Саспенс

Прошло 5 месяцев. Август, 1939 Вся та же Варшава. Польша снова сидел за своим столом, нервно разглядывая обои комнаты. О боже, как же его напрягало поведение Рейха После того первого ‘самостоятельного’ собрания было еще 3 таких же. Адлер вел себя так же, вскоре добавились касания.. он часто трогал его колени и плечи, наклонялся слишком близко. Даже когда Феликс отсаживался далеко, он чувствовал на себе голодный взгляд холодных ледисто - голубых глаз. Тем временем у Адлера.- Немец сидел на кухне , разглядывая черно белую фотографию своей следующей жертвы. Парня, чья страна была в плане по захвату: Белые локоны, фиолетовые глаза и крылья. Он блистал ангельской красотой. Адлер чувствовал химию пылающей похоти в смеси с триллом, разгорающуюся внутри все сильнее. С того момента, как умер отец Феликса, все пришлось поменять. Сначала он хотел пытать Тадеуша, а его сына держать как трофей, но сейчас этот жалкий старик мертв. Рейх даже рад. Но тут объявился СССР - этот мерзкий русский. Он хочет забрать половину территории. Эти два старых пня были всегда преградой к его планам. Сейчас Адлер сделает то, что он давно хотел: захватит страну , отдаст кусочек Союзу и угонит парня на работы в Берлин. Все уже готово, осталось лишь подать сигнал о начале.

….

Свет приглушен. Горят свечи. Свет от свечей озаряет икону и молящегося Феликса. Обращаясь к Богу, Польша стоял на коленях, почти лбом к полу и с руками, сложенными в молитве. Между мокрыми ладонями запуталась розария. Поднимая белую кудрявую голову, поляк увидел…Икона плакала кровью… в свету заженных свечных фитилей было видно, как бордовые струи катились по поверхности. Поляк был очень испуган и растерян. — Co do cholery?!… Юноша принялся вытирать запачканную икону чистой тряпкой и дрожащими руками. Юноше стало не по себе, когда он увидел , что другие иконы по дому плачут тоже. Отец говорил, это признак грядущего великого несчастья: Войны, голода, оккупации. Он решил переночевать у друга сегодня. Они здорово пообщались, но мысли о ужасающем событии не покидали Фелю. Теперь Польше оставалось лишь гадать, что же именно из этого должно произойти.