Холод. Ты думаешь, ты знаешь, кто ты такой. Ты не имеешь ни малейшего понятия.

      Старая чародейка говорит ему: не ходи в лес без амулета, без ритуальных оберегов, не ходи в лес ночью, иначе встретишь его хозяйку; ты встретишь хозяйку зачарованного леса, Аято, но не сможешь пережить эту встречу. Хозяйка зачарованного леса — самое красивое создание из всех живущих на этом свете, говорят, что посмотришь ей в глаза и не сможешь вернуть своей адекватности, от подола ее платья — кровавый шлейф из сгубленных судеб; алые губы, окрашенные человеческой кровью, ликом прекрасна — красота в опасности и недоступности; но нет в ней ничего человеческого. Нет в ней сожаления и надежды, нет в ней сочувствия. Хозяйка зачарованного леса питается чужой плотью и людскими страданиями — таковы нынче кицунэ-лисицы.       Старая чародейка учит его колдовству, рассказывает о том, как с помощью зелья менять облик, как одним словом вершить судьбы людей и как одной мыслью поднимать мертвых. Старая чародейка наставнически говорит: это все во благо людей и во благо твоей тяжело больной сестры — Аято и сам понимает, что так нужно, но сердце его далеко от людской доброты. Честность обусловлена людским эгоизмом, Аято понимает суть человечества слишком хорошо, и чародейка пророчит ему будущее злого мага, когда слишком сильно злится на его провинности — но никак не благодетеля Короля.       Старая чародейка рассказывает: раньше их страной правил Хозяин Вод, раньше реки протекали там, где сейчас высушенные пустыри, и замок его находился по ту сторону моря — буквально; на глубине в несколько километров, но там никогда не было темно, и красота водного камня могла сравниться с красотой лазуритов. Хозяин Вод даровал своим людям питьевую воду, одним щелчком пальцев он мог раздвинуть стены рек и морей, чтобы вода наполнила сухую землю — тогда рос урожай; одним своим словом Хозяин Вод благословлял рыбаков на удачный улов, одним своим заклинанием он исцелял людей от смертельных ран и болезней. Сейчас Хозяин Вод исчез бесследно, и говорят, что всему виной — Хозяйка зачарованного леса.       Старая чародейка никогда не узнает, что он встретился с Хозяйкой леса еще в четырнадцать лет. Аято — честно-честно — выучил все наставления колдуньи, назубок знает все правила, следует им беспрекословно, но Аяке с каждым днем становится все хуже, Аяка чахнет и увядает на глазах, и кровь от кашля становится отчетливее — Аяка пропахла медицинскими препаратами, магическими травами, хвоей и кровью; белеет на глазах, на глазах Аято утекает жизнь самого дорого человека. Аяка — последняя, кто остался, они с ней последние отпрыски династии Камисато, и нет ничего больнее, чем наблюдать за тем, как умирает бесконечно родной человек. И Аято тогда рискнул; Аято сбежал из избушки колдуньи ровно в полночь, в праздник окончанья лета, кровью обагрил землю зачарованного леса — она стекала по рукам незаметно, почти брусничным соком, ведь Хозяйка зачарованного леса приходит только тогда, когда чует свою добычу.       Хозяйка зачарованного леса действительно пришла, и подол ее платья не был окрашен кровью, от нее не тянулся шлейф из разрушенных людских судеб, но когда Аято посмотрел ей в глаза, то понял, что действительно попался в ловушку. Глаза Хозяйки леса — предгрозовое марево, и волосы как небо на закате, еще не кроваво-красное, но только-только начинает алеть; в глазах у Хозяйки леса читается отстраненный _холод_ и полуденная тоска; Аято думается, что она пережила что-то ужасное, потому что у злых людей глаза никогда не бывают такими печальными.       — Нынче детишки верят в сказки? — мягко, насмешливо; смех Хозяйки леса разливается, звенит колокольчиками, такой нежный, по-человечески ласковый; Аято был бы очарован, если бы не был учеником колдуньи. — Вас, людей, так легко впечатлить тем, что вы не понимаете. Ну же, дай сюда руку; истечешь кровью, и тебя съем не я, а дикие звери.       Аято послушно протягивает руку — и Хозяйка Леса проводит пальцем по рваным краям раны на его предплечье, и на коже не остается ни шрама. Аято смотрит на нее, смотрит на ее лицо, на хитрый прищур глаз, на лисьи уши на ее голове, смотрит на все девять хвостов за спиной кицунэ, и в каждом движении Хозяйки леса он видит фальшь и притворство. Самое человеческое в нечеловеческом существе.       — Как тебя зовут, мальчик?       — Можете называть меня Аято.       — А ты решил рискнуть? — Хозяйка леса раскрывает веер одним движением, прячет свою хитрую улыбку. Аято знает причину: колдуны никогда не называют свое настоящее полное имя, иначе — быть беде. Одно из правил, которое он выучил у колдуньи самым первым.       — Этого достаточно; вы же не знаете мою родословную, госпожа кицунэ.       — А ты смышленый. В таком случае, можешь звать меня Яэ Мико. — Яэ Мико, — повторяет Аято, но не чувствует власть над другим существом; вероятно, она назвалась также своим неполным именем. — Говорят, что вы, Хозяйка леса, могущественны настолько, что находитесь на уровне Госпожи Смерти.       — Мне не тягаться с Вечностью.       — Вы только что исцелили мою руку. Вы можете исцелять больных?       Последняя надежда для Аяки — возвращение Хозяина Вод, способного ее исцелить; но каждый в их королевстве знает, что Хозяин Вод, скорее всего, мертв. Госпожа Смерть не щадит никого.       Яэ Мико закрывает веер и смотрит на него внимательно, слишком явно, так, будто пытается разглядеть в его лице что-то, но Аято не понимает, что именно. Так смотрят люди на тех, кого очень, очень давно не видели, настолько, что собеседник забыл их личность и историю; так смотрят на кого-то, кого однажды потеряли. Яэ Мико наклоняется к нему, ногтем проводит по выпирающей скуле — и скалится, обнажая острые клыки:       — Ты думаешь, ты знаешь, кто ты такой. Ты не имеешь ни малейшего понятия.       — Я — Аято, ученик лесной колдуньи.       — Я говорю не о твоем имени и не о твоей родословной. Люди всегда не понимают, кто они такие, не понимают себя и не понимают того, что делают. Ты тоже не понимаешь. Ты стал совсем как они.       Когда она говорила, лес шумел, когда она говорила, лес выл, когда она говорила, к нему наклонялись деревья, касались серьгами-листвой его макушки, будто живые, гудели, будто предостерегая, царапали сухими ветками, будто пытались выгнать; когда она говорила, Аято слышал в ее голосе бесконечную тоску и в ее пурпурных глазах он не видел       ничего       кроме одиночества.       Хозяйка леса спровадила его быстро и без объяснений, вышвырнула из леса прямо под нос злой колдунье, но, когда его отчитывали, Аято не слушал. Он думал только о глазах Хозяйки леса — он думал о ее одиночестве, таком явном, настолько, что можно было прикоснуться пальцами.       Кажется, правду говорили насчет Хозяйки леса — не стоит смотреть ей в глаза. Очарован будешь.       .       .       .       .       Не стоит смотреть в глаза Хозяйке леса, иначе накликаешь беду, но кто бы знал, что Камисато Аято и сам — беда для их тленного государства. Камисато Аято смотрит на свое отражение, вокруг него — черные воды; сгущаются, становятся вязкими, как самая настоящая трясина. Теперь он не четырнадцатилетний мальчишка, не понимающий сути. Теперь он эту суть познал сам и вырвал с корнем, когда умерла его сестра.       Яэ Мико рядом, с ее руки стекает кровь — багряной лентой прямо по запястью; знакомый почерк. Они меняются местами, только Аято теперь начинает понимать, что Хозяйка леса имела в виду тогда.       Аято действительно не имел ни малейшего понятия, кто он такой. Он усмехается криво, в глазах взрывается лазурь; дремлющий так много лет Хозяин Вод просыпается, черная вода стекает к высушенным рекам, черная вода уничтожает то, что было не до конца уничтожено их Королем. Уничтожение во благо возведения новой цивилизации — вот что ты хотел показать своей смертью, да, Хозяин Вод?       Черная вода разъедает его кожу, на ней появляются волдыри. Заклинание сдерживания не работает, но Аято одним взглядом просит Яэ Мико произнести его имя _полностью_ — давай же, уничтожь того, кто однажды уничтожил тебя.       Но Хозяйка леса не называет его полным именем.       Хозяйка леса ступает к нему ближе, берет за руки, и вода смешивается с ее кровью. Хозяин Вод смотрит на нее отрешенно. Вода обжигает холодом, как и взгляд Яэ Мико.       — Хочешь знать, что будет дальше?       Аято знает, что будет дальше.       А дальше — холод бесконечных вод.       Холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод холод       — Не боишься — так спроси.