Глава 1

Введение Когда то.. давным давно в славной стране Эквестрия, дружба и мир уступила блокаде Эквестрии. Говорят, Дружба—это магия, но именно эта магия попав не в те копыта порадила ряд разрушений, погрузив землю в пустошь и вечный мрак, накрыв толстым одеялом уровня радиации, поставив точку в эволюции и великой войне, очистив мир от пони, как вид, мегазаклинанием. Те двести лет назад, пони были обречены и не готовы на жуткий дефицит всего, что вы можете себе представить. Многие пони успели уйти в стойла, представляющие собой гигантские подземные укрытия, проще говоря, бункер, а некоторые даже родились там. "Здесь вы родились—здесь и умрете". Так гласит девиз стойла сорок девять, стойла в котором двести лет назад двери запечатались раз и навсегда. Глава 1. Шаг за шагом —Мама, что такое пип-бак? Задается вопросом белый единорог в колпаке. Рядом с ним стоит его яркая подарочная коробка, в которой на самом дне красуется собственный пип- бак, который тот получил за свою метку: медицинский ярко-зеленый крест, по уголкам которого располагаются сердечки-галочки более тёмного цвета. —Это устройство, которое пони носят на копыте. Оно поможет тебе вовремя принимать лекарства, сортировать файлы в нужные папки, писать в заметках, рассчитывать вес в седельных сумках и много чего полезного, а самое главное, в нем есть встроенный фонарик и радио. Темногривый тут же надевает на белое копытце свой собственный пип-бак. —Поздравляем тебя, Хиллер Фезер! Все это так слащаво..пони радуются и веселятся, а наконец занятая мать сидит рядом с сыном. Это моя первая и последняя вечеринка. Работа, работа и работа. Жужжание лампочек и витающий в воздухе запах антиспетика доводит до нервного тика. Я верчусь, не в состоянии усидеть на месте и поправляю свою темноволосую гриву, что так и наровится лезть в глаза. Сидеть около больного, что может быть скучнее? Сопенье больных пони разными болезнями.. так и наровит закрыть глаза, а веки тяжелеют и вот уже становится совершенно невозможно выдержать навеса век, которые будто заполнены песком, а затем..темнота. —Эй, проснись! За плечо кто-то дергает и я подскакиваю от неожиданности. Надо же так неожиданно подойти и испугать. Я шоркаю глаза, широко зевая, да показывая свои обнажённые зубы белому коню с красной короткой гривой в халате. —Да, прости. Так это был сон? Я встаю и трясу гривой, как бы отгоняя от себя сонную пелену, пытаясь прийти в себя, но тут же на меня с гневным полушепотом нападает коллега: —Тебя оставили на ночное дежурство не чтобы ты тут дрых и пузыри пускал, а чтобы контролировал и работал. Я лишь отмахиваюсь, не принимая всерьез слова белявого. Я и сам знаю, что должен относиться серьезно к своей работе, что стать медпони мне было предписано изначально, еще в жеребячестве. Наверно, если бы не получение кьютимарки, которой так желала моя мать, неизвестно что стало бы со мной, не окажись я пони желаемой матери профессии и не пройдя Т.С.М.(Тест Соответствия Метки) и саму практику на практически высший результат. —Да, да, Чилли, мы все это уже проходили. От ненависти до любви: два шага. Я лишь едва сдерживаюсь от того, чтобы не заржать на всю палату, да ухожу от него подальше полностью довольный собой, оставляя дружка в полном недоумении, горделиво поправляя медицинский халат. —ЧЕГО?! Разивая пасть, где-то в палате шипит Чили, но я уже его не желаю слушать. Я иду прямо по коридору размахивая черным, как смоль хвостом из стороны в сторону, огибая первый поворот, захожу в круглосуточно работающую стойловскую библиотеку, что заполнена самыми разными книгами начиная от "Три пони", заканчивая "Принципы Правильной Речи Пони. Корректируя наши мысли, мы корректируем речь". Я же заглянул сюда за очередной книгой связанной с медициной, тяжко вздыхая я оглядываю серые железные стены. Вот бы их украсить, смотрительница так старается отвлечь всех пони от депрессии, но ничего не выходит. Она отдала приказ еще на прошлой неделе крутить по радиостанции "Стейбл" новые песни, дающий заряд пони и мотивацию на работу, украсить общественные места, раскрасив и повесив мотивирующие плакаты, проводить каждую пятницу вечеринки в атриуме. Да я бы и сам кстати лично взял кисть с краской и раскрасил стены этого угрюмого места в нечто яркое, что раньше пони называли "радугой". Возможно, это поможет? Ах да, меня зовут Хиллер Фезер и я медик стойла Сорок Девять. Итак, продолжим. Я взял ту самую книгу и присел за самый ближайший столик, уютно расположившись на диване я облокотился на копыто, держа в одном книгу в твердой зеленой обложке. Даже не дочитав до середины, я резко почувствовал необходимость во сне. Я и раньше ее чувствовал, но сейчас резкая дремота решила напасть на меня, синяки под глазами и утомительные ночные смены дали о себе знать, и не выдержав навеса тяжелой головы, я рухнул прямо на стол и так и уснул, сам того не понимая. Проснулся я от очередного толчка в плечо, я промычал и слабо попытался отодрать голову от железного стола. Затем последовал знакомый голос: —Фезер, немедленно встань! Я еле как процарапал глаза и тут же увидел высокого белого единорога в таком же медицинском халате как и у меня, с длинной нежно-розовой гривой и сверлящими, будто разрывающую на кусочки мою тушу, малиновыми глазами. Это была моя мать. —Почему ты спишь в библиотеке? У тебя есть своя комната для того, чтобы достаточно отдыхать и уссердно работать на благо стойла, ты это прекрасно знаешь. Ты отработал смену? В мыслях я проклинал уже то, что я пришел в это место, но больше всего я проклинал стойло. Это адское место держит меня вместе с моей матерью. Как же мне надоели эти расспросы. Вот бы сделать что-нибудь, что удивило бы и действительно произвело впечатление на нее, чтобы за место очередных «Ты мог и лучше», «Это не максимум», она бы сказала наконец с настоящей гордостью «Ты хорошо постарался». Но этого никогда не будет и потому у меня не было стимула двигаться дальше и кому-то что-то доказывать. Это гиблое место. Я закатил глаза и принципиально зевнул: —Я итак делаю одолжение стойлу работая медпони под покровительством у «самого лучшего глав.медпони», и да, я отработал. Я старался спрятать все отвращение и злобу за лицемерность своей матери, и потому я не говорил тем тоном, которым бы хотелось на самом деле. Нужно действительно валить отсюда. —Хорошо, скажи мне, почему я должна ходить и искать тебя по всему медицинскому блоку теряя свое дорогое время, я не обычная медпони, в отличии от своего сына. Она как и всегда свела свои брови к переносице и задрала голову в потолок, будто хвастаясь своим и без того длинным рогом. — Потому что я твой сын? Ты могла бы и потратить капельку своего времени на мои поиски, я не чужой пони и не твой пациент. Твердо и с видимой злобой произнес я, давая понять, что такое нужно прекращать. Она вообще думает, о том что говорит? —Иногда мне кажется, что ты считаешь своих пациентов своими жеребятами, а не меня. Иногда?! Да она будто сделала одолжение придя в кое-то веки на мою вечеринку в честь получения метки и собственного пип-бака. Мать лишь молчала, но затем поднесла копыто с пип-баком к лицу и ахнула, будто увидела там действительно что-то важное: —Ох, Богини, мне нужно бежать! Ну беги, беги. Пока можешь. Со злобой пронеслось у меня это в мыслях, но я в шоке помотал головой отгоняя такие жестокие мысли. Что я несу? Это ведь моя мать. Как и ожидалось, белая единорожка тут же выбежала из библиотеки, оставив меня в одиночестве с книгами. После такого, желания читать не осталось и я тяжело вздохнув, встал с насиженного места и собирался уже выйти, как вдруг в меня влетела маленькая кобылка или вернее..зони? Очередная помеха на моем пути. Интересно, я навсегда останусь в библиотеке? Зони врезалась прямо в мою грудь, явно не смотря куда бежала, та разжала челюсть и листочки которые находились у нее в зубах разлетелись по плитке пола, она и не сразу поняла, что происходит, но придя в себя та отошла чуть дальше и прижала миниатюрные ушки к голове, вжав голову в плечи. —Ох, простите, я не видела куда бегу. Только не злитесь, прошу!Легкая улыбка налезла на меня. —Смотреть надо куда бежишь. Будь это не я, а другой пони, он бы тебе уши оторвал. Да,да. Я навис над маленькой и беззащитной поняшей, довольствуясь своим превосходительством над ней, я расцвел, мне нравилось внушать маленькой зони несуществующий страх, так смешно было наблюдать за реакцией малышки, но однако, могу ли я называть ее малышкой? У нее уже была своя кьютимарка. Я подключил магию и решил исполнить свой жеребяческий фокус, будто трюкач я собрал в кучку ее разбросанные листочки и поднял их в воздух, окутав серой оболочкой магии. Затем, листочки прилетели прямо к ней в копыта, и та с благодарностью подхватила их. —Что ты делаешь в библиотеке? Ты любишь читать? К слову, на ее кьютимарке был изображен листочек и перышко, что-то старательно выводящее на бумаге. Я прошел обратно в бибилиотеку, явно не решая заканчивать диалог и пропуская новую знакомую. —Ох, д-да..я хотела почитать.. Н-да..а эта зони явно не из общительных. Впринципе, что можно ожидать от книжного червя. —А покажешь мне свою любимую книжку, и как тебя зовут?Улыбка не сходила с моего лица. —Та-ак точно.. Она медленно протягивает слова проходя вглубь библиотеки и доходит до книжного стилажа, проходя мимо меня, такого огромного, по сравнению с ней. Крошка становится на заднее копыто, ловко маневрируя всем телом, чтобы установить равновесие. Твердо стоя на копытах, та тянет зеленое в полоску копыто и достает книжку, улыбаясь. —Вот она, любимая, дорогая! Все также потрёпанная и с погрызенным кем-то уголком, но все же такая любимая! Она хватает книжку между зубов и опускается, вздыхая. —Давай сядем. Я киваю крошке на тот самый диван, на котором недавно я еще выслушивал очередное негодование матери. Уже присевши, я стал ожидать пока малышка доковыляет до скучно-серого, как и стены диванчика. Я призадумался, вслушиваясь в гудение генераторов, которое никогда не покидает стойло и постоянно заполняет тишину обволакивая уши. Из легкой задумчивости меня выводит стук по железному столу тяжелой книгой. —Так, как тебя зовут? —Вувен Леттер. Коротко отрезала зеленая зони и раскрыла книгу. Что странно, она начала не с самой первой страницы. Возможно, выбирала ту самую любимую историю. Я услышал от нее две, они были по-настоящему детскими и наивными, коими обычно сказки и являются, но третья сказка поразила меня в шок: это была та самая сказка про двух принцесс, затертая до дыр. Я помню, как учитель рассказывал ее нам. Эта история была посвящена двум сестрам: Луне и Селестии. Луна еще очень давно управляла ночью и дарила маленьким пони хорошие сны, а Селестия защищала Эквестрию. — Давным-давно волшебной страной Эквестрией правили две сестры. Вместе они создали гармонию во всем королевстве. Старшая сестра использовала свой волшебный рог, чтобы Солнце поднималось каждое утро, а младшая сестра заботилась о том, чтобы ночью сияла луна. Благодаря заботе старшей сестры пони веселились на лугах в течение всего дня. Однажды, после длинной лунной ночи, младшая сестра отказалась уступать место Солнцу. Старшая сестра пыталась вразумить младшую, но та не поддавалась на уговоры: её поглотила тёмная сторона Луны; она грозилась, что мир погрязнет в вечной темноте и мраке… Я не дал бедной малышке закончить. —Всё, хватит. Я угрожающе стукнул копытом по столу. Злость кипела и пульсировала по моим венам, наполняя каждую прожилку ненавистью к этим двум недо-правительницам-клушам. Если бы не эти трусихи, которые развалили нашу страну в ебеня, то мы бы не были в такой заднице как сейчас. Что самое смешное, я совершенно не умею прятать свои эмоции и как правило, ярко и открыто их выражаю, что прямо сейчас и делал прям перед жеребенком. Опомнившись и оглядев зони вновь с прижатыми ушами к затылку я смягчился. —Прости, просто..это не очень хорошая история. Лично для меня. Зони лишь смущенно и молча кивнула. Кажется, диалог зашел в тупик. И моя жизнь в стойле тоже. Над нами повисло молчание, которое нарушало только шум генераторов. Каждый день я вижу обитателей этого злого стойла, никакого уважения ко мне и к моей профессии, даже собственная мать и то, решила оставить меня на самобичевание прикрываясь работой. Я—абсолютно несчастен. Пони говорят: Жизнь—коротка, да ничего подобного. Мои дни растягиваются в бесконечную рутину. Каждый день я встаю и барабаню по тумбочке в надежде, что я все-таки попаду пип-баком по нужной кнопке, чтобы наконец-то заставить будильник замолкнуть. Каждый день строго по расписанию, а за уклонение—следует наказание. Да тут каждый день наказание, особенно когда твоя мать нарцисс и имеет высокий статус в обществе. *** Я сидел у себя в комнате, вновь разглядывая постер над кроватью, который гласил: «Каждый трудовой день-ударный!» Пф...что-то слабо верится. Из задумчивости меня вывел пришедший друг. Это был Спайси Чилли, одновременно и мой коллега. Я заметил какую-то округлость у него на груди. Это еще что такое..но пройдя вглубь комнаты и включив мой настольный светильник, я увидел торчащее горлышко из под его комбинезона. Я с благодарностью шумно выдохнул. Чилли протащил пива и прикрыв дверь, я открыл бутылочку светлого. —Зачем ты меня звал? Красногривый присаживается ко мне на кровать и приобнимает мою белявую тушку. И тут же я вспомнил, что забыл на несколько мгновений. Я видел впереди перед собой свою сверкающую в лучах Безумную идею, и она вовсе не казалась мне безумной с точки моего зрения. Подобные размышления приводили меня в сомнение, я кидался из одной крайности в другую, рассчитывая все варианты исходов и событий,может быть, стоит взглянуть еще разок на эту идею? Может моя Безумная идея вдруг..сработает? Никаких вдруг! Луна меня взъеби, я заставлю ее работать! И никаких «может быть». Я решил выложить свой план Чилли как есть. Как никак он—мой единственный друг. Я все ему рассказал. Пару мгновений тот сидел просто выпучив свои янтарные глаза на меня. —Мне кажется, ты слишком много выпил, Хиллер. Пиво явно не для тебя, что-то тебя слишком распёрло! Это же надо додуматься до такого, да ты должен быть благодарен за то, что ты в стойле, а не на пустоши. Ты хоть знаешь что там творится? Вот именно не знаешь. Чилли все говорил и говорил, не давая и вставить мне и слова. —Не понятно что происходит на пустоши, а ты собрался драть из стойла в котором прожил восемнадцать лет? Просто..потому что? —Не «просто потому что», а потому что мне надоело торчать здесь и профукивать свою жизнь. Я—медик. Я нужен пустоши, я хочу посмотреть, что там. Открыть пони глаза и показать им правду, что же происходит там—что разъебали те двести лет назад наши прекрасные правители. За место того чтобы соглашаться со мной и бежать вместе, тот активно жестикулировал и полушепотом причитал и отговаривал. Он как бы мягко говоря был в шоке. Не всегда можно было услышать такой напор слов от Чилли, но видимо я вывел его на эти эмоции, точнее, пьяный я. И я был в неком бешенстве от того, что мне посмели отказать. Что моя идея не считалась верной и правильной, коей я ее считал. —Пойми, стойло не просто так закрыли, а закрыли потому что на пустошах явно есть опасности, которые серьезно угрожают жизни пони, тем более таким простакам, как мы с тобой. Там дикие и сумасшедшие. Ты не выживешь там. Ты не готов. Я настойчиво цокнул копытом по плитке пола. Эмоции переполняли мою пьяную голову. —Так значит ты терпила, Чилли, значит вот такой ты друг, да?! Я соскочил с кровати и пошатываясь встал перед ним угрожающе наклонив голову. Вокруг все плыло. —Я пиздец как готов, Спайси, поверь мне, а вот такая неженка как ты, точно нет. Я готов посмотреть страху в глаза, а ты? Я готов надрать там всем задницу, даже Селестии.Пошла нахуй, Селестия!! Чилли тут же обеспокоенно подскочил с кровати, затыкая копытом рот. —Я и не думал, что тебя с обычного светлого так разъебет. Полушепотом причитал Спайси, я же вцепился ему в плечо и вжался всею тушкой в его тело. —Я очень надеюсь, что ты сейчас все это несешь просто потому что ты в говно.