Глава 14. «Экзамен на “мы”»

У Джии день начался с привычной вещи: она проснулась раньше будильника. Не потому что “так правильно”, а потому что мозг уже прокручивал список задач, будто кто-то включил внутри неё тихий моторчик: контрольная по биологии, тренировка после уроков, встреча в кафе… и ещё миллион мелочей, которые нельзя забыть. Она лежала пару секунд, глядя в потолок, и честно пыталась убедить себя, что сегодня можно расслабиться. Сегодня всё должно быть хорошо. Сегодня они с Джейком наконец-то знакомятся с родителями друг друга, как “взрослая” пара. Это должно быть… радостно. Но в животе всё равно сидела маленькая тревога, как комочек. Телефон на тумбочке завибрировал. Джейк: “Скажи, что контрольная отменена. Скажи, что это розыгрыш. Скажи, что биология — это миф.” Джия уткнулась лбом в подушку и тихо засмеялась. Джия: “Не миф. Вставай. И повтори клетку.” Джейк: “Клетка… это где живут… клетки.” Джия: “Ты умрёшь.” Джейк: “Я уже умер. Похорони меня в лаборатории.” Она вздохнула, но улыбка не уходила. Джейк умел смешить даже тогда, когда у неё внутри всё напряжено. Через десять минут раздался ещё один звук — теперь уже настоящий, а не в телефоне: дверь в прихожей хлопнула и голос мамы Джии позвал её завтракать. Джия быстро собралась, села за стол, машинально проверяя, всё ли в рюкзаке: тетрадь, ручки, запасная ручка (потому что Джейк мог одолжить и потерять), карточки с терминами. И только когда она уже допивала чай, мама посмотрела на неё слишком внимательно. — Ты волнуешься? — спросила она мягко. Джия сделала вид, что не поняла. — О чём? — О встрече с родителями Джейка. И о том, что он… — мама улыбнулась уголком губ, — придёт сегодня к нам в гости. Джия поперхнулась воздухом. — Мама! Мы просто… встречаемся. — Да, — спокойно сказала мама. — И ты впервые так переживаешь о том, что о тебе подумают взрослые. Это мило. — Это раздражает, — буркнула Джия. Мама рассмеялась: — Это любовь, доченька. Джия чуть отвернулась, пряча реакцию. — Всё, я пошла. Но тревога стала чуть меньше. Потому что мама сказала это просто — и не сделала из этого “проблему”. --- В школе биология ощущалась как отдельная планета. У кабинета уже стояла очередь, кто-то зубрил на ходу, кто-то драматично шептал “я ничего не знаю”, кто-то, наоборот, изображал уверенность, чтобы не сойти с ума. Джейк появился на лестнице как человек, который всю ночь сражался с чудовищем по имени “учебник”. Он подошёл к Джии, обнял её одной рукой и прошептал: — Если я сегодня выживу, ты обязана выйти за меня замуж. — Джейк, — Джия посмотрела на него строго, — ты не сдаёшь экзамен на жизнь. Ты сдаёшь контрольную по биологии. — Это одно и то же, — трагично сказал он. — Биология — это буквально жизнь. Ной и Эмма подошли следом. Эмма держала маленькую карточку с какими-то заметками. — Я повторила фотосинтез! — радостно сказала она. Ной поправил очки: — Фотосинтез, митоз, мейоз, основы генетики. Контрольная обещала быть комплексной. Джейк побледнел: — “Комплексной” — это слово, от которого я чувствую себя… маленьким. Трой, проходя мимо, хлопнул Джейка по плечу: — Дыши. И пиши хоть что-то. — Я напишу “я стараюсь”, — пробормотал Джейк. Джия взяла его за рукав: — Слушай меня. Ты знаешь больше, чем думаешь. Джейк посмотрел на неё: — Я думаю, что знаю ноль. — Вот видишь, — сказала Джия. — Значит, ты точно знаешь хотя бы одно число. Он чуть улыбнулся. — Ты сейчас меня поддержала математикой. — Универсальный язык, — ответила Джия. — Пошли. В классе было тихо, как перед бурей. Учительница мисс Харпер разложила варианты лицом вниз и объявила: — Контрольная. Списывающих — вижу. Подсказывающих — слышу. Время пошло. Джия перевернула лист: её вариант был знакомый, она почти выдохнула. Вопросы были про функции органоидов, строение клетки, наследование признаков, немного экологии. А вот Джейк… Джейк смотрел на свой лист так, будто там было написано на инопланетном. Он взял ручку. Поставил точку. Посмотрел на точку. Вздохнул. И… замер. Через десять минут у него всё ещё был почти пустой лист. Джия, краем глаза увидев это, почувствовала, как у неё внутри всё сжимается. Она знала, что Джейк не глупый. Он просто… паниковал. И когда паниковал, мозг у него превращался в белый шум. Она посмотрела на него. Он не поднимал глаз. Только сжимал ручку так, будто это спасательный круг. Джия сделала то, что делала не раз в бою: приняла решение быстро. Она чуть наклонилась, как будто поправляет волосы, и уронила на край своей парты маленькую карточку, которую держала заранее — не шпаргалку, а свои “повторялки” с терминами. Она подняла её “случайно” и, делая вид, что убирает в пенал, повернула так, чтобы Джейк мог увидеть несколько слов. “митохондрии — энергия” “ядро — ДНК” “рибосомы — белок” Джейк посмотрел — и в его глазах вспыхнуло узнавание. Как будто он вдруг вспомнил язык, который у него действительно был. Он быстро наклонился к листу и начал писать. Джия тихо стукнула ногой по полу — их условный сигнал “не тормози”. Джейк едва заметно кивнул. Он не переписывал её ответы слово в слово — он вспоминал, цеплялся за подсказки как за ниточку. Джия знала: ему нужно не дать готовое, а включить. И это работало. На одном вопросе он снова завис — генетика. Джия не могла сказать вслух. Но она, не отрываясь от своего листа, нарисовала маленькую решётку в уголке черновика и случайно подвинула его ближе к краю парты. Джейк увидел — и у него будто щёлкнуло: “решётка Пеннета”. Он быстро записал решение. В какой-то момент мисс Харпер прошла рядом. Джия выпрямилась, сделала вид, что перечитывает задание, и сердце у неё стукнуло так сильно, что она чуть не услышала его ушами. Но учительница пошла дальше. Когда время закончилось, Джейк сдал лист… и выдохнул так, будто пробежал марафон. В коридоре он сразу схватил Джию за руку. — Ты… ты меня спасла. — Ты бы справился, — сказала Джия, но голос всё равно был мягче обычного. — Нет, — честно сказал Джейк. — Я бы сдал чистый лист. А потом меня бы преследовали кошмары про пустые клетки. Джия фыркнула: — Драматизируешь. — Я по жизни драматизирую, — сказал Джейк. — Но сегодня — по делу. --- После контрольной они сидели в столовой. Эмма громко рассказывала, как у неё “генетика пошла как по маслу” (хотя Ной подозрительно уточнял, что “по маслу” — это благодаря его объяснениям на перемене). Трой молча ел и выглядел так, будто он единственный человек в школе, который не испытывает паники из-за оценок. Через пару минут подошел Джейк с подносом. На нём стояли чай и… любимое пирожное Джии — именно то, которое она всегда брала “иногда”, когда позволяла себе. Он поставил поднос перед ней и сказал торжественно: — Ваше Высочество. В знак благодарности за спасение моего мозга… ваш любимый десерт. Джия моргнула. — Ты запомнил, какое я люблю? — Я запоминаю всё про тебя, — сказал Джейк, а потом быстро добавил, чтобы не звучать слишком серьёзно: — Ну, кроме твоих грозных инструкций. Их я игнорирую из принципа. Эмма умилённо застонала: — О-о-о, они милые. Ной пробормотал: — Романтическая компенсация после академического кризиса. Логично. Трой кивнул: — Хороший ход. Джия взяла чай, сделала глоток. И вдруг почувствовала, как её напряжение растворяется. — Спасибо, — сказала она тихо. Джейк улыбнулся: — Всегда пожалуйста. И… сегодня вечером держи меня за руку, ладно? — Почему? — Потому что я буду знакомиться с твоими родителями. И я… — он сглотнул и неожиданно честно добавил: — я боюсь. Джия посмотрела на него внимательнее. — Джейк… ты боишься? — Да, — сказал он, и это было настолько искренне, что у Джии внутри что-то потеплело. — Я хочу им понравиться. Я хочу, чтобы они… ну… чтобы они не думали, что я тебе мешаю. Джия положила ладонь поверх его руки. — Ты не мешаешь. Ты… делаешь меня лучше. Джейк замер. — Ты сейчас сказала это вслух. — Не привыкай, — буркнула Джия, но глаза улыбались. --- Встречу назначили в небольшом уютном кафе недалеко от центра. Там было тепло, пахло кофе и выпечкой, играла тихая музыка. Место казалось безопасным — слишком обычным для их жизни. Когда Джейк подошёл к кафе, он был в аккуратной рубашке и даже, кажется, уложил волосы. Джия в шутку сказала, что он выглядит “как на собеседование”, но сама тоже была собрана. У входа уже стояли родители Джии: мама — спокойная, улыбчивая, внимательная; папа — серьёзный, с тем взглядом, которым можно остановить машину. Джейк увидел его — и слегка побледнел. — Всё хорошо, — тихо сказала Джия и сжала пальцы Джейка. — Просто будь собой. — Это опасный совет, — прошептал Джейк. — Не включай “шоу”, — предупредила Джия. — Я включу “уважение”, — пообещал он. — И чуть-чуть “обаяние”. Внутри кафе за соседним столиком сидела мама Джейка. Она улыбнулась Джии, когда та подошла, и сразу встала. — Джия, привет. Я так рада наконец познакомиться. — Здравствуйте, — Джия чуть смутилась. Мама Джейка повернулась к родителям Джии: — Спасибо, что согласились встретиться. Я немного волновалась… — Мы тоже, — спокойно сказала мама Джии. И вот — они все сели. Разговор сначала был осторожный: школа, оценки, планы на лето, “как вы познакомились”. Джейк отвечал честно, но старался не выглядеть “слишком Джейком”. — Он у нас очень… энергичный, — сказала мама Джейка с улыбкой. — Это мягко сказано, — сухо заметил папа Джии, и Джейк чуть напрягся. Джия под столом сжала его пальцы: “дыши”. Джейк вдохнул и сказал: — Да, я… бываю громким. Но я стараюсь. Особенно рядом с Джией. Папа Джии внимательно посмотрел на него: — И как ты “стараешься”? — Я… — Джейк запнулся, потом решил говорить честно. — Я учусь слушать. И не делать вид, что мне всё равно, когда ей тяжело. Это прозвучало настолько по-настоящему, что мама Джии чуть улыбнулась. А Джия почувствовала: он справляется. Он правда старается. И в этот момент воздух в кафе едва заметно изменился. Как будто тихая музыка стала чуть “глуже”, а свет — чуть холоднее. Ной бы сказал: “аномалия”. Джия сказала бы: “монстр”. Но сейчас они были без команды. Только они двое — и взрослые рядом. Телефон в кармане Джии вибрировал. Сообщение от Госэя появилось на экране, и Джия похолодела. “Опасность. Противник внедряет социальные сомнения. Не поддавайтесь.” Джия подняла взгляд — и увидела у окна странную тень. Существо в форме высокого “этикеточного” монстра: на нём висели таблички “достоин”, “не достоин”, “нравится/не нравится”, а вместо глаз — две мерцающие шкалы, как рейтинги. Он улыбнулся неприятно: — О-о-о… знакомство с родителями. Лучшее место для сомнений. --- — Я — Оценщик, — прошипел монстр, и его голос звучал так, будто кто-то листает чужие анкеты. — Я делаю так, чтобы вы слышали только худшее. Чтобы вы думали: “я не понравился”. “я недостаточно хорош”. “он/она пожалеет”. В кафе люди начали путаться в словах. Кто-то нахмурился без причины. Кто-то шептал “я, наверное, выгляжу глупо”. Джейк посмотрел на родителей Джии… и ему вдруг показалось, что папа смотрит на него с осуждением сильнее, чем секунду назад. Показалось, что мама Джии улыбается “из вежливости”. Показалось, что мама Джейка сейчас тоже думает: “зачем ты вообще сюда пришёл”. Он сглотнул. Сердце ускорилось. Джия ощутила то же самое — только в другую сторону: ей показалось, что мама Джейка оценивает её слишком строго. Что она думает: “она холодная”, “она давит на него”, “она не та”. Эти мысли были как иглы. И самое страшное — они были похожи на правду, потому что касались их собственных страхов. Джейк сжал ладонь Джии под столом так крепко, будто держался за реальность. — Джия… — прошептал он. — Это монстр, — так же тихо сказала Джия. — Это не их мысли. Это наши страхи. Оценщик провёл рукой — и в воздухе появились “голоса”, как шёпот: — “он тебе не подходит…” — “она слишком строгая…” — “ты выглядишь нелепо…” Джейк дёрнулся. Джия тоже. И тогда Джия сделала то, чему научилась за все эти месяцы: сказала вслух то, что обычно держала внутри. — Джейк. Посмотри на меня. Он посмотрел. — Ты мне нравишься, — сказала Джия тихо, но очень чётко. — Не “родителям”. Мне. И я знаю, что ты хороший. Не давай ему залезть тебе в голову. Джейк выдохнул. Голоса будто стали тише. — А ты, — Джейк посмотрел на неё так, будто цеплялся за неё глазами, — ты самая сильная и самая настоящая. И если кому-то это не нравится… — он сглотнул, — значит, это их проблема. Но я уверен, что ты им понравишься. Потому что тебя невозможно не уважать. Оценщик зарычал: — НЕТ! Вы должны сомневаться! Джия быстро встала, сделала вид, что ей надо “позвонить”, и кивнула Джейку: — Пошли. Джейк тоже встал. Мама Джии удивлённо спросила: — Всё в порядке? — Да, — быстро сказала Джия. — Просто… важный звонок. Они вышли на улицу — и сразу, за углом кафе, активировали морферы. — МЕГАФОРС! Оценщик вышел следом, довольный: — Вот вы где. Сейчас посмотрим, как вы будете сражаться, если не уверены даже в себе. Он ударил волной — и на секунду Джейк увидел “лицо” папы Джии, которое будто говорило: “ты не достоин”. Джия увидела “лицо” мамы Джейка: “ты заберёшь у него будущее”. Джейк резко сжал кулак. — Это ложь. — Да, — сказала Джия. — Это ложь. Ной бы сейчас выдал план. Трой бы принял удар. Эмма бы подняла настроение. Но они были вдвоём. И это тоже был “экзамен”. — Как его сломать? — быстро спросил Джейк. Джия посмотрела на кристалл на груди монстра — он светился, когда “голоса” становились громче. — Он питается сомнениями. Значит… — Значит, мы делаем наоборот, — закончил Джейк. Они подошли ближе к монстру, и Джейк первым сказал громко — не монстру, а себе: — Я люблю Джию. И я горжусь, что я с ней. Джия тут же сказала: — И я люблю Джейка. И я не позволю никому заставить меня думать, что я “не подхожу”. Кристалл Оценщика мигнул. Голоса дрогнули. — НЕТ… — прошипел монстр. — Вы должны ждать одобрения! — Мы не живём ради чужого одобрения, — сказала Джия. — Мы живём ради того, чтобы быть вместе, — добавил Джейк. Они атаковали синхронно, не давая монстру восстановить “шёпот”. И каждый раз, когда волна сомнений пыталась ударить, они отвечали словами — простыми, честными. Это было неожиданно сильнее любых ударов. Кристалл треснул. Оценщик закричал и рассыпался зелёными искрами. Тишина вернулась. Воздух снова стал обычным. Джейк выдохнул и посмотрел на Джию: — Ты… правда сказала это вслух. Джия чуть смутилась: — Не привыкай. Джейк улыбнулся: — Я хочу привыкнуть. Они вернулись в кафе, снова “обычные”, снова с улыбками. Разговор продолжился — и теперь он был легче. Как будто кто-то убрал невидимый груз. Папа Джии даже усмехнулся на одну из шуток Джейка. А мама Джейка сказала Джии: — Он рядом с тобой будто… спокойнее. Мне это нравится. Джия улыбнулась и почувствовала, как внутри становится тихо. Не идеально, но… хорошо. --- Когда вечер подошёл к концу, и родители уже собирались расходиться, Джия отвела Джейка чуть в сторону, у входа. — Ты… хочешь остаться у нас сегодня? — спросила она тихо. Джейк моргнул: — Что? — С ночёвкой, — сказала Джия чуть быстрее, потому что стесняться — это не её стиль, и она хотела “проскочить” момент. — Завтра выходной. Мы можем… посмотреть фильм. Просто… побыть. Джейк выглядел так, будто ему подарили второй день рождения. — Я… да. Конечно. Если твои родители не против. — Я спрошу, — сказала Джия и пошла к маме. Разговор с родителями был коротким, но важным. Мама посмотрела на Джию внимательно и сказала: — Хорошо. Только в гостиной, понятно? Джия покраснела: — Мам! Конечно. Папа Джии добавил: — И без шумных “ночных аттракционов”. Джейк, который услышал краем уха, тут же поднял руки: — Сэр, я буду тише воды. Клянусь. Папа Джии прищурился: — Ты тот самый “тише воды”, который кричит на футбольном поле? Джейк завис, потом честно: — Я умею адаптироваться. Мама Джии улыбнулась: — Ладно. Идём. --- Дома было спокойно. Джия переоделась в удобную одежду, Джейк устроился на диване в гостиной с пледом. Они сделали чай, нашли фильм, который оба “давно хотели посмотреть”, но не смотрели, потому что жизнь постоянно их перебивала. Эмма написала Джии сообщение: “Я счастлива за вас. И если он будет храпеть — снимай на видео.” Ной добавил отдельным сообщением: “Напоминаю: сон — важен. Не забывайте.” Трой ничего не написал. Но Джия почему-то была уверена: он одобряет. Фильм шёл фоном. На самом деле они больше смотрели друг на друга. Джейк тихо сказал: — Я реально думал, что сегодня всё испорчу. Джия повернулась к нему: — Ты не испортил. Ты… — она замялась, — ты был настоящим. — Я боялся, — признался Джейк. — И монстр сделал это ещё хуже. — Я тоже боялась, — сказала Джия. — Просто я привыкла делать вид, что нет. Джейк накрыл её ладонь своей. — Можно я буду тем, рядом с кем тебе не надо делать вид? Джия смотрела на него долго, а потом кивнула. — Можно. Он улыбнулся — мягко, без шоу. — Тогда… — Джейк чуть наклонился, — иди сюда. Джия пересела ближе. Они устроились под одним пледом, плечо к плечу. Тепло было простым и безопасным. Не “опасным” и не “слишком взрослым”. Просто — близость. — Ты вкусно пахнешь, — тихо сказал Джейк. — Чаем, — сухо ответила Джия. — И тобой, — добавил Джейк. Джия закатила глаза: — Ты невозможный. — Твой, — напомнил он. Она вдруг положила голову ему на плечо. Это было маленькое движение, но для Джии — почти признание “я доверяю”. Джейк аккуратно поцеловал её в висок. — Спасибо, что ты со мной, — сказал он. — Спасибо, что ты… не сдаёшься, — ответила Джия. Они долго сидели так — разговаривали тихо, смеялись шёпотом, чтобы не разбудить родителей. Джейк рассказал пару глупых историй из детства, Джия — неожиданно призналась, что в детстве боялась темноты и делала вид, что “просто не любит выключать свет”. — Это так мило, — прошептал Джейк. — Никому не говори, — предупредила Джия. — Никому, — торжественно пообещал Джейк. — Только Эмме. Джия ткнула его в бок, и он тихо засмеялся. Позже, когда дом окончательно стих, Джия поднялась: — Я принесу тебе ещё плед. — Не надо, — сказал Джейк. — Мне и так тепло. — Это не обсуждается, — сказала Джия. Она вернулась с пледом и остановилась рядом, смотря на него — в мягком свете ночника он выглядел непривычно спокойным. — Джейк, — сказала она тихо. — М? — Я рада, что ты здесь. Джейк поднялся и подошёл ближе, очень осторожно, будто боялся спугнуть момент. — Я тоже, — сказал он. — И я люблю тебя. Джия не стала прятаться за “строгость”. Она просто сказала: — Я тоже тебя люблю. И поцеловала его — мягко, тепло, так, как целуют не “на публику”, а для себя. Для них. Потом она отстранилась, едва слышно: — Спокойной ночи, Джейк. Он улыбнулся: — Спокойной, Джия. Она ушла в свою комнату. А Джейк остался на диване с пледом, смотря в потолок и чувствуя, как внутри у него наконец-то тихо. Сегодня они сдали не только биологию. Они сдали ещё один экзамен — на доверие, на честность и на “мы”, которое не зависит от чужих взглядов. И это было, пожалуй, самое важное.