Конец

Светлый день разлился по Нодкраю. Словно луна, владычица этих земель, решила отдохнуть после недавней битвы, уступая место солнцу. Над каменными крышами и коваными флюгерами разливалась прозрачная лазурь. Звонкое щебетание птиц да отдалённый стук кузнечного молота отдавали где‑то за площадью. Люмин и Паймон направились к порту после короткого разговора с Николь. Девушки выглядели весёлыми - улыбались, разбрасывались шутками о художественных способностях Варки и неуклюжем бодании Дурина. Однако ключевое слово - "выглядели". На самом деле в сердце одной из них затаилась тревога. Как бы она ни старалась отвлечься, мысли её снова и снова возвращались к единственному вопросу: "Кто-то... уезжает?". Нет, было не настолько важно то, что кто-то из друзей решил вернуться домой после выполненных дел. Путешественница привыкла, что в её жизни никто не останавливается надолго, новые встречи - лишь предвестники новых расставаний. Но только бы это был не ОН. И это волнение ощущалось гораздо больше, чем предвкушение от предстоящей встречи с Коломбиной. Наверное это и была причина того, почему её сердце забилось чаще, когда она увидела Странника в порту, в компании предвестницы Фатуи, Арлекино. Они стояли у подобия огромного железного ящика, прислонившись к его поверхности. Руки Скары по традиции были скрещены на груди, Арлекино же стояла в шаге от него, погрузившись в молчаливые раздумья. Путешественница замерла. Боль скорого расставания кольнула прямо в сердце. А ведь она так давно хотела проведать парня после возвращения ему его "сердца", каждый день собиралась зайти и спросить о его состоянии: не только физическом, но и душевном. И постоянно откладывала на потом, отвлекаясь на разговоры с Коломбиной и другими участниками недавних действий. "Сама виновата", - мысленно промолвила Люмин и сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Ветер, тёплый и непривычно знакомый, играл с прядями её волос. Теперь, глядя на него издалека, она отчётливо видела, как много времени упущено, и как мало его теперь осталось. Он поднял голову, глаза его устремились на золотое пятно, резко выделявшееся на фоне серых сооружений. Их взгляды встретились, а это значило, что возможность уйти она также благополучно упустила, как и поговорить со Странником наедине. Паймон же, заметив, как Люмин застыла, осторожно потянула её за рукав и взволнованно заглянула блондинке в глаза. Пришлось снова натянуть знаменитую улыбку "Героини всея Тейвата" и, широко расправив плечи, перейти солнечную черту. - А вот и вы. - в своем спокойном, чуть отстранённом тоне проговорила Арлекино, когда девушки подошли к ним. Люмин почему-то промолчала. Видимо ком в горле отчего-то перекрыл путь воздуху. Благо Паймон привыкла, что инициативу ей всегда приходится брать на себя. - Мастер Шляпка, и ты здесь? Вы решили вместе вернуться? - воздух разрезал высокий голос феи. Странник лишь слегка приподнял бровь, не торопясь с ответом. - Нет, я отправляюсь в Сумеру, а она в Фонтейн, - поговорил тот, отталкиваясь от стены и медленно подходя к ним поближе. Его взгляд сначала пробежал по лицу летающей подружки, а потом остановился на золотых глазах белокурой Путешественницы, - мы случайно встретились в порту. - Как ты себя чувствуешь? - Люмин наконец смогла разжать губы. Вопрос получился неуместный, вырванный из контекста и грубо вставленный в диалог. Однако, видимо, парня это ничуть не смутило. Скорее наоборот, его губы незаметно дрогнули в улыбке. - Я в порядке, - кивнул он, а в голосе его присутствовала привычная усмешка. Он был в хорошем расположении духа сегодня? - Несмотря на свой скверный характер, Сандроне всегда очень добросовестно относилась к важным расчетам и поручениям от друзей. Арлекино подняла на него взгляд: слегка изумлённый, но не нарушающий её привычного холодного спокойствия. - По твоим словам всегда кажется, что ты успел хорошо нас изучить, Мастер Шляпка. Скара, наконец, повернулся к ней. По его лицу пронеслась небольшая волна раздражение, всё ещё от непривычки к новому глупому статусу. - Может, всё дело в том, что я хорошо разбираюсь в людях? - проговорил он, особенно выделяя слово "разбираюсь", от чего у Люмин пошли мурашки по телу. Даже думать не нужно было, чтобы понять, что он давно прочитал её глаза. Только страшнее всегда было оттого, что по его кукольному лицу невозможно было угадать ни единой мысли. От этого запретное чувство разрасталось всё больше, день ото дня, питаясь сомнениями и сладостной надеждой. - Надеюсь, так оно и есть, - предупредила Арлекино. - Как бы там ни было, ты оказал нам большую помощь. Спасибо тебе. - Нет, я не сделал ничего особенного, - покачал головой парень, пытаясь поскорей избавиться от формальностей. - Благодарить надо Сандроне. Это она выстроила сложнейший алгоритм и переломила ход битвы... пожертвовав ради этого всем... Да, Сандроне проделала огромную работу в этом деле, однако как он может отрицать свою роль? Он стал ключевым элементом в этом механизме, и в прямом и в переносном смысле этого слова, тем самым защитил как Нодкрай, так и весь Тейват. "Очень подло с твоей стороны забирать мой титул" - про себя усмехнулась Путешественница. Они поговорили ещё немного, в основном о Сандроне и о надеждах о том, что она всё-таки окажется жива. - Вот и мой корабль, - промолвила Арлекино, а голос был пронизан нотками тоски, отголоски недавно окончившегося разговора, - Люмин, Паймон, Мастер Шляпка, до встречи, - она развернулась и грациозной походкой направилась к пристани. Наконец, они остались наедине... Почти. Сердце вновь забилось чаще, отдавая тяжёлым ощущением прямиком в вески. - Что вы здесь торчите? Вас вроде ждет Коломбина? - резко, даже в какой-то мере строго проговорил бывший Сказитель. Однако его голос был намного мягче в сравнении с тем, что был в компании бывшей коллеги. В нём проскальзывали едва уловимые, тёплые нотки. Казалось, он сам не до конца осознавал, как меняется тон, стоит ему остаться с ней наедине. Кажется блондинка уже слышала его, когда перед решающим сражением Скара вывел её поговорить наедине. Тот разговор, наполненный непривычной откровенностью, той редкой искренностью, которую он позволял себе лишь в исключительные мгновения. Девушка невольно улыбнулась. - Насколько я помню, вы договорились, что именно сегодня ты узнаешь, правду о своем брате, - он приставил пальцы к подбородку. Пронизывающий взгляд танзанитовых глаз устремился прямо на блондинку, заставляя ту немного вспыхнуть. Конечно он всё помнит, конечно он всё знает: как она ждёт его одобрения, как меняется её настроение, как волновалась она, когда он был в отключке. И, о Архонты, как ему льстило то, какое золото досталось именно ему. Но это чувство, чувство, которое всё ещё нельзя было произнести в слух, одновременно резало и лелеяло. Оно пульсировало где‑то за искусственными рёбрами, непривычное, почти чуждое. Его ненависть к Дотторе никогда не достигала такой точки, когда он был готов не просто его убить, а уничтожить, не оставив на свете ни единого доказательства его существования. Однако, когда он узнал, что Путешественница, ЕГО Путешественница в опасности, внутри что‑то переломилось. Он был готов переворошить Нодкрай, даже весь Тейват, если это будет необходимо. Поэтому он позволил себе так бездумно использовать единственный туз в рукаве и подставиться под удар доктора. Именно поэтому он позволил своим рукам больше необходимого покоиться на узкой талии Люмин. Он помнил, как она на мгновение прижалась ближе. - Я немного нервничаю... - призналась девушка. - Боишься, что правда тебя расстроит? Боится? Не то слово. Но как ему сказать, что этот страх заключается совершенно не в том, что ждёт её там на луне. Она боится. Боится того, что не понимает этих танзанитовых глаз, что так пронзительно смотрят в её. Страшно оттого, что в них невозможно прочитать его истинных чувств, страшно увидеть в них осуждение от признания собственных. Как ему сказать, что волнуется она совершенно не из-за брата, поиски которого утратили свою прежнюю ценность уже давно, а из-за обладателя шелковистых синих волос и нелепой шляпы. - Ха... Не думал, что ты тоже умеешь бояться. Вот это новость, - он сделал шаг вперёд. Казалось, не будь здесь Паймон, он непременно бы её обнял. Однако вместо этого его рука, как бы невзначай, аккуратно задела её. Он пытался её успокоить. По своему. Так как он умеет. - Ну перестань. На ее месте ты бы тоже испугался, - голос Паймон прозвучал тише обычного. - Да. Только у меня куда больше опыта в столкновениях с «неприятной правдой» о прошлом, чем у неё, - и тут он был несомненно прав. - Думаю, твои друзья это чувствуют. «Семья» нужна тебе куда больше, чем просто «дружба», - он развел руками, но глаза его оставались серьёзными. Был ли на свете кто-то, кто понимал её лучше него? Возможно только Паймон, и то в силу своего неопределённого возраста, казалось, она всё ещё не понимала многих вещей. Он же читал её без слов, между строк, заглядывая в самые потаённые уголки её души, переходя всё возможные границы и черты. И, возможно, это и было ответом. Он спасал её трижды. Она дала ему имя и разделяла с ним вечную тайну. Так неужели она всё ещё сомневается? - Какой бы ни оказалась правда, которую ты узнаешь, настоящие друзья веет да будут рядом и поддержат любое твое решение, - именно поэтому он не позволяет себе приблизиться слишком близко, именно поэтому воздвигает стены. Он полюбил Люмин за её свободу, за ту что она даровала ему, и которой живёт сама. Но присвоив её, он лишь позволит ей утратить ту искру, которая зажигает решительностью её глаза. Он полюбил её, поэтому ему придётся её отпустить. - Возможно, важна не сама правда, а решение, которое ты примешь, узнав. - Скара... - её сердце сжималось сильнее с каждым словом. Казалось, что время течёт сквозь пальцы, приближая момент разлуки. - Это урок, который я вынес из опыта знакомства с «правдой». А такого опыта у меня чуть больше, чем у тебя, - горько завершил он. - Тебе стало легче? - шаблонный вопрос, более похожий на жалкую попытку наверстать упущенное. - После смерти Дотторе? Хм, наверное, да да. Но совсем немного, - он вновь скрестил руки. Кажется, что с приближающимися гудками корабля, усиливалось и ощущение дискомфорта, разливающегося в груди. - Можется жалею, что не прикончил его лично. Или тут еще что-то замешано, но на душе все равно какой-то осадок, - он потянулся к месту, где ещё совсем недавно красовалась рана. От этого взгляд девушки стал ещё мрачнее, - В общем, я отправлюсь в Сумеру, чтобы помочь малой властительнице Кусанали разобраться с проблемами, которые остались после всех выходок Дотторе. Гудок раздался ещё раз, но уже совсем близко. Их глаза вновь встретились. Мрак и свет, бездна и золото. Противоположности, которые разлучены судьбой. Возлюбленные, которым никогда не суждено быть вместе. Но так ли это? - А ты продолжай своё путешествие. Быть может, мы ещё встретимся в других краях, - он развернулся к ним спиной, но прежде чем тронуться, добавил. - И не сжимай так кулаки. Мне неприятно смотреть на то, как ты делаешь себе больно. И он ушёл. Ушел с осознание того, что они могут больше никогда не встретиться. Он ушёл, а она так и не сказала ему "прощай". Люмин стояла, вцепившись пальцами в край плаща, и смотрела, как его фигура растворяется в лучах. Тоска мешалась с незнакомыми чувством счастья. А ветер, до этого трепавший её волосы, почему-то стих. Может это конец их истории? Невозможно ни опровергнуть, ни подтвердить. Недаром говорят: если ты любишь что-то, отпусти. если оно вернется, оно твое, если нет, то никогда и не было. Может потом она сможет убедить его остаться?