не приговор. У неё были родители. Когда-то, в другой жизни, которую она почти не помнила. Возможно, они оба были вампирами. А возможно — только отец, которого она знала совсем недолго, будучи маленькой. Те редкие, обрывочные воспоминания, что сохранились в памяти: сильные руки, низкий голос, взгляд, в котором смешивались любовь и что-то ещё — тёмное, тяжёлое, невысказанное. Пока он еще был жив. Если конечно можно назвать жизнью существование обращённого в вампира. И он был силен. Это Адель помнила точно. Эта сила передалась и ей. До сих пор она толком не знала об иерархии в той семье, из которой сбежала. Кто стоял выше — её отец или его брат? Те, кто еще будучи людьми были родными, делившими одну кровь, одну колыбель, одну судьбу. А потом смерть разделила их по-настоящему. После окончательной гибели отца дядя встал во главе большого клана. И был он высшим вампиром — тем, перед кем склоняли головы даже самые древние. Тем, чья власть простиралась на многие километры подземелий и на многие столетия вперёд. Адель унаследовала только его фамилию. И вечный страх, что однажды он вспомнит о её существовании. То рвение, с которым он мечтал заполучить Адель в свои владения, вызывало у нее тошноту даже спустя годы. Она была для него не племянницей, не родственницей, не живым существом — она была ресурсом. Маленьким, хрупким мостиком в мир дневного света. Ключом к увеличению числа сородичей, способных жить под солнцем, не рассыпаясь в пепел. Он всегда стремился наращивать свою мощь и влияние. Копил силы. И Адель должна была стать его главным козырем, если бы согласилась. Наверно он был в ярости, когда в один  день девушка просто сбежала из клана. Не прощаясь, не объясняя, не оглядываясь. Просто исчезла в ночи, растворившись в лабиринтах города, который выбрала наугад. Она забралась на самый дальний уголок огромного мегаполиса, туда, где пахло людьми, свободой и жизнью. Где позже, совершенно случайно, встретила Кэсси. Комната снова поприветствовала ее мрачной меланхолией серых стен. Хоть стены и были серыми, яркие пятна света, падающие на них, раскрывались каким то особенным, теплым  золотом, Адель, как художница, каждый раз подмечала эти тонкие переливы. В голове кружились мысли — лёгкие, почти воздушные, совсем не похожие на те тяжёлые, липкие, что обычно преследовали её по утрам. "А что, если я бессмертна, как другие вампиры? — подумала Адель, проводя расчёской по длинным чёрным волосам. — Бессмертная  художница... Только я и века, которые я могу посвятить творчеству..." Она замерла на секунду, представив эту картину. Бесконечные холсты, сменяющиеся эпохи, стили, лица. Возможность учиться вечно, совершенствоваться вечно, никогда не останавливаться из-за старости или болезней. "Надо обязательно расспросить у Кэсси, каково это, и что нужно будет действовать дальше...” Адель делала привычные для любой девушки утренние дела и размышляла. Расчесав волосы, заправила пряди за уши, накинула длинную домашнюю серую футболку, почти до колен. Простая, повседневная рутина, которая помогала мыслям течь ровно и спокойно. “Так, вот о чем я могу думать, когда в голове не кричит этот дурацкий голос. — Отметила она про себя и слегка поникла. Потому что голос возвращался всегда. Это был лишь вопрос времени. “Теперь придётся чаще видеться с Кэсс, и с… с Клайдом. — Она запнулась на его имени, будто споткнулась о невидимую преграду. — Голос будет появляться реже…” Это была правда. Рядом с сильными существами — с Кэсси, с Экзом, даже с этим демоном, её внутренний монолог затихал. Будто чужая энергия глушила его, не давала пробиться. Значит, придётся терпеть. Ради тишины в голове. Ради возможности просто жить. Ради защиты Кэсси и слежки за ее парнем. Четко вспомнив, что телефон все так же лежит под подушкой, Адель запустила туда руку и вытащила его, проверяя не просмотренные уведомления. Ничего важного. Пара сообщений от Кэсси с смайликами, уведомление из приложения с доставкой еды, спам из магазина косметики. Она положила мобильник на более очевидное место — прикроватный столик. Теперь его хотя бы видно. С облегчением выдохнув, Адель лениво поплелась на свидание со своим возлюбленным. С тем, кто никогда не предавал, не обманывал и не задавал лишних вопросов. С крепким чёрным кофе с каплей молока — последним, самым важным штрихом в портрете её идеального утра. Кофемашина заурчала, приветствуя хозяйку, и вскоре кухню заполнил тот самый аромат, ради которого стоило просыпаться. И вот она уже крутит перед лицом чашку, наполненную темной жидкостью, глубоко вдыхая горьковатый, бодрящий аромат. "Оставлять их вдвоём вообще не вариант...” Обжигающий глоток отрезвил сознание. Пальцы нервно обхватили горячий фарфор. "И сегодня, и завтра, и всегда... Что же тогда делать?.. Не  могу же я постоянно быть рядом с ними..." В глазах отражалась тёмная, почти бездонная гладь кофе. План созревал медленно, как пузырьки на ее поверхности. Надо действовать. Но как? Ладно сначала — ещё один глоток. Адель допила кофе, быстро ополоснула пустую кружку. Вкус ещё оставался на языке, горьковатый и тёплый, но мысли уже унеслись далеко. В голове зрел скудный,  но дерзкий замысел под кодовым названием "Шпионаж". Притворяться человеком — это было их с Кэсси тайным оружием, их общей игрой, которой они развлекались годами. Гулять по обычным, незащищённым магией районам. Сильно восточнее центра и канала, там, где кончались туристические тропы и начиналась настоящая жизнь города, существовала своя, тончайшая магическая сеть. Она окутывала всё вокруг невидимой паутиной, не для защиты, а для наблюдения. Для тех, кто умел её чувствовать. Адель умела. И эта сеть должна была помочь ей выследить демона. Понять, кто он на самом деле. И что ему нужно от Кэсси. "Кэсси ни за что не выдаст наши  секреты демону... — подумала Адель, уже переместившись в комнату и перебирая вещи в шкафу. — Да и не подозревает она, что  его чары на меня не действуют." И тут над ней словно зажглась маленькая лампочка: "Надо  держать эту маску. Пусть думает, будто чары работают, будто бы я ревную..." С новым приливом решимости она начала вываливать на кровать  лучшие наряды. Нужно выглядеть безупречно, чтобы сыграть роль влюбленной дурочки. Выбор стоял между двумя вариантами. Черное платье — любимое, но... оно до сих пор хранило  едва уловимый запах крови Чарльза. Адель передернула плечами и выбрала фиолетовый  комбинезон с изящным поясом. Верхняя его часть выглядела как рубашка с коротким рукавом,  а нижнюю составляли шорты до середины бедра. Глубокий фиолетовый удивительным образом подчеркивал розоватый оттенок ее бледной  кожи. "Не бледная поганка, а хотя бы просто бледная,” — усмехнулась она своему отражению.  Макияж — естественный, лишь подчеркнутый тонкими фиолетовыми стрелками, делающими взгляд более глубоким и загадочным. Встав перед зеркалом, Адель вгляделась в свои черные бездонные глаза. В них как и всегда плескалась тьма, в которой тонули все, кто осмеливался смотреть слишком долго. Но сейчас она напустила на себя слегка обиженный вид, надула губки, чуть нахмурила брови, и это простое движение сделало её личико в разы милее и наивнее. Скрестив руки на  груди она выгнула спину, принимая позу капризной девчонки, которую обделили вниманием. В этом образе, с этими глазами и этим выражением лица, она была уже не вампиршей, не беглянкой, не убийцей — а просто юной пигалицей, которая ревниво следит за отношениями лучшей подруги. “А может улыбка... — пробормотала она, примеряя перед зеркалом разные выражения. Уголки губ поползли вверх, но вышло натянуто, фальшиво. — Нет, не смогу я долго ему улыбаться... Сразу раскусит.." И тут в голове вспыхнула картинка. Яркая, чёткая, как кадр из фильма: кухонный шкафчик с диковинками Кэсси. Там, за стеклянной дверцей, хранились магические артефакты, собранные эльфийкой за долгие годы скитаний по чужому для неё миру. Амулеты, обереги, странные безделушки неизвестного назначения. Дрожащими пальцами она открыла шкафчик, перебрала несколько вещиц и достала бронзовый кулон в виде маленькой молнии. Старый, потемневший от времени, но всё ещё хранящий в себе отголосок силы. Она надела его на шею, спрятав под рубашку. Холодный металл приятно коснулся кожи, напоминая, что она не беззащитна. «Хоть какая-то защита», — подумала Адель, вспоминая, как этот артефакт иногда предупреждал слабыми разрядами о приближении опасности. Резкий, пронзительный звук разрезал тишину квартиры, и сердце Адель ёкнуло, пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Она подпрыгнула на месте, едва не опрокинув стул, и бросилась к устройству. Ноги подскользнулись по гладкой кухонной плитке — пришлось ухватиться за столешницу, чтобы не растянуться на полу. Грациозно, ничего не скажешь. На экране лаконично высветилось: "Выходи!" Адель глубоко вдохнула, поправила спрятанный кулон под одеждой и бросила последний  взгляд в зеркало прихожей. "Ну что, пора..." — прошептала она себе, направляясь к выходу. Спуск занял слишком мало времени, чтобы Адель успела как следует выровнять дыхание. "Я  сильный вампир, мне хватит силы с легкостью разорвать этого мелкого демона... Мне нечего бояться." —  Успокаивала она себя, следя как цифры на табло лифта сменяли друг друга в бешеном темпе. Восемь... семь... шесть... Сердце билось где-то в горле, заглушая ровный гул механизма. Зеркало в вестибюле отразило хрупкую девушку с огромными, полными тревоги глазами. Адель замедлила шаг, разглядывая свое отражение. Кого она пыталась обмануть? Эту испуганную девочку в зеркале? Себя? Демона? «Несколько глубоких вдохов…» — мысленно приказала она, расправила плечи и прикрыла веки. Хотелось побыть еще минуту без маски, в темноте. Открыв глаза, она наполнила взгляд томной, почти меланхоличной глубиной. Тёмно-карие глаза заиграли таинственными переливами — в них больше не было тревоги, только холодная, спокойная уверенность хищницы, готовой к игре. Адель поправила сумку на плече, ощутила холод кулона под тканью и решительно вышла из здания. Воздух ударил в лицо плотной стеной обеденного жара. Город плавился под июльским солнцем, асфальт дрожал маревом, но Адель лишь прикрылась ладонью от слепящего света, сканируя улицу взглядом. На противоположной стороне, возле дорогого автомобиля с тонированными стёклами, находилась слишком вычурная пара. Критически близко друг к другу стояли двое — высокие, статные, до неприличия ухоженные блондин и блондинка. Идеальные волосы, идеальная одежда, идеальные позы. Почти вплотную, но не касаясь друг друга, будто разделённые невидимой, но непреодолимой гранью. Адель привыкла воспринимать мир через ауры. Для нее они раскрывали все: от  принадлежности какой либо расе и уровня силы, до сиюминутного настроения. Это было так же естественно, как для людей — слышать или видеть. Аура Кэсси, ослепительная и мощная, вспыхнула сразу, она вихрилась золотисто-зелеными всполохами, будто подпитываясь  самим солнечным светом. А вот энергию демона вампирша, как и ожидала, не чувствовала  вовсе. Ни эмоций, ни вибрации, ни намека на присутствие. Он был пустым сосудом, оставалось изучать его лишь глазами. — Адель! — Звонкий, радостный голос сногсшибательной блондинки разрезал уличный шум, заставив пару прохожих обернуться и застыть с открытыми ртами. Тревога, ещё секунду назад сжимавшая грудную клетку ледяными тисками, мгновенно рассеялась. Адель перешла в наступление — подбородок выше, взгляд надменный, походка твёрдая. Она пересекла дорогу и направилась к ним, настраивая себя на нужную волну. — Взял отгул в театре? — вырвалось у неё, едва она приблизилась. Слова упали в знойный воздух колкостью, которой она не планировала. Адель тут же потупилась, мысленно коря себя за неуместную язвительность. Но в ответ раздался лишь звонкий, искренний смех эльфийки. — Вот и я вчера то же самое сказала! — Кэсси сияла, но Адель, привыкшая читать подругу как открытую книгу, сразу заметила неладное. Радость эльфийки была слишком напыщенной, слишком громкой, а сердце — она слышала его отчётливо — стучало неестественно часто, будто после долгого бега. Клайд едва заметно улыбался, наблюдая за этой сценой. Дорогая белая рубашка и бежевые широкие брюки плохо сочетались с потрёпанными кроссовками, но его это, похоже, ни капли не смущало. Он стоял расслабленно, чуть склонив голову, и в его серебристых глазах плясали искорки — то ли веселья, то ли любопытства. В первую нашу встречу я как раз возвращался с одного маскарада, — слегка оправдывался он, будто сбитый с толку её прямотой и этой внезапной колкостью. В его голосе не было обиды, только лёгкое, почти человеческое смущение. — Привет, Аделин. Адель впилась в него взглядом, пытаясь найти хоть одну зацепку, хоть один намёк на ту чудовищную сущность, что должна была скрываться под этой идеальной оболочкой. Но его эмоции казались слишком уж реальными. Ничего демонического — просто привлекательный мужчина, слегка неуместный в этом районе со своими маскарадными историями и потрёпанными кроссовками за тысячу евро. — Привет, — удерживала на лице отрепетированное выражение Адель, не отрывая взгляд от  парня, — Прости, мой мозг постоянно генерирует столько язвительных комментариев, что я  едва справляюсь Жест вышел естественным, почти кокетливым — она тренировала его перед зеркалом добрых полчаса. Кэсси загадочно переводила взгляд с Адель на Клайда. На ее лице застыла хитрая довольная улыбка. Она  сладостно прощебетала что-то про ресторан, про то, как давно хотела сюда попасть, про какое-то особенное блюдо, которое Клайд обещал ей показать. Адель не расслышала ни слова.. Всё её внимание притянул расстёгнутый воротник рубашки Клайда. Одна пуговица — небрежная, случайная, но от этого ещё более провокационная. Взгляд сам скользнул по плавным линиям шеи, по выступающему кадыку, по той ложбинке, где кожа казалась особенно тонкой, особенно уязвимой. И там, под этой тонкой кожей, Адель уловила нечто странное. Напор жизненной силы, исходящий от его крови. Он был не просто сильным, он был чудовищным. Казалось, её было слишком много — густой, вязкой, дурманяще насыщенной. Она пульсировала в такт его сердцебиению, манила, обещала что-то такое, от чего у вампирши перехватывало дыхание. Адель пыталась понять эти ощущения. Проводила параллели с тем, что чувствовала раньше, с другими существами. Но ничего подобного не было никогда. Ничего даже близко. Кровь демона. Она пахла иначе. Жила иначе. Стараясь не задерживать на нём взгляд слишком долго, Адель смущённо отводила глаза каждый раз, когда их взгляды встречались. Но через секунду они снова возвращались к этому проклятому воротнику. К этой шее. К этой пульсирующей жилке. Стараясь не задерживать на нем свой взгляд слишком на долго, она смущенно  отводила глаза, когда их взгляды встречались. «Чёрт, — подумала она. — Только не это». Но Адель даже не подозревала, что именно эти взгляды — эти вкрадчивые, смущённые, полные неподдельного замешательства взгляды — делали её роль влюблённой девушки куда более правдоподобной, чем любой отрепетированный жест. Она не играла. Она реально терялась рядом с ним. Это и стало лучшей маскировкой. Под напористым, хитрым взглядом эльфийки щёки Клайда слегка порозовели. Будто они оба, и Кэсси, и он сам, внимательно следили за тем, как Адель реагирует на демона Кэсси снова рассмеялась: — Клайдио предлагает поехать в Эллизиум... Адель невинно опустила глаза, скрывая замешательство. Длинные ресницы коснулись щёк, придавая лицу ещё более беззащитное выражение: — Я поеду, куда вы решите… — прошептала она, тут же задумавшись, не звучало ли это  слишком неестественно. — Тогда решено! — Кэсси театрально прикрыла веки, растягивая удовольствие от момента. — Клайд, вези нас! Мы в твоей власти… От этих слов Адель поплохело. «В его власти». Прозвучало слишком буквально. Слишком страшно. Ладонь сама потянулась к амулету под одеждой — к холодному металлу, единственной защите в этом безумном мире. Пальцы сжались вокруг кулона, но тот оставался безмолвным. Ни разряда, ни тепла, ни предупреждения. Клайд, будто очнувшись от короткого замешательства, встрепенулся и широко улыбнулся, обнажив ровные красивые зубы с чуть более выраженными, чем у обычных людей, клыками. В этой улыбке не было хищности — только искренняя, почти мальчишеская радость. Плавным, уверенным движением он направился к машине. Проходя мимо Адель, остановился и с почти старомодной, почти рыцарской галантностью распахнул перед ней дверь. Жест вышел настолько естественным, будто он всю жизнь только и делал, что открывал двери девушкам. Адель напустила на себя смущённый вид, тихо поблагодарила и скользнула в салон. Кожаное сиденье мягко приняло её тело, запах дорогого парфюма и чистящих средств ударил в нос. “Вот это роскошь...” Внутри автомобиль оказался ещё роскошнее, чем снаружи. Через тонированное стекло она увидела, как Клайд, подойдя к Кэсси, вдруг смущённо взлохматил волосы и что то прошептал ей на ухо. Эльфийка рассмеялась и легонько толкнула его в плечо. «Это стиль — неловкий подросток?» — мелькнуло у неё в голове. Демон учтиво усадил сначала Кэсси, затем сам занял место водителя. Двигатель мягко заурчал, и машина плавно тронулась с места, вливаясь в поток. Адель откинулась на кожаное сиденье кремового оттенка, позволяя себе наконец расслабиться хотя бы внешне. Идеально. Оба теперь в её поле зрения — она видит их, а они, увлечённые друг другом, почти не замечают её присутствия. Спустя десять минут поездки Кэсси с упоением рассказывала о вчерашнем свидании, активно жестикулируя и то и дело касаясь руки Клайда. Её голос звенел счастьем, а эмоции били через край. Это вызывало у демона лёгкий румянец, а у Адель — глухой внутренний скрежет, который она старательно прятала за маской равнодушия. И вдруг она замерла. В зеркале заднего вида, чуть выше плеча Клайда, отражались его глаза. Серебристые, нечеловеческие. При попадании на них солнечного света они становились почти белыми, прозрачными, как льдинки на зимнем солнце. Ни намёка на тёплый карий или холодный голубой — только этот потусторонний, бесцветный, ледяной отлив. А ещё кожа. Изумительная, молочного цвета, она лоснилась, не имея ни единого изъяна — ни прыщика, ни родинки, ни морщинки. Идеальный, почти неестественный фарфор. Но при этом по живой, очаровательной мимике можно было прочитать абсолютно все его эмоции. Клайд внимательно следил за дорогой, но в какой-то момент словно почувствовал её взгляд. Медленно, почти лениво, он перевёл глаза на отражение её лица в зеркале. Она почувствовала, как щёки предательски теплеют, и мысленно приказала себе успокоиться. Их взгляды встретились в этом маленьком прямоугольнике стекла, лёд против тьмы. Адель ойкнула, резко отведя глаза. «Что за чёрт?» Она не понимала, как демон мог принять такую форму? Адель не встречала инкубов или суккубов ранее, только слышала о них в рассказах старших вампиров. И теперь, глядя на Клайда украдкой, она отчётливо видела: каждая его черта была создана для того, чтобы пленять. Гипнотизировать. Приковывать взгляд этой неестественной, почти болезненной красотой. Светлые волосы на взлохмаченном затылке сияли золотом под солнцем, переливаясь тёплыми оттенками — от пшеничного до медового. Длинные, густые ресницы отбрасывали на скулы лёгкие, трепетные тени, делая взгляд ещё более глубоким и притягательным. Каждое его движение, каждый поворот головы притягивал взгляд с необъяснимой магнетической силой. — Ты так аккуратно водишь… — проронила Адель, делая вид, будто тоже следит за дорогой, а не только за его отражением в зеркале. Это была чистая правда — на поворотах её совсем не мотало, а при торможении голова даже не сдвигалась с привычного положения. Плавно, мягко, почти невесомо. — У меня в машине две прелестные красавицы, — голос Клайда прозвучал мягко, и он снова  попытался поймать её взгляд в зеркале, но Адель уже отвернулась. Она притворяясь, будто увидела за окном что-то невероятно  интересное, лишь бы не встречаться с ним взглядом. — Я просто обязан доставить вас в максимальном комфорте, — добавил он, и в его тоне прозвучала легкая, почти игривая серьезность. Будто он говорил не о вождении, а о чём-то другом, более глубоком и интимном. Адель прикусила губу и продолжила смотреть в окно, делая вид, что городской пейзаж безумно её увлекает. Кэсси тихонько хихикнула, переводя взгляд с одного на другую, и в её глазах заплясали те самые чертики, которые появлялись только когда она была абсолютно, непоколебимо довольна происходящим. ### Клайд сжимал руль крупными ладонями, охваченный лёгким, но настойчивым смятением. Оно поселилось где-то под рёбрами и не отпускало с того самого момента, как эта странная девчонка села в его машину. В редкие паузы между смехом и разговорами с Кэсси у него появлялась возможность погрузиться в собственные мысли. И мысли эти неизменно возвращались к ней. К той, что сидела сзади. Дерзкая миниатюрная брюнетка с ведьминским очарованием и совершенно необъяснимым, неуловимым шармом вальяжно расположилась на заднем сиденье. Она не вписывалась в идеальную картинку его жизни, не поддавалась его влиянию, не таяла от его взгляда. И это бесило. Завораживало. И пугало. В зеркале заднего вида он иногда ловил её таинственный взгляд. Она будто изучала его — пристально, внимательно, словно пыталась разгадать какую-то сложную загадку. А потом, встретившись с ним глазами, плавно и многозначительно уводила взгляд в сторону. Но всегда с едва заметной, дразнящей задержкой, от которой по позвоночнику пробегали мурашки. «Что она делает? — думал Клайд, стараясь не отвлекаться от дороги. — Играет? Дразнит? Или что-то скрывает?» Она выглядела беззаботной - подпевала Кэсси, забавно размахивая руками в такт музыке, и в эти моменты казалась совершенно обычной девчонкой, которой просто хорошо с друзьями. Но когда их взгляды встречались — всего на секунду, на долю мгновения, — по спине парня пробегали холодные мурашки. Что-то в её пронзительных чёрных глазах пугало его. Какая-то глубина, в которую не хотелось заглядывать. Какой-то холод, которого он раньше не видел быть ни у одной обычной человеческой девушки. Клайд списывал всё на своё волнение перед встречей с лучшей подругой Кэсси. На то, что ему важно понравиться, важно, чтобы его приняли. Важно, чтобы этот обед прошёл идеально. До ресторана оставалось совсем немного, и Клайд вдруг задумался — правильно ли он выбрал место? Проведя с эльфийкой почти сутки, он уже мог быть уверен в её терпимости. Кэсси смотрела на мир широко открытыми глазами, и даже демоны не вызывали у неё отторжения — скорее здоровый исследовательский интерес. Но Адель? Обычные люди при слове «демон» либо крутят пальцем у виска, либо бегут с криками. К какой категории относится эта девушка с чёрными глазами и странной, колючей аурой — оставалось только гадать. Клайд точно знал одно: если он хочет быть с Кэсси, ему придётся рано или поздно раскрыть свою природу перед Адель. И быть готовым к любым последствиям. От этой мысли внутри всё сжималось. Почему-то мнение этой хрупкой, язвительной девчонки значило для него больше, чем он готов был признать. Больше, чем мнение любого другого человека за последние годы. Ресторан, куда он вёз подруг, держала пара его знакомых демонов. Место было проверенным, безопасным для таких, как он. И только сейчас, когда машина уже подъезжала к знакомому зданию, Клайд осознал возможную ошибку. Ведь каждый демон своей аурой мог влиять на психику и физиологию окружающих. Это было так же естественно, как для людей — дышать. Они не контролировали это, не могли отключить, просто излучали свою сущность в пространство. Что произойдёт с этим хрупким «мышонком», когда они войдут внутрь? Стоп. Клайд попытался сфокусироваться на визуализации аур. Для его собственной, слишком могущественной и необузданной энергии это было сложно — обычно он не напрягался, чтобы видеть то, что и так чувствовал каждой клеткой. Но магический артефакт — серёжка-крест в ухе, помогал улавливать даже самые слабые энергетические потоки. Он прикрыл глаза на секунду, активируя артефакт, и перед внутренним взором поплыли цвета. Его собственная аура растекалась по салону, как густая, раскалённая лава оранжево-красного оттенка. Она заполняла всё пространство машины и уходила далеко за её пределы, обволакивая всё вокруг, проникая в другие ауры, читая их, подчиняя себе чувства и реакции. Это было его естество — неконтролируемое, всепроникающее, не знающее преград. Аура Кэсси вспыхнула ярко, мощно, как лампочка в тёмной комнате. Золотисто-зелёная, живая, она уже была пронизана его энергией и охотно, даже жадно, отвечала на каждое касание. Эльфийка светилась для него, как праздничный фонарик, и в этом свете было тепло и безопасно. И наконец... Сосредоточившись на заднем сиденье, но уже внутренним взором, Клайд разглядел крошечный серый комочек. В сотню раз меньше ауры эльфийки, он почти терялся на фоне его собственной бушующей энергии. Серо-бурая, как у других людей, не более плотная сфера с едва заметной красной крапинкой где-то в самой глубине. Она слегка подрагивала — то ли от страха, то ли от напряжения — но её поверхность оставалась непоколебимой. Словно непроницаемая спора, жила своей собственной жизнью, лишь слегка подсвеченная ослепительным эльфийским сиянием. Он понял, какое странное осознание  закрадывалось в его разум все это время: он не мог понять что она чувствует. Ее энергия была  так слаба, что его собственная лава не могла проникнуть внутрь, лишь беспомощно обтекала этот маленький серый островок, не в силах его растопить, подчинить, даже просто коснуться. Клайд моргнул, возвращаясь к реальности, и снова посмотрел на дорогу. Мысли путались. Что это было? Кто она такая, чёрт возьми? Это и было тем самым пугающим ощущением, которое исходило от нее с первой минуты их знакомства. Зияющая  пустота на том месте, где у всех остальных существ билась жизнь. Клайд снова сосредоточился на дороге — его разум отказывался принимать саму возможность существования чего-то подобного. Остановив машину, он скользнул взглядом по девушкам, стараясь не выдать нарастающее  беспокойство. — Приехали, дамы, — вальяжно произнёс Клайд, глуша двигатель и выбираясь из автомобиля с грацией крупного хищника, который снизошёл до прогулки. Адель мгновенно последовала за ним, ловко выскользнув из салона, будто желая избежать его галантности. Она бросила ему лёгкую, небрежную улыбку — ровно настолько тёплую, чтобы не показаться грубой, и настолько отстранённую, чтобы он не расслаблялся. Клайд открыл дверь для Кэсси и галантно протянул ей руку. Эльфийка приняла её с сияющей улыбкой. — Шикарное местечко! — воскликнула она, окидывая взглядом огромный вход в гостиницу и изящную, подсвеченную мягким светом вывеску «Эллизиум» над дверью. — Ресторан прямо внутри? — Да, эта гостиница принадлежит моим друзьям, — Клайд вкрадчиво посмотрел на девушек, и в его серебристых глазах мелькнуло что-то неуловимое. Те безмолвно, но очень красноречиво переглянулись. Целая вселенная смыслов уместилась в этом коротком взгляде: «Нам это не нравится», «Будь осторожна», «Я рядом». — Тогда идём! — Кэсси, излучающая счастье, схватила подругу под руку, и все трое шагнули в  прохладный величественный холл. Ресепшен выглядел современно, без лишней вычурности. Светлые тона интерьера — молочный, бежевый, песочный — переплетались с холодными металлическими акцентами, на которых играли озорные блики света, отражаясь от хрустальной люстры где-то высоко под потолком. Клайд бывал здесь сотни раз, но сейчас смотрел на всё словно впервые — глазами своих спутниц. Как только он переступил порог, его аура привычно всколыхнулась, мягко и властно разливаясь по помещению. Он почувствовал, как воздух вокруг наполнился той самой густой, почти удушающей негой, которую он источал всегда, даже когда не хотел. Контролировать это было невозможно — только подавлять. Но здесь, в «Эллизиуме», он старался держать себя в узде. Это место было нейтральной территорией для демонов — демилитаризованной зоной, где нельзя проявлять силу, охотиться, влиять. Правила, которые он уважал. Девушка-администратор узнала его мгновенно — ещё бы, он был здесь своим. Её глаза вспыхнули, но профессионализм взял верх. Она вежливо поздоровалась и жестом пригласила следовать за ней, стараясь не задерживать взгляд слишком долго. Клайд привык к такому эффекту. Он шёл чуть позади девушек, наблюдая, как они реагируют на зал. Адель и Кэсси в восхищении осматривались, и это зрелище доставило ему неожиданное удовольствие. Кэсси тянула шею, пытаясь разглядеть каждую деталь, и тихо ахала. Адель… Адель старалась казаться равнодушной, но он видел, как её глаза задерживаются на особо удачных деталях интерьера. Зал напоминал собрание современных арт-объектов, пронизанных замысловатой паутиной световых лучей. Пространство ощущалось лёгким и нереальным, несмотря на внушительные размеры. Клайд знал, что это впечатление — результат долгой работы демонов-дизайнеров, которые вложили в интерьер частичку своей природы. Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то ободряющее, как вдруг краем сознания уловил знакомые вибрации. Где-то в глубине зала, за тяжёлыми портьерами VIP-зоны, пульсировали две могущественные ауры. Схожие с его собственной. Демоны. И, судя по тому, как они резко активизировались в момент его появления, — они уже почувствовали его. «Твою ж… Надеюсь, сегодня у вас дел по горло...» — мысленно выругался Клайд, но внешне остался невозмутим. Он только надеялся, что сегодня у них будет достаточно такта не вмешиваться. Клайд ощутил на себе десятки взглядов — тяжёлых, липких, восхищённых. Некоторые девушки даже открыто оборачивались, шептались и указывали на него пальцем, забыв о приличиях. И это было неудивительно. Его аура, подобно мощнейшему афродизиаку, растекалась по залу, заставляя сердца биться чаще, обостряя каждое чувство, делая воздух вокруг него густым и сладким. Он давно привык к такому эффекту. Привык быть центром внимания, объектом желания, причиной учащённого дыхания и липких ладоней. Но сейчас, ведя двух девушек к столику, он почти не замечал этого. Все его мысли были заняты другим. Краем глаза он отметил, как выигрышно смотрится в отражении стеклянных панелей: расслабленный бежевый пиджак на белоснежной рубашке, такие же бежевые брюки, идеально сочетающиеся со светлым оттенком кожи и волос. Он знал, что выглядит безупречно. Знал, что каждая деталь его образа работает на нужное впечатление. Автоматически, даже не задумываясь, он проецировал на девушек лёгкий шлейф обаяния. Это было так же естественно, как дышать. На Кэсси это действовало, как игристое вино — она очаровательно оборачивалась через плечо, одаривая его тёплым, сияющим взглядом, в котором плескалось столько жизни и света, что у Клайда на мгновение перехватывало дыхание. Внимание окружающих, казалось, абсолютно не волновало её. Скорее всего, она и сама привыкла к такому напору восхищённых взглядов. Эльфийка двигалась по этому залу, как королева, не замечающая придворных. А вот Адель… Клайд покосился на вторую девушку. На неё его энергия, кажется, не действовала совсем. Никак. Она шла рядом, сохраняя на лице каменное выражение, и её чёрные глаза смотрели куда-то в пустоту, будто она решала сложнейшую математическую задачу. «Странная, — подумал он. — Очень странная». Компания заняла большой стол у окна, с которого открывался вид на внутренний дворик с фонтаном. Адель и Кэсси сели напротив него, и Клайд с удовольствием отметил, как выигрышно смотрится эльфийка в этом свете. Меню он знал наизусть — каждое блюдо, каждый ингредиент, каждую винтажную позицию в винной карте. Поэтому он просто сделал расслабленный жест, предлагая девушкам выбирать первыми. Адель отреагировала моментально. Она схватила меню и отгородилась им, как крепостной стеной. Её небольшой рост позволял полностью скрыться за картонным щитом, и Клайд не смог сдержать короткий, тихий смешок. Это было так… по-детски. Так неожиданно. На звук его смеха она тут же выглянула из-за укрытия. Большие тёмные глаза мелькнули на мгновение, поймали его взгляд — и сразу нырнули обратно, будто испуганный зверёк спрятался в нору. Клайд моргнул, чувствуя, как внутри шевельнулось что-то странное. Кэсси, откинувшись на спинку стула, внимательно наблюдала за этой пантомимой. Уголки её губ дрогнули в едва уловимой, но очень довольной улыбке. Она видела то, чего, кажется, не замечал сам Клайд — как его взгляд снова и снова непроизвольно скользит в сторону подруги. Не настойчиво, не жадно, а скорее с любопытством и лёгким недоумением. В его обычно уверенных пепельных глазах читался вопрос, на который он, похоже, ещё не нашёл ответа. И самое странное — он совершенно не замечал, насколько очевиден его интерес. — Что-то присмотрели? — почти промурлыкал он, пытаясь завести разговор заново. В воздухе повисла почти осязаемая пауза, наполненная невысказанными мыслями. Кэсси переводила взгляд с одного на другую, и её улыбка становилась всё загадочнее. Но Адель почуяла его взгляд даже сквозь картонку. Она выглянула из-за меню, одёрнула себя и ослепительно улыбнулась — так ярко, что Клайд на секунду забыл, как дышать. Словно оправдываясь, она произнесла: — Не привыкла быть в таких шикарных местах… Положив меню на стол, она ткнула пальцем в строчку с «стейком с кровью» и добавила полушепотом: — Я выбрала это. — Удивительно, я возьму то же самое, — сказал демон, пытаясь заглянуть в полуприкрытые глаза брюнетки. Там, в этой черноте, пряталось что-то неуловимое, что не давало ему покоя с самого первого взгляда. Затем резким движением он перевернул страницу и безупречным пальцем указал на десерт: — Советую попробовать вот это… Внешне Клайд оставался невозмутимым — его поза была расслабленной, а на губах играла привычная лёгкая улыбка. Но внутри уже поднимались первые, едва уловимые вибрации, струящиеся к нему со всех сторон. Они накатывали мягкими волнами, и с каждой секундой становились всё ощутимее. Это была плата за его присутствие. Та незримая дань, которую невольно отдавали ему восхищённые взгляды, учащённое дыхание и тайные желания окружающих. Сладкий, пьянящий коктейль, который он привык впитывать, как губка. Но сейчас, сидя напротив двух совершенно разных девушек, он вдруг понял, что энергия одной из них для него недоступна. Эта мысль кольнула где-то в глубине сознания, но Клайд не успел за неё ухватиться — слишком много всего происходило вокруг. Его плечи инстинктивно напряглись под невидимым, но ощутимым напором, исходящим из каждого уголка зала. Совсем крохотные порции жизненной силы — по отдельности неощутимые, как пыльца на ветру, — в большом количестве сливались в устойчивый, питающий поток. Они стекались к нему со всех сторон: от восхищённых взглядов девушек за соседними столиками, от учащённого дыхания официантки, от лёгкого румянца на щеках случайной посетительницы. Клайд почувствовал лёгкую растерянность. Он не ожидал, что реакция произойдёт так быстро — обычно требовалось больше времени, чтобы люди расслабились и начали «светиться» для него. Но, видимо, сегодня был особенный день. Сопротивляться он не стал. Это было бесполезно — его природа впитывала чужие силы легко и благодарно, как растение впитывает воду после долгой засухи. Тело наполнялось приятной теплотой, мысли становились яснее, настроение — ровнее. Для него это был самый благостный и безопасный тип питания. Никто из этих людей не пострадал бы, даже не заметил бы лёгкой, мимолётной усталости. Они спишут её на долгий день или на то, что просто переволновались. А к вечеру, после хорошего ужина или крепкого сна, их силы вернутся в полном объёме. А для него эти крошечные искры были тем, что поддерживало его форму в этом мире. Топливо, без которого он не мог существовать. Клайд мягко втягивал в себя этот поток, стараясь делать это как можно незаметнее. Чтобы не нарушить идиллию за столиком. Чтобы не спугнуть двух самых важных для него в этот момент девушек. Особенно ту, чья энергия оставалась для него загадкой. Кэсси выбрала дорогое белое вино, рыбу, картофель фри, овощи и рекомендованный десерт — с полной уверенностью человека, который точно знает, чего хочет, и не видит смысла сомневаться. Адель спокойно заказала стейк слабой прожарки, бокал красного сухого и… застыла. Она перелистывала страницу с десертами туда-сюда, хмурила брови, кусала губы — и в итоге выбрала не тот изысканный кусочек торта, который порекомендовал Клайд, а простой клубничный сорбет. Когда она произнесла свой выбор, его глаза на миг расширились от неподдельного удивления. Это было крошечное, почти незаметное движение — дрогнули ресницы, чуть приподнялись брови, — но Клайд почувствовал, как что-то внутри него насторожилось. Сработал какой-то древний, глубинный механизм, отвечающий за… что? За контроль? За понимание? Он провёл пальцами по линии подбородка, словно учёный, чей эксперимент пошёл не по плану. Управлять желаниями людей, направлять чужие выборы в нужное русло было в самой его природе. Это происходило автоматически, без усилий, как дыхание. И к тому же он действительно любил этот торт — и, честно говоря, надеялся, что она оценит его вкус. Его энергия обычно действовала на девушек двояко. Одни становились раскрепощёнными и дерзкими — с такими было весело, хотя их общество напоминало затишье перед бурей. Другие робели и теряли дар речи, что он находил милым, но немного неловким. Но и в том, и в другом случае они не могли противостоять ему даже в мелочах. Никогда. А эта… Клайд посмотрел на Адель. Она сидела, опустив глаза, и теребила край салфетки. Само воплощение безобидности. И при этом — непробиваемая стена. Казалось, относилась ко второму типу — нервничала, задерживала на нем взгляд лишь  на секунду, что бы тут же отвести... но в глубине ее глаз читалось что-то твердое, почти  колючее, будто она аккуратно отталкивала его силу, не позволяя ей проникнуть внутрь. За свою недолгую, но насыщенную жизнь на Земле он встречал таких людей — сильных, независимых, тех, у кого была стальная воля. Их ауры всегда светились особенным внутренним светом, будто защищённые высшей силой или непоколебимой верой в себя. Он чувствовал это свечение, вместо привычного отклика. Только они сопротивлялись его влиянию. Но аура Адель была не просто тусклой. Она была тихой, без малейшего намека на внутреннее  сияние. Как выключенный телевизор. Как комната, в которой никого нет. «Если у нее и правда есть иммунитет... зачем ей притворяться такой взволнованной? — мысль билась где-то в затылке, не находя выхода. — Зачем прятаться за меню, если ей всё равно? Зачем отводить глаза?» Он раздражённо и с трудом поборол порыв коснуться её ладони. Просто протянуть руку и попытаться насильно считать её через прямое прикосновение. Это было бы грубо, неправильно, но, чёрт возьми, как же хотелось понять. Мысли путались, накручивая друг друга, а тягостная, натянутая тишина, изредка прерываемая весёлыми репликами Кэсси, начинала по-настоящему действовать ему на нервы. Он сделал привычный, демонстративно расслабленный жест — положил на стол мощные предплечья, слегка наклонившись вперёд. Мышцы под тонкой тканью пиджака напряглись, но лицо оставалось невозмутимым. От этого движения Кэсси в ответ тихонько и восхищённо запищала, прикрывая рот ладошкой. Её реакция была такой предсказуемой, такой привычной, что Клайд на секунду улыбнулся. Но, сделав вид, что ничего не произошло, он перевёл взгляд на Адель и бодро спросил, не забыв при этом подмигнуть эльфийке: — Адель, а откуда ты родом? Чем занимаешься в свободное время? «Не знаю, в какую игру ты играешь, мышонок... но с тобой точно что-то не так. И я это выясню.» Адель смягчила выражение лица, сделав его беззащитным. Длинные ресницы опустились,  прикрыв глаза. — Родилась здесь, в городе. Мне двадцать девять, - Голос прозвучал тихо но четко. Ее движения казались выверенными: взгляд вниз — короткий, взгляд прямо в глаза — легкая, стеснительная улыбка — снова взгляд вниз, на скрещенные на коленях руки. Идеальная мимика. Идеальные жесты. Идеальная невинность. Но в этой, казалось бы, безобидной игре читалась странная, железная уверенность. Будто она дословно, с невозмутимым спокойствием, следовала какому-то придуманному образу, строго выполняя инструкцию. Совершенство её исполнения было куда подозрительнее любой искренней нервозности. Клайд смотрел на неё и чувствовал, как его внутренний радар, настроенный на улавливание чужих эмоций, скользит по ней, пытаясь зацепиться хоть за что-то, — и возвращается пустым. Абсолютно пустым. Это была не сильная воля - это аномалия. Внутренний радар парня, настроенный на эмоции скользил по ней, но  возвращался пустым. Клайду было интересно, но очень странно. Официант, появившийся из ниоткуда с грацией профессионального иллюзиониста, на время прервал их затянувшуюся пантомиму. Он грациозно расставил на столе безупречно сервированные блюда, и даже Клайд, привыкший к роскоши, на секунду залюбовался подачей. Девушки ахнули в унисон — еда выглядела как произведение искусства. Тонкие ароматы тут же смешались в соблазнительный букет, от которого у нормального человека потекли бы слюнки. У Клайда они тоже потекли, но по другой причине. — Я всегда думала, в таких пафосных местах порции микроскопические! — воскликнула Кэсси, с детским восторгом двигая тарелки ближе, будто боялась, что их унесут обратно. Она быстро сфотографировала еду с разных ракурсов, проверила результат, довольно хмыкнула и, уткнувшись в телефон, великодушно разрешила: — Можете начинать! Её беззаботный смех разрядил обстановку, и Клайд невольно улыбнулся, глядя, как эльфийка с энтузиазмом хватается за столовые приборы. В ней было столько жизни, столько непосредственности, что это грело его где-то глубоко внутри. Но краем глаза он всё равно следил за другой. За той, что сидела напротив и, кажется, снова собиралась спрятаться за чем-нибудь. Хотя бы за этой тарелкой с безупречным стейком. — Я такая голодная! — Адель с энтузиазмом взяла приборы и отрезала первый розоватый, сочащийся соком кусок. На её тарелке, помимо идеально прожаренного стейка с золотистой корочкой, лежали хрустящие, свежие овощи, разложенные с почти художественной точностью. Когда мясо коснулось её языка, девушка с тихим, блаженным стоном закатила глаза, медленно пережёвывая, словно пытаясь продлить это мгновение чистого наслаждения. В этот миг её маска будто треснула. Исчезла на секунду, открывая что-то настоящее, живое, уязвимое. Адель показалась ему… просто девушкой, которая любит вкусную еду. Клайд, наблюдая за её реакцией, невольно сглотнул. У него самого потекли слюнки, и он поспешил взяться за свой не менее внушительный стейк, чтобы не выглядеть полным идиотом, пялящимся на чужой ужин. — Вам нравится? — спросил он, отрезая большой, сочащийся розовым соком кусок. Голос звучал ровно, но внутри что-то ёкнуло. Адель подняла на него глаза. На секунду в них мелькнула та самая растерянность, которую он уже видел за меню. А потом — будто щёлкнул переключатель. — Достаточно… качественно, — выдала брюнетка, и в её голосе прорезался знакомый сарказм. Она будто сбилась в показаниях, поймала себя на том, что увлеклась, и теперь спешно возвращалась в роль. Но Клайд уже заметил. Уже увидел эту трещину. Клайд, за время, проведённое на Земле, съел уже не одну сотню этих стейков. Он знал этот вкус до мельчайших нюансов — от первого укуса до послевкусия, которое оставалось на языке ещё долгие минуты. Рецепт был выверен демонами-шефами с математической точностью, и устоять перед этим сочетанием пряностей, идеальной текстуры и дымного аромата было практически невозможно. Он не сомневался: от такого блюда растеряется любой, даже самый искушённый гурман. — Так чем же ты всё-таки занимаешься? — продолжил он прерванную беседу, отрезая крупный кусок мяса и внимательно глядя на Адель. — Адель — художница, рисует на заказ для всяких богатеев, — с нескрываемой гордостью вклинилась Кэсси, аккуратно разделяя вилкой нежнейшее филе рыбы. В её глазах заплясали искорки — она явно гордилась подругой и не упускала возможности похвастаться. — У неё такие мрачные, детализированные картины… Прямо мурашки по коже! Клайд перевёл взгляд на Адель. Художница. Это объясняло её внимательные взгляды, её манеру рассматривать детали, немного подвисать, анализируя их. — Правда? — он приподнял бровь, изображая искренний интерес. На самом деле интерес был более чем искренним. — Я тоже  немного интересуюсь искусством. — Не могу сказать, что я большой знаток... — Адель улыбнулась чуть естественнее, и слегка наклонившись в его сторону, прежде чем отправить в рот очередной кусочек, добавила, — Просто некоторым нравится мой стиль... И тут ее взгляд наконец остановился на лице Клайда,  задержавшись на нем чуть дольше положенного. — Что же ты рисуешь? — Клайд подключил всё своё мужское обаяние, на что был способен. Голос смягчился до бархатного тембра, плечи расправились, выставляя вперёд сильную грудь, обтянутую безупречной тканью пиджака. Он не прекращал попыток пробиться к ней, и теперь, нащупав тему, в которой она, возможно, сможет расслабиться и открыться, почувствовал проблеск надежды. Её взгляд потерял ещё немного ледяной скованности, стал более рассеянным, задумчивым. Она ответила, глядя куда-то мимо него, на играющие в зале блики света: — Что угодно… Что попросят. Это же в основном заказы. — Она откинулась на спинку стула и быстро вытерла губы салфеткой. — Сама предпочитаю портреты. Люблю уловить что-то мимолётное… взгляд, тень улыбки, то, что обычно незаметно в человеке… Клайд ухватился за эту крошечную щель в её броне. Его взгляд стал более пристальным, в уголках губ заиграла заинтересованная усмешка. — В человеке? — мягко переспросил он, делая крохотную паузу, чтобы подчеркнуть следующий вопрос. — А как же мы?.. Он сделал многозначительный жест, едва заметно кивнув в сторону Кэсси, а потом откровенно, но без вызова, провёл взглядом по самой Адель. Кэсси даже не дрогнула, её взгляд заиграл игривыми огоньками. Она молча наблюдала за своими компаньонами, будто за самым увлекательным спектаклем в своей жизни. Адель подняла брови и уставилась в стену со слегка ошарашенным выражением лица. Этот вопрос сбил весь её настрой, выбил из колеи, заставил на секунду забыть о выверенной роли. — Человекоподобные существа — это, по сути, то же самое, — наконец выдала она, намеренно повторив его манеру, медленно скользнув взглядом по его лицу. — Демонов я тоже рисую. Правда, только страшных. Иногда и ужасы, и кровь люблю порисовать. Такой вот у меня… странный вкус. Кэсси в этот момент нежно положила руку ему на плечо. Через лёгкое прикосновение передалось немного яркой, светлой энергии. Клайд даже не заметил, как она тихо пересела на его сторону стола, оказавшись рядом. Повернувшись к ней, он встретился с чуть обеспокоенными глазами. Она наклонилась и тихо прошептала: — Всё хорошо? — Она поправила и без того безупречный ворот его рубашки, стараясь не касаться открытых участков кожи. Это было их личным, едва уловимым флиртом, и Клайд на мгновение позволил себе отвлечься от Адель. Он уже поймал себя на мысли, что слишком долго наблюдает за тем, как двигаются губы брюнетки, куда направлены её глаза. Этот навязчивый интерес начинал его раздражать. Что она вообще такое, что он не может контролировать даже собственное внимание? В разговор вступила эльфийка, обращаясь к подруге: — А если это уже принявшие облик человека демоны? Вроде нашего Клайда? — спросила она у Адель бесхитростно и настойчиво. Кэсси села напротив подруги, будто занимая позицию и приходя подкреплением для своего парня. Клайд замер, переводя взгляд с одной девушки на другую. Их странные, сложные взаимоотношения до сих пор оставались для него загадкой, и сам он не знал, как начать этот разговор. Слишком много неизвестных, слишком много подтекста. — Клайда я скорее всего тоже нарисовала бы… — Адель нарочито отвела взгляд и улыбнулась краешком рта. Эта фраза, сказанная будто невзначай, ударила куда-то в солнечное сплетение. Клайд почувствовал, как кровь прилила к щекам — глупая, человеческая реакция, которую он ненавидел в себе. «Нарисовала бы». Что это значило? Комплимент? Насмешка? Обычная констатация факта? Он посмотрел на Кэсси. Эльфийка сияла, довольная произведённым эффектом. Похоже, она добивалась именно этой реакции. Вопрос только — чьей? В его глазах ситуация приобретала всё более сюрреалистический характер. Но, как инкуб, он был готов ко всему. Часто те, на кого он оказывал влияние, начинали вести себя хаотично, непредсказуемо. Это было в порядке вещей. Он резко выдохнул, одёргивая себя. «Зачем я вообще парюсь об этой девчонке? — мысль пришла раздражённая, колючая. — Я просто хотел, чтобы всё прошло… хорошо. Спокойно. Без лишних сложностей». Прикосновение эльфийки действительно помогло. Напряжение немного спало, и девушки перекинулись парой самых расхожих, почти бытовых фактов об эльфах и демонах. Обыденно, будто обсуждали погоду или новости. Клайд с удивлением обнаружил, насколько непривычно и странно ему обсуждать с кем-то этот тайный, скрытый от людей мир. Обычно он либо скрывал свою природу, либо использовал её как инструмент. Но никогда — просто не говорил о ней как о чём-то обыденном. Как о факте биографии. — Я думаю, что это твоя стезя, Кэсс… — Адель сейчас говорила куда мягче и открытее, глядя на подругу тёплым, почти нежным взглядом, который так контрастировал с её прежним образом. — Мне ни к чему глубоко погружаться в изучение демонов. Я просто человек. Клайд перевёл взгляд на неё. «Просто человек». Эти слова прозвучали так искренне, так убедительно, что он поверил. Не думал, что можно не верить. Мысленно Клайд поблагодарил Кэсси за её тонкую проницательность. Она каким-то образом сумела разрядить атмосферу, приводя разговор в нужное русло. Но её вмешательство чётко обозначило границы: Адель оставалась по свою сторону невидимой черты, и переходить её пока не собиралась. Правила игры будто стали чуть яснее. Немного, самую малость. — Почему ты вдруг замолчал? — спросила Адель, когда их общение с Кэсси зашло в небольшой тупик. Клайд потёр переносицу, и в его голосе прозвучала искренняя, немного смущённая нотка: — Я, если честно, совсем не привык обсуждать… всё это с кем-то. Обычно я просто храню свою тайну. От всех. Кэсси тут же крепче обняла его руку, прижимаясь к плечу, и спросила с мягким, но настойчивым любопытством: — А как же твоя семья? Неужели в кругу таких, как ты, не обсуждаются последние новости… внутренняя и внешняя политика? — Да мы не особо общаемся, — Клайд полностью поддался приятному натиску эльфийки, чувствуя, как её тепло разливается по телу. — А я вообще слишком молод и бесполезен, чтобы со мной обсуждали что-то серьёзное. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было горечи — только констатация факта. В мире демонов возраст решал всё, а он был всего лишь ребёнком по их меркам. Краем глаза он заметил, как изменилось лицо Адель. Она смотрела на него с каким-то новым выражением — то ли с сочувствием, то ли с пониманием. Кэсси прикрыла ладонью рот. Адель, как то по-новому, почти грустно опустила взгляд на свои  руки, лежащие на столе. — Мы с Кэсси всегда всё обсуждаем, — тихо сказала Адель, и в её голосе неожиданно проступили тёплые нотки. — Так что скоро привыкнешь. Клайд поднял на неё взгляд, пытаясь понять, шутит она или говорит серьёзно. Но лицо Адель было непроницаемо — маска снова вернулась на место. В этот момент официант подал десерт. Появление изящных пиал с сорбетом и красивых велюровых пирожных стало той самой сладкой точкой, которая наконец разрядила затянувшееся напряжение. Обстановка за столом стала заметно более лояльной, будто кто-то невидимый щёлкнул переключателем. Постепенно Клайду становилось безразлично, имеет ли Адель иммунитет к его силе и представляет ли она какую-то скрытую опасность. Он насытился — и едой, и тем потоком чужих жизненных сил, что беспрестанно струился к нему со всех сторон, заполняя каждую клетку тела. Сытость приносила покой, а вместе с ним угасал и острый интерес к загадочной брюнетке. По крайней мере, на время. Его энергия начинала литься через край, ища выход в чём-то простом и тёплом. Он аккуратно прикоснулся кончиком пальца, а потом и всей ладонью к тыльной стороне руки Кэсси. Движение было простым и милым, таким, каким могли обмениваться самые обычные влюблённые в самом обычном кафе. Но для Кэсси это стало целым событием. Она словно растаяла под его прикосновением — её плечи расслабились, дыхание стало глубже, а лицо озарила такая тёплая, такая беззащитная улыбка, что, казалось, осветила весь их уголок зала. Она тут же накрыла его ладонь своей, сплетая пальцы в лёгком, но уверенном переплетении. Клайд смотрел на их соединённые руки и чувствовал, как внутри разливается что-то доселе незнакомое. Не похоть, не голод, не желание обладать. Что-то гораздо более тихое и тёплое. Адель в этот момент с необычным усердием разворошила ложкой кристаллики сорбета по всей пиале, превращая аккуратное блюдо в бесформенную массу. Она наклонила голову, и чёрные пряди волос скрыли обеспокоенное выражение лица, с которым она пристально следила за переплетёнными руками эльфийки и демона. Она заметила. Конечно, она заметила. Тонкая, светлая нить энергии потянулась от Кэсси к нему — тихий, почти рефлекторный порыв поделиться частью себя. Так эльфийка делала всегда, когда была счастлива, когда хотела продлить момент, когда чувствовала связь. Но энергия, коснувшись его ладони, не впиталась. Не была принята. Она мягко, словно оттолкнувшись от невидимой бархатной стены, вернулась обратно. Демон был пассивен. Безобиден. Как выключенный прибор, не потребляющий ток. Адель давно уловила тонкие потоки сил, что медленно стекались к нему со всего зала. Они вились вокруг него, как мотыльки вокруг пламени, но он не забирал их, не втягивал. Просто позволял существовать рядом. Она поняла. Он не голоден. Сейчас — не голоден. И это осознание придало новое значение его жесту. Он прикоснулся к Кэсси не для того, чтобы взять. Не для подпитки, не для утоления голода. А скорее… чтобы просто быть рядом. Подарить ей своё тепло. Будто знал, что в эту минуту не причинит ей вреда. Будто сам выбирал — не брать, а давать. «Как это?» — подумала Адель, пока ложка механически размазывала сорбет по дну пиалы. — «Внезапный порыв благородства? Или… обычное поведение, когда он сыт?» В этот момент Клайд как-то неестественно расширил глаза, и всё его тело мгновенно напряглось, будто через него пропустили разряд тока. Воздух вокруг зажужжал, наполняясь низкой, едва уловимой вибрацией, от которой у Адель побежали мурашки по коже. Парень инстинктивно крепче сжал руку Кэсси. Они обменялись быстрыми, обеспокоенными взглядами — в них читалось что-то, чего Адель не могла расшифровать, но что заставило её внутренне подобраться. — Что это было? — пискнула Кэсси растерянно, её пальцы слегка дрогнули в его хватке. — Эта энергия… Адель не понимала, о чём говорит подруга. Для её внутреннего взора, привыкшего видеть потоки сил и ауру Кэсси, ничего кардинально не изменилось. Всё было как прежде. Только те самые невидимые струйки, что до этого подпитывали Клайда со всех сторон зала, начали плавно иссякать и отцепляться от него. Будто кто-то невидимый перекрыл вентиль. Взгляд Клайда и Кэсси одновременно приковался к чему-то — или кому-то, — находящемуся позади Адель. Клайд как-то обречённо, с лёгким стоном отчаяния, отвёл глаза в сторону и тихо, сквозь зубы, проговорил: — Сестра… Адель изогнула брови в немом вопросе и медленно повернулась в сторону их взгляда. К их столику уверенной, хищной походкой приближалась девушка. Не просто красивая — ослепительная. Ее фигура была воплощением соблазна, а на дерзком, откровенно вызывающем лице играла улыбка, в которой читалось любопытство и явное превосходство. Эта демоница ворвалась в их поле с абсолютной наглостью, будто высасывая весь воздух из зала: — Наши гости довольны? — Она плавно положила ладонь на спинку стула Адель, сокращая  дистанцию до интимно-угрожающей. Ее парфюм, густой, мускатно сладкий, окутал их. Пристально взглянула в глаза Кэсси, — Особенно самые взыскательные... Ее голос невозможно было описать словами. Он словно шел из-за границы мира — низкий,  бархатный, пронизанный сладострастием, что по коже пробежал холодок. В нем было что-то  бесчеловечное, тщательно спрятанное под маской красивой женщины. — Тэсса, у нас все прекрасно, — Проговорил Клайд с несвойственной ему жесткостью, — Спасибо  за заботу. А теперь пожалуйста не отвлекай нас. Демоница широко раскрыла глаза, будто удивленная такой дерзостью. Медленно, с  преувеличенной томностью она провела раздвоенным, тонким, как змеиный, языком по своим пухлым губам. У Адель от этого откровенно нечеловеческого жеста побежали ледяные мурашки, а желудок сжался. Казалось, что этот демон был гораздо опытнее и опаснее чем  Клайд. — Оу-у-у... Ну Клайдио... — Начала мурлыкать Тэсса, вальяжно перетекая телом и вставая  плотным барьером между Адель и Клайдом. Она многозначительно скользнула взглядом по крепко сжатым рукам парня и эльфийки продолжила, — Как же так ты умудрился найти такое  сокровище... Мальчик мой, тебе стоило получше спрятать этот бриллиант, а не вести прямо к  нам в руки... Кэсси, однако, под ее тяжелым взглядом не съежилась. Напротив, она выпрямила спину, и ее глаза загорелись знакомым, неуемным исследовательским интересом. Она не отводила взгляда от демоницы и активно считывала ауру существа. Ее пальцы увереннее сжали руку  Клайда, демонстрируя солидарность. — Да, еда у вас потрясающая! — Звонко, почти вызывающе произнесла эльфийка, словно не  замечая подтекста, — И обстановка великолепна. Спасибо за гостеприимство. Тэсса, похоже просматривала ее насквозь — это было видно, по тому как сузились ее глаза,  фиксируя каждую деталь. На Адель она обратила внимание не сразу, но когда ее желтоватые  глаза наконец встретились с бездонными черными глазах вампирши, демоница замерла. Опасливая тень скользнула по ее лицу, и нагловатая ухмылка на мгновение исчезла. И впервые медальон в форме молнии, про который Адель успешно забыла дал о себе знать. Он окатил девушку парой очень слабых разрядов молнии, намекая на опасность в лице этой женщины, нависшую над ними. — Я рада видеть тебя в цивилизованном месте, брат... — Произнесла Тэсса немного озадаченно, переводя от Клайда к Адель, будто что то в самой брюнетке вызывало у нее странную, настороженную реакцию, — Я уверена, что Всеотец будет очень доволен... Она долго смотрела на Адель, сначала в ее глазах читался интерес, а потом вспыхнуло что то вроде догадки, озарения.   Зловещая улыбка снова поползла по ее губам, а ее тело, гибкое и опасное, словно обвилось вокруг стула Адель, не касаясь ее, пытаясь создать ощущение угрозы. Адель пребывая в неподдельном ужасе отстранилась от новоявленной "знакомой". Она проигнорировала вопрос, заданный ей с этой извращенной вежливостью, и будто молилась только об одном - что бы эта тварь поскорее убралась из их поля зрения. И, словно в ответ на ее беззвучную просьбу, это произошло. Тэсса, бросив последний,  многообещающий взгляд на Кдайда, медленно, со змеиной грацией отплыла прочь,  растворившись среди столиков. В этот же миг Клайд тяжело, с облегчением выдохнул, и, словно пытаясь заглушить остаточное  напряжение, закинул в рот целое пирожное, которое представляло собой не маленький кусок торта. Его свободная рука непроизвольно сжалась в кулак, а щеки раздулись, как у бурундука. Адель, увидев это нелепое, совершенно не демоническое движение и его растерянно-напряженное лицо с забитыми щеками не выдержала. Из ее горла вырвался сдавленный смешок, который тут же перерос в настоящий смех. Она смеялась, закрывая лицо ладонью, сбрасывая с себя въедливое, липкое напряжение последних минут. В этом смехе  было и нервное потрясение, и облегчение, и даже капелька странной симпатии к демону, который внезапно показался таким же растерянным и живым, как любой человек, после  неожиданной стычки.