Глава 29

Тусклый свет больничного коридора слепил солёные от слёз глаза Ангелины. Она сидела одна среди давящих стен и не хотела осознавать, что эта кошмарная история повторяется снова. Как и тридцать лет назад её самый дорогой человек находился между жизнью и смертью, на самой грани необратимого. Самое обидное, что судьба так жестока по отношении к этой паре, что даже, казалось бы, самый счастливый момент ей всё-таки удалось испортить. Сильно испортить, нанести удар ниже пояса, от которого оправиться станет крайне тяжело, практически, невозможно. Женщина гипнотизировала дверь операционной и молилась всем существующими и не существующим Богам, чтобы только её Макс остался жив. Сказать, что ей было больно, было равносильно тому, чтобы не сказать ничего. Только Геля успокоилась, только поверила, что всё налаживается, всё может быть по-настоящему хорошо, так в свой же день рождения получила самый неприятный подарок, который только мог быть. В тот момент она готова была отдать всё на свете, чтобы только спасли любовь всей её жизни, ведь она даже не знала, что произошло. В памяти бесконечно прокручивались невыносимо тревожные фрагменты: сирена скорой помощи, бессвязные возгласы гостей, какие-то слова медицинского персонала, не дающие никакого объяснения происходящему и резкая, пронизывающая боль внутри по всему телу, словно её саму вот-вот начнут реанимировать. Возникало много вопросов, от которых становилось только тяжелее. А что, если Максим не выдержит? Что, если его не станет через считанные минуты? Что, если его уже не стало? Как Ангелина будет дальше? Никак. Возможно, просуществует ещё какое-то время на земле, сходя с ума от горя, но это будет не жизнь. Да и какая может быть жизнь, когда в ней нет смысла? Без него для неё все теряло всякий смысл. Этот мужчина был для Изосимовой всем: её душой, её сердцем, её любовью, её дыханием, которое всегда было одно на двоих, но им просто надо было об этом вспомнить. Вспомнили, простили друг друга, тяжёлым трудом, долгими разговорами, сильными чувствами, но забыли всё, что разрушало и начали строить свой мир заново, восстанавливать руины. А что теперь? А теперь - пустота. Неизвестность, которая разъедала изнутри всё, словно токсичное вещество. Непроглядный туман, через который не было видно ничего. «Если он умрёт, я тоже умру…» - произнесла про себя Ангелина. - «Без него я не смогу. Без него всё будет не то, всё станет не так. Господи, если ты есть, пусть он выживет!» - взмолилась она, подняв красные мокрые глаза к потолку, над которым должно было возвышаться небо. - «Хватит уже проверять нас не прочность, мы уже достаточно были сильными. Позволь нам хотя бы вздохнуть спокойно, не забирай у меня того, кто важнее для меня всех на свете! Забери у меня всё, но его оставь. Пожалуйста…» На месте сидеть не получалось. Брюнетка ходила из одного конца коридора в другой, пыталась как-то унять дрожь по всему телу, но все её попытки хоть немного прийти в себя оказывались безуспешными. Наконец, спустя несколько минут дверь операционной открылась, и из неё вышел знакомый хирург в тёмно-синей форме. Геля устремилась к нему, желая получить хоть какую-то надежду, что она не потеряет своего единственного. ⁃ Иван Сергеевич! - позвала она его, и врач направился к ней. - Скажите, что с ним? ⁃ Новости, к сожалению, не самые утешительные, Ангелина Юрьевна. - опустив глаза, произнёс врач. - У Максима Николаевича случился разрыв церебральной аневризмы, случай крайне тяжелый. ⁃ Скажите, он выживет? - едва слышно задала вопрос Изосимова. ⁃ Пока не могу вам точно ответить. - вздохнул Иван Сергеевич. - Его сейчас оперируют, шансы, к сожалению, минимальные. ⁃ Но ведь они есть? - не сдавалась женщина. ⁃ Да. Мы делаем всё возможное, но всё зависит от организма пациента. - пояснил хирург. - Будем смотреть правде в глаза, человек уже не молод, здоровье тоже не совсем в норме… ⁃ На что вы намекаете? - испугалась Геля. ⁃ Я не намекаю, а говорю прямо. Вам необходимо готовиться к самому худшему раскладу. Извините… - договорил он и направился дальше по коридору. Последняя фраза словно ударила Ангелину по голове чем-то тяжёлым. В миг весь мир в её глазах разлетелся на тысячи осколков, пол превратился в пропасть, и она оказалась в шаге от падения, которое непременно бы произошло, если бы чьи-то крепкие руки не подхватили её и не усадили на кресло ожидания. ⁃ Мам, ты чего? Тихо, тихо… - услышала женщина голос и, подняв глаза, увидела своего сына. - Вот так, присядь… - говорил Яша, не отпуская свою руку с её плеч. - Что случилось? Что с папой? Ты говорила с врачом? ⁃ Сынок, всё ужасно… - задыхаясь, ответила Изосимова. - У него в голове аневризма разорвалась, говорят, шансов почти нет. Надо готовиться к худшему… - договорила она и окончательно разрыдалась, уткнувшись носом в плечо парня. Яша прижимал мать к себе, гладил её по волосам, старался немного успокоить, хотя ему самому, буквально, хотелось кричать. Он не мог и не хотел осознавать то, что его родного отца, его самого близкого человека, его пример во всём, его крепкую стену, которая заслоняла от всех невзгод, была главной опорой во всём вот так просто, с одночасье может ни стать. Это было так несправедливо, они почти все годы провели порознь, и, только заново соединившись, снова придётся расставаться. Только теперь уже навсегда. ⁃ Если он умрёт, я умру следом и лягу с ним в одну могилу, понимаешь? - прошептала Ангелина то, что вертелось в её голове последние часы, закрывая руками лицо. ⁃ Мам, ты что говоришь такое? Ты в своём уме? - спросил Яша, ещё крепче обнимая мать. - С папой всё будет в порядке, я в этом уверен. - обнадёживал он, сам не веря в то, что говорит. - Он же у нас боец, он выкарабкается. ⁃ Яша, если медики в это не верят, почему должна верить я? ⁃ Потому, что ты знаешь его лучше, чем знают медики. Мам, ты сама подумай. Ну когда наш Максим Николаевич сдавался? - взывал к ней парень. - Папа тебя вернул, спустя столько лет, он боролся всегда за нас, свою семью. Думаешь, за жизнь свою не поборется? ⁃ Я не знаю… - призналась Геля. - Я боюсь, сын. Боюсь на что-то надеяться, потому, что как только начинаю, случается что-то… Что-то похожее на настоящий апокалипсис. ⁃ Тем не менее, верить в лучшее нужно. - настаивал Яша. ⁃ Как? Ты понимаешь, что нам сейчас поможет только чудо? ⁃ Я понимаю. - вдохнул он и посмотрел в глаза матери. - И оно непременно случится. ⁃ У тебя глаза один в один как у твоего отца. - неожиданно заметила женщина. - Помню, тридцать лет назад он посмотрел на меня впервые, и я поняла, что больше без этого взгляда не могу. И не хочу. ⁃ Я всегда считал, что ваша любовь уникальная. Однажды и на всю жизнь. ⁃ Да. - согласилась она. - Однажды и на всю жизнь… Внезапно в памяти появилась картина того самого счастливого дня, когда Ангелина поняла, что будет с Максом всегда, до последнего вздоха. Это произошло в год, который разделял «девяностые» ровно пополам и в который они встретились. Было самое начало осени, когда август не отдал ещё свои права сентябрю. В городе на Неве царили последние жаркие дни, а в одной из квартир на Васильевском острове два влюблённых друг в друга человека учились строить быт и жить уже по-другому, оставив навсегда статус «одиночек». Обоим нравились эти перемены, впервые они чувствовали себя на своём месте. Всё становилось на свои места, и каждый день теперь приносил радость, несмотря на вечно оставленные Максимом чашки с кофе на рабочем столе и захламлённую ванну, в которой теперь на каждом свободном пространстве хранилась косметика Гели. Это ничуть не раздражало, наоборот, добавляло в некогда холостяцкое жилище немного уюта. Тем вечером пара пешком возвращалась из строительного магазина, планируя начать переклеивать обои в спальне. И сами не поняли, как, но внезапно завернули от привычного маршрута в Румянцевский сад, где играл уличный оркестр, а на летней эстраде танцевали пары, из серии тех, «кому за…». Макс поставил на скамейку пакеты и неожиданно протянул руку зеленоглазой в приглашающем жесте. Она ненадолго замешкалась, удивляясь происходящему, но через несколько секунд положила свою ладонь в его. Мужчина притянул её к себе за талию, и они закружились в медленном танце под взгляды прохожих и улыбки стариков, оказавшихся рядом. ⁃ Хочу так же, как они. - тихо произнёс Левин, легко поцеловав любимую в макушку. - До самой старости с тобой. ⁃ Думаешь, я тебе не надоем за всю жизнь? - пошутила Ангелина, вдыхая знакомый запах его парфюма. ⁃ Ангел, я искал тебя всю жизнь. - признался Макс. - Все свои двадцать пять лет. И я уверен, что ты - та самая. С которой хочется остановить мгновение и просто быть счастливым. Каждый день, каждую минуту, каждую секундочку я хочу быть с тобой и только с тобой. ⁃ Как думаешь, у нас получится? ⁃ Я не сомневаюсь. Знаешь, как говорит мой отец? ⁃ Как? ⁃ Если ты чувствуешь, что что-то - твоё, то бери и держи, не отпуская никогда и ни за что. - вспомнил он. - Вот и я чувствую, что ты - моя. И жить без тебя я уже не хочу. Да и не смогу, наверное. На несколько мгновений они замерли напротив друг друга, Геля смотрела ему в глаза - в чёрных омутах вспыхнувшим костром отражалось горящее небо в свинцовых тучах. А сердце в её груди грохотало так, что, наверное, слышали даже музыканты. Максим стремительно склонился и впился в её губы, стиснув в объятиях так, что брюнетка пошатнулась, потеряв опору под ногами. Но его руки удержали, не дали упасть, прижали к жаркому, напряжённому, сильному телу. И это было очень к месту, ведь в те минуты она сама не смогла бы устоять. У неё закружилась голова от его губ, настойчивых, но мягких, от этих обжигающе-нежных прикосновений, от всепоглощающей любви, которая накрывала словно одеялом и растворяла всё вокруг, создавая целый мир только для двоих. Тяжело дыша, Макс оторвался от зацелованных губ стоящей напротив, отстранился немного, но впрочем, из крепкого кольца горячих рук так и не выпустил. Вдруг, словно по традициям старого кино, небо содрогнулось и резко, словно по чьему-то приказанию, хлынул сильный дождь. Идеальная романтическая картина, которую создавала Вселенная только для двоих. Люди вокруг бросились врассыпную, пытаясь укрыться от такого сюрприза сентябрьской погоды, музыканты спасали инструменты, перетаскивая их под навес, лишь одна пара осталась стоять на месте, словно не замечая холодных капель, стремительно падающих с неба. ⁃ Я люблю тебя, мой Ангел. - прошептал Левин, аккуратно убирая с лица Гели мокрую прядь угольных волос. ⁃ А я тебя люблю. - даже ничуть не задумываясь, ответила она и улыбнулась. - Сейчас и навсегда. В тот момент Ангелина поняла, что тоже хочет прожить с этим человеком до конца своих дней. Хочет создать с ним семью, пойти с ним под венец, родить от него детей, и через много лет, в самой старости смотреть в эти чёрные глаза и убеждаться, что она сделала самый правильный выбор из всех возможных. Из потока воспоминаний Изосимову вытащил приближающийся к ним тот же самый хирург, который за время переживаний сына и невесты больного, уже успел вернуться обратно в операционную и завершить своё дело. Женщина вскочила с места и рванула к нему, она не чувствовала землю под ногами, всё её тело трясло, как после удара молнии. Через считанные минуты ей скажут либо то, что подарит крылья, либо то, что пронзит острым клинком. ⁃ Иван Сергеевич! - позвала Геля. - Ну что? Что вы можете сказать? ⁃ Операцию мы завершили, благо, реаниматологи постарались. - ответил хирург. ⁃ Значит, он жив? - с надеждой в голосе спросила она. ⁃ Жив. - сказал врач. - Только теперь не понятно, как будут развиваться события дальше. ⁃ Что это значит? - не поняла Ангелина. ⁃ Понимаете, Ангелина Юрьевна, состояние Максима Николаевича крайне тяжёлое. - объяснил Иван Сергеевич. - При разрыве аневризмы произошло ещё и кровоизлияние в мозг, мы, можно сказать, чудом вытащили пациента с того света. ⁃ Я вам очень благодарна! И буду благодарна до… ⁃ Погодите благодарить. - остановил её хирург. - Я вам не всё рассказал. Сейчас расклад такой: Максим Николаевич сейчас в коме, мы переводим его в реанимацию, где будем поддерживать жизнеспособные функции с помощью аппаратов и наблюдать за его состоянием. Но если через несколько дней он не придёт в себя… ⁃ То - что? - испугалась Ангелина. ⁃ То - всё…- обозначил врач. - Мы сделали всё возможное, но сейчас будет ли пациент жить или нет, зависит только от него самого. Слова врача прозвучали обнадеживающе и обезоруживающе одновременно. Либо да, либо нет. Как в казино: пятьдесят на пятьдесят. Больше всего на свете Геля ненавидела подвешенное состояние, и в те минуты сама в нём оказалась. Она не знала, что ей думать, как поступить. Останется ли её Макс рядом или покинет навсегда - было самым главным вопросом. Ей безумно захотелось его увидеть, коснуться, вот что бы то ни стало, быть рядом. ⁃ Я поняла вас. Мне сейчас можно его увидеть? ⁃ К сожалению, нет. В реанимацию никого не пускают. ⁃ Пожалуйста! - взмолилась женщина. - Мне это просто необходимо. ⁃ При всём уважении, Ангелина Юрьевна, нельзя. Такие правила. - настаивал Иван Сергеевич. ⁃ Скажите, Иван Сергеевич, у вас когда-нибудь было такое, что человек был нужен, словно кислород? ⁃ Думаю, такое было у каждого. - признался хирург. ⁃ А теперь представьте, что вы можете его потерять в любой момент. Вы понимаете, что ваш мир рухнет, и вы не знаете, когда это произойдёт. - продолжала Изосимова. - Представили? ⁃ Допустим. ⁃ А мне и представлять не надо. Максим для меня - всё. Вся моя жизнь. Единственный, кто мне важен. Он отец моего сына, в конце концов. - рассказала она. - И если так случится, что его дни станут последними, я хочу быть с ним рядом. Иначе я никогда себе этого не прощу. ⁃ Ангелина Юрьевна, я работаю в этой больнице уже двадцать лет, и за это время видел много людей, которые говорили мне то же самое, что и вы, но… ⁃ Но никто из этих людей не мог исполнить любое ваше желание. - решила пойти другим путём Геля. - А я могу. Только в обмен на то, что вы пойдёте мне навстречу. ⁃ Козыряете новой должностью депутата? - возмутился Иван Сергеевич. - Запрещённый приём. ⁃ Ради любимого человека любые приёмы хороши. - произнесла она. - Просто скажите, что вы хотите, и завтра же это будет у вас. Хирург ненадолго задумался, взвешивая все «за» и «против». Он понимал, что перед ним стоит не та, кто стала бы использовать служебное положение направо-налево, а просто женщина, которая была в отчаянии, и что случай происходил действительно самый крайний. Стоило бы разрешить, провести, но как это сделать, чтобы потом не писать объяснительную перед главным врачом? Ещё немного поразмыслив, медик всё-таки дал ответ. ⁃ Хорошо. - согласился он. - Только одну вас. И на несколько минут. ⁃ Спасибо огромное! - обрадовалась Ангелина. ⁃ И да, всю ответственность бы берете тоже на себя. - предупредил Иван Сергеевич. ⁃ Безусловно. Если что, вы крайним не останетесь. ⁃ Пойдёмте. Врач повёл Гелю по длинному коридору в сторону палаты реанимации. Она кивнула Яше, чтобы тот остался и дождался её. Женщина очень боялась, что снова увидит своего единственного, и это раз и правда станет последним. Страх полностью захватил её, и она на ходу глотала одну таблетку успокоительного за другой, даже не запивая водой, но это мало помогало. Глаза болели от слёз, руки не прекращали трястись, душа была не на месте. Казалось, что когда операция закончится, станет легче. Но легче не становилось да и не станет, пока не минует угроза, и Макс не откроет глаза. ⁃ Я приду за вами, когда будет пора уходить. - произнёс Иван Сергеевич, останавливаясь перед палатой. Когда дверь помещения открылась, Ангелина замерла на месте, не в силах сделать шаг. Левин лежал на белых простынях больничной койки и, если бы не окровавленные бинты на его голове, полностью бы с ними сливался. Изосимова зашла в палату реанимации и замерла на месте. Она не привыкла видеть своего жениха таким безжизненным и уязвимым. Максим всегда был пламенем, ураганом. Яркий, эмоциональный, вечно молодой, энергичный, всегда полный сил он вспыхивал, как свеча и заражал всех вокруг своим желанием жить. Его свеча никогда не гасла, даже от самых сильных ветров, а он сам стремился, ставил себе цели и побеждал. И даже в такой борьбе, как борьба за собственную жизнь почему-то была шаткая, но уверенность, что он станет триумфатором. ⁃ Мой родной… - прошептала Ангелина, взяв его руку и поднеся к своим губам, слёзы снова хлынули из её глаз. - Ну почему снова так? Почему судьба не даёт нам право быть счастливыми хотя бы немного? Почему каждый раз, стоит нам с тобой хоть немножко поверить в хороший финал, происходит что-то, что непременно всё испортит? Я так устала, Макс… Я устала бороться, устала зубами выгрызать для нас место под солнцем… Пожалуйста, помоги мне. Помоги, любимый, умоляю! Я ведь не смогу без тебя. Ты сказал мне, что не представляешь жизни, в которой меня не будет, так вот и у меня то же самое. Не оставляй меня, пожалуйста! Борись! Борись, если хоть капельку любишь меня. Ряди меня, ради нашего сына, ради будущего, о котором мы мечтали. Помнишь, как ты говорил? Дойти до самой старости вместе. Только не умирай, слышишь? Прошу, Макс… Жужжание и писк медицинской техники заглушали собой звенящую тишину, воцарившуюся в маленькой палате. Женщина, которая всегда крепко стояла на ногах и верила, что может всё на свете, в те секунды склонила голову, готовая сдаться. «Господи, помоги! Спаси его, пожалуйста!» - снова взмолилась Геля. - «Только не он, только не сейчас! Мы так много потеряли времени, не забирай у нас последнее. Не забирай его у меня.» Она просила, взывая ко всем возможным силам, постоянно, мечтая лишь об одном. Снова увидеть глаза цвета ночи. Веры в лучшее становилось всё меньше и меньше, но она была. Была, несмотря ни на что. Почти месяц, четыре недели промелькнули быстро, унося за собой не только август, но и оставшееся летнее тепло. В Петербурге наступила осень, сразу же знаменованная промозглыми от залива ветрами и проливными ливнями, которые, казалось, не заканчивались ни на минуту. Каждый день Ангелины проходил одинаково, а сентябрь казался особенно холодным. Она целыми сутками сидела возле Максима, умоляя врачей позволить ей остаться ещё немного, когда заканчивались часы посещения. Иногда её сменял Яша, когда приходилось решать рабочие вопросы, с которыми не справлялись подчинённые. За это время женщина миллионы раз пожалела, что стала заниматься политической деятельностью. На это нужно было много сил, которых у неё не было, ведь все ресурсы организма, все мысли и желания были направлены только в сторону спасения самого дорогого человека, который был смыслом жизни, дыханием. Геля каждый день разговаривала с ним, держала за руку, приглаживала волосы, вместо врачей быстро научилась делать перевязки. Не потому, что не доверяла медикам, а потому, что не хотела лишний раз позволять кому-то касаться её любимого. Она спрашивала персонал каждую секунду о показателях, отправляла их в лучшие клиники по всему миру, но ответы получала одинаковые: «Отсутствие положительной динамики». Каждый раз эти слова нагоняли тоску и лишали её последних крупиц надежды на лучшее. И, если бы Изосимова знала, что произойдёт тринадцатого сентября этого же года, она бы точно начала верить в знаки судьбы, магию и всё мистическое, что только может быть на свете. Как и все прошлые дни, она с утра раздала указания в бизнес центре, а после отправилась в больницу, желая поскорее увидеть Макса и не прекращая надеяться на те пресловутые «улучшения», о которых все время говорили врачи. Недобрые «предупреждения» начались сразу же, как только женщина села за руль. По дороге перед её машиной пробежала чёрная кошка, и, если быть суеверными, стоит расценивать это как недобрый знак, особенно тринадцатого числа. Особенно, в пятницу. Внутри сразу же загорелся огонь тревоги, но Геля гнала от себя дурные мысли, стараясь думать прагматично, как её приучали родители с самых малых лет. «Так, спокойно, Ангелина, это всего лишь глупости и суеверия…» - проговорила она про себя, остановившись на парковке. - «Всё будет хорошо. Да, вчера не было, позавчера тоже, но сегодня будет обязательно!». Оказавшись на месте, Ангелина прошла в уже отлично знакомое ей отделение реанимации, которое успело стать для неё вторым домом за этот месяц. Пройдя по примелькавшемуся длинному коридору, женщина не видела ничего перед собой, кроме стеклянной двери палаты, в которой она готовилась провести оставшиеся часы суток. Возможно, разрешат остаться на ночь, возможно, отправят домой. Она была готова к любому решению, к любому приговору кроме одного, который боялась даже произнести. Беспрестанно прокручивая в голове путаницу мыслей, Геля погружалась в состояние своеобразного транса, переходящего в аутотренинг, который состоял из уговаривания самой себя не сдаваться. Но вдруг всё вокруг снова вернуло свои очертания лишь от одного звука - громкого, пронзительного плача младенца. Ангелина замерла на месте, замечая перед собой медсестру, в руках которой был маленький человечек, завёрнутый в медицинскую простынь. Всё происходящее показалось ей удивительным, даже шокирующим. За все время визитов в больницу женщина видела и слышала многое, но только не детей. Почему-то захотелось обратить на это явление внимание, хоть и разум был направлен в другую сторону. ⁃ Постойте! - остановила Изосимова девушку в белом халате. ⁃ Вы мне? - отозвалась она, остановившись напротив. ⁃ Да. Можно спросить? ⁃ Да, вы что-то хотели? ⁃ Откуда здесь ребёнок? - не желая ходить вокруг да около, задала вопрос брюнетка. - Вы, конечно, извините мне мое любопытство, но здесь, насколько мне известно, взрослая реанимация, и… ⁃ Это девочка. - оборвала её медсестра. - И она родилась только час назад. Сразу же круглой сиротой, представляете? ⁃ Что? - не поняла Геля. - Как такое возможно? ⁃ К нам привезли пациентов после аварии на Малом проспекте. - объясняла девушка. - В одной из машин была беременная женщина. Водитель, её муж, погиб на месте, а её мы пытались спасти, но не смогли. Однако, эта малышка выжила и абсолютно здорова. Доктора не верили, но, тем не менее, так случилась. Настоящее чудо, представьте себе! ⁃ Да. - согласилась Ангелина. - И правда, чудо. Если до этого её преследовали только плохие знаки, маленькая жизнь, которая появилась на свет, несмотря ни на что, стала, несомненно, хорошим. Даже слишком хорошим, сильно перевешивая чёрных кошек и числа в календаре. Мгновенно внутри Ангелины поселилась маленькая вера, что и в её случае всё не так безнадёжно, и сдаваться ещё рано. В ту же секунду она, воспрянув духом, поспешила к Максу, желая поскорее увидеть его и снова попробовать убедить вернуться к ней, выбрать жизнь. И сомнений не было, он её обязательно услышит. Однако, оказавшись у той самой палаты, Ангелина не могла и вообразить, что услышит то, что растворит эту веру, словно серная кислота медь. ⁃ Ангелина Юрьевна, хорошо, что вы пришли. - встретил её на пороге Иван Сергеевич. - Мне нужно с вами серьёзно поговорить. ⁃ Что-то случилось? - заволновалась Геля. ⁃ Да. - признался он. - Сегодня состоялся консилиум по случаю Максима Николаевича, и было принято одно решение… ⁃ Какое решение? ⁃ Понимаете ли, мы больше не можем поддерживать его жизнедеятельность, так как главный врач не считает это целесообразным. - произнёс хирург. - Нужно, чтобы вы подписали согласие на отключение аппаратов. ⁃ Это значит… - задыхаясь от шока, словно от приступа астмы, прошептала Изосимова. - Что… Всё? ⁃ Да. Простите…