4. Щит и стальные узы крови

Следующие дни стали временем медленного исцеления. Отношение «Лисов» изменилось. Ники приносил еду, Мэтт и Дэн советовались, Элисон кивала, Сет бросал колкие, но одобрительные ремарки. Эндрю из наблюдателя превратился в молчаливого союзника. Их общение — обрывистые фразы о слабых точках, совместные патрули на крыше. Но главное вызревало в их комнате — между Натаниэлем, Жаном и их другом, который наконец позволил себе принять человеческий облик. — Надоело — заявил он, разминая шею. — Ползать, когда все ходят. — Значит, покажешься? — спросил Жан. Он фыркнул. — Пора. Волк твой уже не рычит. Чует родню, даже сквозь чешую. — Он посмотрел на Натаниэля. — Давай сделаем это на общем сборе. Без предупреждений. Пусть увидят, с кем жили. Натаниэль вздохнул, глядя на него — на его дерзкую, не скрывающую правды позу. — Хорошо. На следующем ужине. Когда все будут. И вот тот вечер. Весь клан «Лисов» в сборе. Все. Даже Эндрю в своем углу, даже Кевин у стены. Натаниэль встал. Все замолкали постепенно. — Есть еще один, — сказал он. — Кто был здесь с первого дня. Как брат. Он посмотрел на друга. Змея сползла с его плеча. И начала превращение. Это было похоже на таяние и кристаллизацию. И через секунды перед столом стоял мужчина. Он был невысоким, как и Эндрю, с тем же бледным, почти фарфоровым оттенком кожи и белыми, как первый иней, волосами, стриженными коротко и небрежно. Телосложение чуть более хрупкое, плечи уже. Но главное — глаза. Не темные, как у Эндрю, а ярко-желтые, с вертикальными зрачками. Близнецы. Отражение и отрицание друг друга. Он стоял, слегка раскачиваясь, его губы растянулись в дерзкой полуухмылке. Тишина стала гробовой. Все замерли. Элисон застыла. Сет опустил чашку. Ники перестал жевать. И Эндрю. Эндрю встал. Медленно. Его темные глаза приковались к Аарону. В них не было гнева. Было абсолютное, шокирующее узнавание. Он смотрел на свое отражение, искаженное иной судьбой, но отражение. Брат. Близнец. Его собственная кровь, ходящая все это время рядом в обличье змеи. Первый звук — сдавленный вздох Дэн. Аарон фыркнул. — Да, да. Сюрприз. И тут раздался голос. Эндрю. Он сделал шаг вперед. —Вопрос, — его голос был ровным, но в нем вибрировала сталь. — Он предал стаю? Нанес вред? Он смотрел не на Аарона, а на Ваймака, на всех. — Нет, — ответил сам на свой вопрос. — Он сторожил своего. До конца. Пауза. — Какая разница, в чьей шкуре верность? И в чьей крови — рождение? Он — наш. Это был закон. Верность выше формы. Выше прошлого. Выше даже крови, если эта кровь течет в верном сердце. Напряжение лопнуло. Сет хмыкнул. Ваймак поднялся, подошел к Аарону, потом взглянул на Эндрю. — Добро пожаловать домой, Аарон. Официально. Он кивнул Эндрю. — Поздравляю с находкой. Ужин возобновился. Сначала тихо, потом громче. Семья приняла нового старого члена. Позже, когда зал опустел, Эндрю не ушел. Он стоял в тени у выхода, его взгляд был прикован к Аарону, который что-то горячо доказывал Жану. Натаниэль видел, как Аарон, почувствовав этот взгляд, обернулся. Братья смотрели друг на друга через полупустой зал. Потом Аарон что-то буркнул Натаниэлю и направился к выходу, к Эндрю. Они оказались лицом к лицу в узком коридоре, за углом от основного зала. Два невысоких, бледных силуэта с белыми волосами. Зеркала, смотрящие в разные стороны. — Ну что, волчонок, — первым нарушил тишину Аарон, его голос был низким, без привычной дерзости. — Нашел, что искал? Эндрю не ответил сразу. Он изучал его — каждую черту, каждый изгиб брови, форму губ. Искал отличия. Находил их в глазах, в осанке, в хрупкости плеч. — Я не искал— наконец сказал он, голос беззвучный, как шелест. — А я - да — Аарон скрестил руки на груди. — Чуял тебя за милю. Сначала думал — помеха. Потом… почувствовал знакомое. Глупое, родное. — Зачем скрывался? — Не скрывался. Было удобнее так. И безопаснее для него — кивок в сторону зала, где был Натаниэль. — А потом… боялся, что твоя стая не поймет. Что убьют сначала, будут задавать вопросы потом. — Они не моя стая — автоматически поправил Эндрю. — Они… контракт. Аарон усмехнулся, и в усмешке было что-то горькое. — Да? А мне показалось, ты за них горой. Как за своих. Эндрю промолчал. Потом спросил: — Отец? — Мертв. Давно. Мать… не знаю. Меня забрали раньше. Продали. Потом сбежал. Попал к нему. Еще один кивок на Натаниэля. — Он подобрал. Не спрашивал, кто. Просто… подобрал. Эндрю кивнул, как будто этого было достаточно. Его собственная история была не лучше. — Контракт мой… он скоро закончится. — И что тогда? Убежишь? — в голосе Аарона прозвучала странная надежда. Эндрю посмотрел на него, потом отвел взгляд, в темноту коридора. — Не знаю. Здесь… тише. — Здесь есть за что держаться — тихо сказал Аарон. — Даже таким, как мы. Они стояли в молчании еще минуту. Два острова в одном бурном море, нашедшие друг друга. — Не мешай ему — внезапно сказал Эндрю, и это было не угрозой, а условием. — Он… хрупкий. Внутри — Я знаю, — Аарон улыбнулся, и в этой улыбке не было злости. — Я все это время был на нем, помнишь? Я его щит в щите. А ты… будь клыками. Нам, похоже, выпало его охранять с двух сторон. Эндрю ничего не ответил. Он просто снова посмотрел на брата, кивнул — коротко, резко — и повернулся, чтобы уйти. — Эндрю — окликнул его Аарон. Тот остановился, не оборачиваясь. — Рад, что нашел тебя, брат. Эндрю замер на секунду. Потом его плечи чуть дрогнули, и он, не обернувшись, исчез в темноте. Но это не было принятием. Признанием связи, которая оказалась прочнее лет разлуки и разных форм. Стая укрепилась, обрела новую тайну и новую, стальную связь между близнецами. Но затишье было обманчивым. Через несколько дней Рене вскрикнула, схватившись за голову. — Она не ушла… Волчья стая молчит, рыщет. А в центре… он. Рико. Он здесь. Ходит вдоль нашей линии. Изучает. Нюхает. Улыбается.