6. Сломанные когти

Буря пришла с востока, где восходила кровавая луна. Сначала тишина — густая, зловещая, пронизанная напряжением, что вибрировало в воздухе, как натянутая струна. Потом первый звук — низкий, протяжный вой. — Они здесь — глухо проговорил Ваймак, стоя у распахнутых ворот логова. Его медвежья фигура казалась высеченной из гранита. — На позиции. Стены старого склада и прилегающих руин ожили. На крышах, в оконных проемах, среди развалин замерли тени «Лисов». Элисон и Сет заняли высоты — гепард и тигр, две золотые и рыжие вспышки в предрассветных сумерках. Мэтт и Дэн растворились в лабиринте развалин, их лисья хитрость должна была разорвать строй врага. Ники и Рене остались у сердца логова — барсук-стена и медиум, чьи глаза уже видели приближающиеся тени душ. Кевин стоял рядом с Ваймаком, его лицо было бледным, но руки не дрожали, сжимая стальной меч. Эндрю исчез — волк стал призраком в наступающих сумерках, его место было в самой гуще, рядом с братом. А Натаниэль стоял в центре двора, лицом к воротам. Рядом с ним — Жан, ворон на его плече, и Аарон в человеческом облике, его желтые глаза сузились до щелочек, зрачки стали тонкими ниточками. — Чувствую его — прошептал Аарон, носом улавливая запахи на ветру. — Запах старой крови и пепла. Он с ними. Натаниэль молча кивнул. В груди у него леденело. Этот бой был неизбежен. Отец нашел его. Или он сам нашел отца. Разницы уже не было. Враги появились из тени, как из земли вырастающие кошмары. Сначала волки — десятки их, дисциплинированные, молчаливые, с холодными, разумными глазами. За ними шли маги в темных плащах, их пальцы уже сплетали первые чары. И в центре этого строя — он. Рико. Альфа была невысоким, коренастым мужчиной с черными, заплетенными в тугие косы волосами и лицом, покрытым шрамами жизни и битв. Его глаза, тёмные , как ночь, с одного взгляда оценили оборону, остановившись на Натаниэле. Он не улыбалась. Его лицо было маской профессионального интереса. Но Натаниэль смотрел не на него. Его взгляд пробил строй и упал на фигуру позади волков. Высокого, сухопарого мужчину в поношенном, но чистом черном плаще. Натан Веснински. Его отец. Годы не тронули его — он все так же выглядел высеченным из камня, с холодными, голубыми глазами, в которых не было ничего, кроме пустоты и расчета. В руках он держал длинный, черный посох, увенчанный тем же окаменевшим корнем, что они нашли в тайнике. — Сын — раздался его голос, тихий, но четкий, будто резал тишину ножом. — Ты вырос. И нашел… игрушки. Натаниэль не ответил. Он лишь сжал кулаки, и по земле от его ног пробежала легкая, серебристая дрожь. Его щит уже был активирован, опутывая логово невидимой паутиной защиты. Рико поднял руку. И ад начался. Волки бросились в атаку волной. Одновременно маги выпустили первые заклятья — сгустки темной энергии, шипящие клубы ядовитого тумана, ледяные осколки. Все это обрушилось на барьер Натаниэля. Удар был чудовищным. Натаниэль вздрогнул, как от удара током. Казалось, весь мир сжался в точку боли в его груди. Барьер дрогнул, затрещал, но выстоял. Темные чары разбились о серебристое сияние, волки уперлись в невидимую стену. — Держись, сынок! — крикнул Ваймак, и его голос, низкий и мощный, пробился сквозь грохот. Медведь не бросился в бой. Он стал осью, вокруг которой вращалась оборона. Его команды гремели, координируя защиту.  — Элисон, Сет — фланги! Мэтт, Дэн — заход с тыла на магов! Ники — никого не пускай к центральным дверям! И «Лисы» ответили. Золотая молния Элисон снесла первого волка, попытавшегося обойти барьер. Сет рыкнул, и его удар отбросил второго, сломав кости с хрустом сухих веток. Мэтт и Дэн просочились сквозь развалины, как тени, их внезапные атаки с тыла заставили магов дрогнуть, нарушая концентрацию. Но волков было слишком много. И их вели не просто инстинкты — ими руководил Рико. Он не бросался в бой сам. Он стоял, как дирижер ада, его короткие, резкие выкоки корректировали атаки. Он видел слабые места. И он увидел первого. Один из магов, более опытный, сконцентрировал всю свою силу в тонкий, черный луч, похожий на шило. Он уперся в барьер в том самом месте, где Натниэль когда-то чувствовал «усталость материала». И барьер треснул. Тонкая паутинка серебристого света поползла по невидимой поверхности. Натаниэль вскрикнул от боли, кровь выступила у него из носа. Его колени подогнулись. — Нат! — закричал Жан, превращаясь в ворона и взмывая вверх, чтобы атаковать мага. Но раньше него среагировал Аарон. С рычанием, больше похожим на змеиное шипение, он метнулся вперед. Его форма поплыла, и на месте человека оказалась огромная коралловая кобра. Он встал на пути черного луча, приняв удар на себя. Чешуя задымилась, запахло горелой плотью, но устоял, яростно шипя. — Не смей! — прошипел Аарон человеческим голосом сквозь боль, и снова стал человеком, падая на колени, держась за обожженное плечо. Этот момент слабости увидел Рико. Его ледяные глаза блеснули. Он двинулся сам. Быстрыми, экономичными шагами охотника, рассекая строй своих волков. Его цель была ясна — Кевин, стоявший рядом с Ваймаком. — Дэй! — рявкнул Ваймак, но было уже поздно. Рико налетел на Кевина с такой скоростью, что он едва успел поднять меч. Их клинки скрестились с визгом металла. Кевин, искусный боец, отбил первый удар, второй, но Рико был не просто силён. Он был опытен. Его стиль был грубым, практичным, лишенным изящества, но смертоносным. Он бил по бойцу, по его слабостям. И он знал слабость Кевина — его сломанную руку, его страх перед Морияма, его неуверенность. — Беглец — выдохнул он, нанося удар за ударом, заставляя Кевина отступать. — Предатель своей крови. Думал, спрячешься среди этих дворняг? Кевин молчал, стиснув зубы. Его лицо покрылось потом, руки дрожали от напряжения. Рико ловко отвел его меч и нанес удар рукоятью в челюсть. Кевин пошатнулся, кровь залила ему подбородок. — Кончай с этим, Кевин! — крикнул Ваймак, отбиваясь от двух волков, но не мог подойти — он держал центральную точку. Рико улыбнулся, оскалив желтые зубы.  — Да, кончай. Вернись. Эвермор будет милостив. А этих… мы порежем, как скот. И в этот момент что-то в Кевине щелкнуло. Гнев. Гнев на себя, на Мориям, на этого мужчину, который думал, что он все еще тот сломленный щенок. Его глаза вспыхнули. Он сделал шаг вперед, пропуская скользящий удар Рико, который оставил кровавую полосу на его боку, и вогнал свой меч Рико в плечо, чуть ниже ключицы. Рико ахнул, больше от удивления, чем от боли. Его ледяной взгляд дрогнул. Кевин выдернул клинок и отпрыгнул, тяжело дыша. — Я не вернусь, — хрипло сказал он, кровь стекала с его подбородка и бока. — И ты не уйдешь отсюда живым. Рико рассмеялся — низко, хрипло.  — Наконец-то заговорил по-мужски. Жаль, поздно. — Он снова бросился в атаку, но теперь Кевин дрался иначе — атакуя, с отчаянной, безумной яростью того, кому нечего терять. Их бой превратился в жестокую, кровавую карусель, вокруг которой бушевало сражение. А тем временем Натан Веснински наконец сдвинулся с места. Он не спеша прошел сквозь ряды волков, которые расступались перед ним, и остановился в нескольких шагах от треснувшего барьера. Его голубые глаза уставились на сына. — Слабо, Натаниэль, — сказал он спокойно, как будто комментируя погоду. — Твоя мать держалась дольше, когда я ее резал. Помнишь? Как она просила пощадить тебя? А я резал дальше. Чтобы ты видел. Чтобы ты понял, что жалость — это слабость. Каждое слово было отравленным лезвием, вонзающимся в самое сердце. Натаниэль содрогнулся. Перед глазами поплыли кровавые воспоминания, которые он годами пытался похоронить. Крик матери. Холодный блеск ножа. Безразличные глаза отца. — Заткнись… — прошептал он, голос сорвался. — Что? — Натан наклонил голову. — Ты что-то сказал, мальчик? Ты, который прячется за спинами уродцев? Ты, которого я вырезал из утробы страха и боли? Ты — мое творение. Моя тень. И тень не может жить без того, кто ее отбрасывает. Он поднял посох. Черный корень на его вершине вспыхнул багровым светом. И Натаниэль почувствовал, как его собственный щит, его сила, отвечала на этот зов. Она рвалась навстречу, как железо к магниту, пытаясь вырваться из-под его контроля. Это была попытка перехватить управление. — Нет! — закричал Натаниэль, вцепившись в свою магию изо всех сил. Это было похоже на попытку удержать раскаленный брус голыми руками. Боль стала невыносимой. Он упал на колени. — Нат! Держись, черт возьми! — это кричал Жан, пытаясь прорваться к нему, но волки отрезали его. Но тут рядом с Натаниэлем опустился на одно колено Эндрю. Волк был в человеческом облике, его лицо забрызгано кровью, на боку зияла глубокая рана. Он не смотрел на Натана. Он смотрел на Натаниэля. — Слышишь меня? — его голос был тихим, но ясным сквозь грохот битвы. — Он лжет. Он может только ломать. А ты… ты можешь держать. Держи. Не для себя. Для них. Эндрю кивнул на сражающихся «Лисов». На Ваймака, отбрасывающего волка ударом, сравнимого с ударом трамбовки. На Элисон и Сета, сражающихся спиной к спине. На Мэтта и Дэн, отчаянно отвлекающих магов. На Кевина, истекающего кровью, но не отступающего от Рико. На Аарона, который, стиснув зубы, снова превратился в змею и яростно атаковал волков, пытавшихся обойти фланг. На Жана, метавшегося в небе. — Держи, — повторил Эндрю. — Это твой дом. Твоя стая. Твой выбор. И Натаниэль посмотрел в эти темные, пустые глаза и увидел в них отражение. Отражение своей собственной боли, своего страха, и… своей решимости. Эндрю, который продал себя в рабство, чтобы защитить своих. Аарон, который стал змеей, чтобы быть рядом. Они оба нашли способ выстоять. И он найдет. С тихим, почти животным рычанием Натаниэль поднял голову. Его глаза снова вспыхнули серебристым светом, но теперь в нем горела не только магия. Горела ярость. Холодная, направленная. — Я не твоя тень, — сказал он, поднимаясь. Его голос гремел, заглушая шум боя. — Я их щит. И щит… может стать оружием! Он не стал усиливать барьер. Он изменил его. Серебристая сеть, опутывавшая логово, вдруг сжалась, сконцентрировалась вокруг Натана. Она не пыталась его вытолкнуть. Она стала сжиматься, как удав, пытаясь раздавить источник чужеродной магии. Натан впервые показал эмоцию — легкое удивление, сменившееся интересом.  — Любопытно. Научился не только защищаться. Но это… детские игры. Он ударил посохом о землю. Багровый свет вспыхнул с новой силой, столкнувшись с серебристой сетью. Воздух вокруг них завихрился, заискрился, наполнившись грохотом разрываемой реальности. Это была уже битва воли. Две противоположные силы, отец и сын, сошлись в дуэли, которая раскалывала землю под ногами. — Ты думаешь, они тебя любят? — шипел Натан, продвигаясь вперед, несмотря на давление. Каждый его шаг стоил ему усилий, но он шел. — Они боятся тебя. Видят в тебе монстра. Как и я. Ты убьешь их, рано или поздно. Это твоя природа. — Нет! — крикнул Натаниэль, но сомнение, как червь, шевельнулось в его душе. Что, если отец прав? Что, если он принесет им гибель? И в этот момент он услышал голос. Нет, голоса. Со всех сторон. — Не слушай его. — Держи строй, Нат! — Раздави этого ублюдка! — Мы с тобой! И тише, но отчетливо, рядом: Брат. Я здесь. Это был Аарон, снова в человеческом облике, стоящий спиной к его спине, отбивая атаки волка. И с другой стороны:  Щит держи. Я — когти. Эндрю, его рана кровоточила, но он стоял, как скала. Они не боялись его. Они верили в него. В его силу. В его выбор. Натаниэль зарычал, и в его рыке было что-то нечеловеческое. Серебристый свет вспыхнул с такой силой, что ослепил на мгновение всех вокруг.Он взорвал сеть, направив всю сконцентрированную энергию в одну точку — в посох Натана. Раздался оглушительный хлопок, как от разрывающейся плотины. Багровый свет погас. Черный корень на посохе раскололся пополам с резким, скрежещущим звуком. Натан Веснински отшатнулся. Впервые за всю жизнь на его каменном лице появилось выражение чистой, неподдельной боли. — Не может быть… — прошептал он. — Ты… Он не договорил. Потому что в этот момент Жан, вырвавшийся наконец из схватки, пикировал с неба, как черная стрела. Его воронья форма в последний миг сменилась человеческой, и он вогнал длинный, тонкий кинжал Натану прямо в горло. Натан захрипел, схватившись за шею. Его глаза, широко раскрытые, уставились на сына. В них не было ненависти. Было… удивление. И, может быть, тень чего-то похожего на уважение. Потом он рухнул на колени, а затем — навзничь. Его тело дернулось раз, другой и замерло. Тишина. На мгновение казалось, что сама битва замерла, пораженная гибелью темного мага. Но тишину разорвал яростный, полный бешенства вопль Рико. Он отшвырнула от себя истекающего кровью Кевина и бросила взгляд на павшего Натана, на сына, стоящего над ним, на сломанный посох. Его ледяное спокойствие исчезло. В его глазах горела ярость поражения. — Отступление! — прохрипел он, и в его голосе был не приказ, а признание краха. — Немедленно! Волки, дисциплинированные до конца, начали отходить, унося раненых, прикрывая магов. Их отступление было быстрым и организованным. Они отползали, как раненая, но все еще опасная гюрза. «Лисы» не преследовали. У них не было на это сил. Они стояли среди разрушений, среди луж крови, тяжело дыша, опираясь друг на друга. Победа. Горькая, кровавая, купленная страшной ценой. Натаниэль стоял над телом отца, дрожа всем телом. Силы покинули его окончательно. Он рухнул бы, но его подхватили Аарон и Эндрю с двух сторон. Близнецы, оба раненые, едва державшиеся на ногах, но держащие его. — Все кончено, — прошептал Аарон, его голос был хриплым. — Он мертв. — Ты выстоял, — сказал Эндрю, и это было высшей похвалой. Вокруг собирались остальные. Ваймак, хромая, с глубокой раной на боку. Кевин, которого поддерживал Ники едва стоял, но был жив. Элисон и Сет, истекающие кровью из множества порезов, но не сломленные. Мэтт и Дэн, уставшие, но целые. Жан, опустившийся на колени рядом, его руки были в крови по локоть. Они победили. Они защитили свой дом. Но цена… Натаниэль посмотрел на их изможденные, окровавленные лица, на разрушенные стены логова, на тела нескольких павших «Лисов» (двоих младших, тех, кого он не успел запомнить по именам).  И на тело отца. Он выиграл войну. Но битва внутри него только начиналась. Битва с призраками, с болью, с вопросом: кто он теперь, когда тот, кто создал его как оружие, наконец мертв?