Глава 41: Тишина перед ветром

Taylor Swift — Daylight

Taylor Swift — The Great War

Утро выдалось идеальным. Солнце стояло высоко, прогревая землю, а воздух был наполнен ароматом хвои и воды. Эл расстелила плед под их любимым буком, а Мерлин уже успел устроить настоящую охоту в высокой траве, откуда время от времени выскакивал с победным «мяу». Гарри сидел рядом, наблюдая, как Эл достаёт из сумки несколько сэндвичей, которые ей помог раздобыть Добби. — Знаешь, — улыбнулась Эл, подставляя лицо солнечным лучам, — Трейси утром едва не уронила палетку с тенями, когда увидела кольцо на моём пальце. А Блейз просто подмигнул и сказал, что «мировой порядок восстановлен». Гарри рассмеялся, переплетая свои пальцы с её пальцами. — Рон поступил проще. Он просто посмотрел на меня в спальне, увидел, что я наконец-то не похож на Кровавого Барона, и сказал: «Слава Мерлину, теперь ты перестанешь разговаривать с браслетом и начнёшь нормально есть». Эл весело фыркнула, прислоняясь плечом к его плечу. — Так ты правда разговаривал с браслетом? Поттер, ты безнадёжный романтик. — Я был в отчаянии, Уизли, — шутливо оправдался он. — Но теперь, когда ты здесь… Расскажи лучше историю с тостером твоего отца. Ты обещала! — О, это было легендарное событие! — Эл удобнее устроилась на пледе. — Папа хотел, чтобы завтрак был патриотичным. Он зачаровал тостер так, что каждый кусочек хлеба вылетал под гимн «О, величный магический мир». Проблема была в том, что он не мог его выключить, и тостер начал преследовать маму по всей кухне, выстреливая тостами в ритме барабанов… Гарри смеялся так искренне, что Мерлин на мгновение отвлёкся от стрекозы и удивлённо посмотрел на них. В этот момент, сидя у воды, они оба чувствовали: несмотря на все тени, сгущавшиеся над Хогвартсом, этот миг покоя был их самой большой победой. Когда смех постепенно стих, оставив лишь тёплое эхо в груди, Гарри осторожно откинулся на локти, не выпуская руки Эл. Он рассматривал её профиль на фоне искрящейся воды озера. Новая стрижка — аккуратный густой боб, едва доходящий до подбородка — на солнце казалась ещё ярче. Когда лёгкий ветер шевелил мягкие волнистые пряди, они открывали тонкую бледную линию шеи, которую раньше скрывали длинные волосы. — Тебе правда очень идёт, — тихо повторил он, будто утверждая это для самого себя, и невольно коснулся кончиками пальцев одной из коротких прядей у её лица. — Ты стала выглядеть… взрослее. Сильнее. Эл повернула к нему голову, и её взгляд смягчился. Пряди послушно легли вокруг лица, подчёркивая линию челюсти. Через кольцо она почувствовала, как в Гарри снова просыпается то самое чувство вины, которое он пытался подавить всё утро. — Я хотела оставить всё лишнее в том дне, Гарри, — произнесла она, перебирая его пальцы. — Кровь, страх, ложь. Мне нужно было почувствовать, что я могу изменить хотя бы что-то в себе, если не могу изменить то, что происходит вокруг. Она замолчала, наблюдая, как Мерлин наконец поймал стрекозу (или та позволила себя поймать) и теперь гордо нёс её к пледу. Гарри притянул её руку к губам и нежно поцеловал кончики пальцев, прямо у серебряного кольца. Эл смотрела на него, и в её взгляде смешались нежность и лёгкая грусть. — Знаешь, — тихо сказала она, едва ощутимо сжимая его ладонь, — это странно. Я носила это кольцо совсем недолго до того, как всё… произошло. Но когда я отдала его тебе, я почувствовала себя так, будто лишилась не украшения, а одного из органов чувств. Будто внезапно оглохла на одно ухо. Она посмотрела на солнечные блики на воде, слепившие глаза. — Я только начала привыкать к тому, что я не одна в собственной голове. Что там есть твой покой, твоё тепло. А потом — бах! — и только мёртвая тишина. Я пыталась убедить себя, что так лучше, что мне нужно «услышать себя»… Но правда в том, что я просто считала часы до момента, когда снова услышу твой ритм. Гарри поднял взгляд, и в его глазах было столько облегчения, что Эл невольно улыбнулась. — Я чувствовал то же самое, — признался он. — Только хуже. Потому что я слышал тебя, но знал, что ты намеренно закрылась. Я слышал, как ты злишься, как плачешь во сне… и не мог даже подать знак, что я рядом. Это была самая тяжёлая отработка в моей жизни, хотя Снейп старался изо всех сил. Эл тихо рассмеялась, придвигаясь ближе. — Ну, Снейп точно был бы в восторге, если бы знал, что стал всего лишь фоном для твоих страданий по мне. Она достала из сумки упаковку тарталеток от Добби и одну протянула Гарри. Мерлин, почуяв запах выпечки, бросил стрекозу и приземлился прямо между ними, выжидающе уставившись на угощение. Его усы смешно подрагивали от нетерпения. — О, похоже, кто-то считает, что разговоры о чувствах — это хорошо, но десерт — лучше, — пошутил Гарри, отламывая кусочек для кота. Гарри наблюдал, как Мерлин с невероятным достоинством принимает кусочек тарталетки, а затем начинает умываться, будто это он здесь главный хозяин положения. — Да, — Гарри прищурился от солнца, глядя на Эл, — Блейз был прав. Эта стрижка… она делает тебя очень опасной. Теперь твои глаза кажутся ещё больше, и мне всё труднее сосредоточиться на чём-то, кроме твоих губ. Эл игриво толкнула его плечом, чувствуя, как по телу разливается приятная дрожь от его слов. Она поправила прядь, упавшую на глаз, демонстрируя лёгкость причёски. — Поттер, ты опять начинаешь? Стрижка была стратегическим шагом. Меньше времени на то, чтобы по утрам усмирять эту непослушную рыжую копну, — она кивнула на свои волосы, — больше времени на то, чтобы исправлять твои ошибки в зельях. — О да, конечно, — он улыбнулся, придвигаясь ближе, так что их колени соприкоснулись. — Стратегия. Очень по-слизерински. Но ты не учла одного: теперь, когда волосы не закрывают шею… мне гораздо удобнее её целовать. Эл тихо засмеялась, её щёки слегка порозовели, а мягкие пряди забавно качнулись. Она на мгновение отвела взгляд к воде, а потом снова посмотрела на него — с тем самым вызовом, который он так любил. — Это была угроза или обещание, Гарри? Он не ответил словами. Воздух между ними вдруг стал густым и горячим, несмотря на прохладный ветер с озера. Гарри медленно протянул руку, запутав пальцы в её новом коротком волосе на затылке. Его ладонь легла на мягкие густые пряди, едва прикрывавшие шею, и он осторожно притянул её к себе, наклоняясь так близко, что она почувствовала тепло его дыхания на своих губах. Но он остановился. Буквально в миллиметре от её рта он замер, глядя ей прямо в глаза. В этом взгляде было всё: и немой вопрос, и просьба о прощении, и невероятное желание. Он больше не хотел ничего делать без её согласия. Он просто ждал, давая ей возможность отстраниться или сделать последний шаг. Эл почувствовала, её сердце отозвалось долгим сладким ударом. Она едва заметно кивнула, не отводя взгляда, и сама подалась вперёд. Поцелуй начался как глубокий выдох облегчения. Это был их дом — знакомый вкус, знакомое тепло, от которого кружилась голова. Сначала он был медленным и осторожным, словно они заново узнавали друг друга после долгой разлуки. Гарри целовал её так, будто пытался компенсировать каждую секунду той невыносимой недели. Но очень скоро нежность переросла во что-то гораздо более мощное. Эл вцепилась в его плечи, притягивая ближе, а Гарри, не выдержав, повалил её назад на плед, нависая сверху. Поцелуй стал страстным, глубоким, тягучим, как расплавленный шоколад из тарталеток. Мерлин, возмущённый таким неуважением к своей персоне, недовольно фыркнул и отошёл на несколько метров, чтобы продолжить охоту подальше от этих странных людей. Гарри оторвался от её губ всего на секунду, чтобы вдохнуть воздух, но тут же начал покрывать её шею и линию подбородка горячими поцелуями. — Я так скучал по тебе, — прошептал он ей прямо в кожу. — Мне казалось, я схожу с ума. Эл запрокинула голову, закрыв глаза. У каждой новой стрижки есть свои «риски», и теперь её обнажённая шея была совершенно беззащитна перед его губами. Она почувствовала, как поцелуи Гарри становятся более настойчивыми, сосредотачиваясь на одной точке чуть ниже уха. Он прижался там губами, на мгновение забыв обо всём вокруг, и Эл ощутила резкую, сладкую волну жара, когда он втянул воздух, оставляя на её светлой коже явный, горячий след. Это было одновременно и клеймом, и обещанием, что больше он её не отпустит. Она чувствовала его вес на себе, чувствовала силу его рук и то, как бешено бьётся его сердце под её ладонью. — Я тоже, Гарри… — выдохнула она, запутывая пальцы в его непослушных волосах. — Не смей больше так делать. Никогда. Эта идиллия могла бы длиться вечно, если бы не хруст сухой ветки неподалёку и характерное, слишком знакомое фырканье Мерлина. Гарри и Эл неохотно отстранились друг от друга, пытаясь привести в порядок дыхание и одежду. Девушка начала быстро поправлять воротник рубашки, который отчаянно пытался выдать их обоих. Она чувствовала то самое место на шее — оно всё ещё горело и пульсировало, словно маленькое живое сердце. Из-за раскидистых кустов шиповника на поляну вышли Блейз и Гермиона. Они держались за руки, и это выглядело так же непривычно, как и гармонично: сосредоточенная, слегка растрёпанная Гермиона и идеально выглаженный, расслабленный Блейз. Увидев друзей в весьма однозначной позе на пледе, Гермиона мгновенно покраснела до корней волос и резко отпустила руку Забини, словно та была раскалённым железом. — Ой! Мы… мы не хотели мешать! — воскликнула она, торопливо поправляя сумку. — Мы просто гуляли, обсуждали нумерологию… Блейз же, в отличие от своей спутницы, даже не моргнул. На его губах появилась фирменная полуулыбка, а взгляд медленно скользнул по Гарри и Эл. — Нумерологию, конечно, — протянул он, снова уверенно переплетая свои пальцы с пальцами Гермионы, игнорируя её слабое сопротивление. — Хотя, глядя на Поттера, я вижу, что он сегодня изучает совсем другую науку. Анатомию, возможно? Гарри, который уже успел сесть и теперь пытался усмирить волосы, ставшие после поцелуев ещё более хаотичными, не остался в долгу. — По крайней мере я не пытаюсь маскировать свидание под лекцию по нумерологии, Забини, — парировал он с улыбкой. Блейз рассмеялся и, не дожидаясь особого приглашения, потянул Гермиону к пледу. — А мы решили, что в такой день грех сидеть в замке. К тому же Грейнджер утверждает, что свежий воздух помогает лучше усваивать материал. — Потому что это правда! — вставила Гермиона, наконец немного успокоившись. Блейз, полностью игнорируя её попытки держаться «по-научному» отстранённо, притянул её к себе за талию, заставляя сесть почти вплотную. Гермиона издала неопределённый звук — нечто среднее между протестом и вздохом, — но с пледа не встала. — Блейз, мы же договаривались… — прошептала она, краснея ещё сильнее под взглядами Гарри и Эл. — Публичные проявления эмоций отвлекают от рационального обмена информацией. — Грейнджер, твоя рациональность — самая сексуальная вещь в мире, но сейчас мы на пикнике, а не на заседании Международной конфедерации магов, — Блейз улыбнулся своей самой высокомерной и одновременно самой очаровательной улыбкой. Он не просто держал её за руку — по-хозяйски закинул руку ей на плечи, прижимая к своему боку, а затем, на глазах у ошеломлённого Гарри, спокойно поцеловал её в висок. — Видишь, Поттер? Учись, пока я жив, — бросил Блейз, подмигнув Гарри. — Твоя стратегия «смотреть на Уизли так, будто она — последний Снитч на планете» работает, но иногда нужно действовать решительнее. Гарри не смутился. Наоборот, он лишь коротко взглянул на Эл, и в этом взгляде мелькнуло нечто такое, от чего у неё по спине пробежали искры — память о тех самых «решительных действиях», которые скрывались под воротником её рубашки. Он удобнее устроился рядом с ней и уверенно переплёл их пальцы. — Забини, — лениво отозвался Гарри, и в его голосе прозвучала едва заметная победная нотка. — Твоё выступление на публику — десять из десяти. Но не думай, что если я не устраиваю шоу для всего зала, то всё ещё нахожусь на стадии наблюдения. Поверь, я умею действовать куда быстрее, чем ты себе представляешь. Эл почувствовала, как её щёки мгновенно вспыхнули румянцем. Она невольно коснулась пальцами воротника своей мантии, словно проверяя, надёжно ли он скрывает последствия той самой «скорости» Гарри, на которую он так дерзко намекнул. Она знала, что Блейз — мастер читать людей, и то, как она покраснела, было для него лучшим ответом, чем любой спор. Она бросила на Гарри быстрый, притворно строгий взгляд, в котором, однако, ясно читалось удовольствие от его уверенности. — Поттер, ты становишься слишком самоуверенным, — прошептала она, хотя её пальцы в ответ крепче сжали его ладонь. Гарри лишь шире улыбнулся и снова перевёл взгляд на Блейза. — Но должен признать, Гермиона в роли «слизеринской принцессы» — это то, чего Хогвартс точно не ожидал. — Я не принцесса! — фыркнула Гермиона, однако её рука сама собой легла на колено Блейза. — Я просто… расширяю свои горизонты. Межфакультетские связи очень важны для стабильности магического общества. — О да, — весело подмигнула подруге Эл, отламывая кусочек тарталетки. — Твои «горизонты» сейчас выглядят очень довольными собой. Кстати, Блейз, Трейси уже делает ставки, через сколько дней ты начнёшь носить на мантии значок «Я люблю старосту-гриффиндорку». Блейз лишь рассмеялся, сильнее сжав талию Гермионы. — Трейси слишком низко меня ценит. Я закажу такой значок из золота. Они сидели так ещё долго, наслаждаясь солнцем. Блейз время от времени что-то шептал Гермионе на ухо, от чего она то смеялась, то пыталась в шутку его оттолкнуть, но каждый раз оставалась в его объятиях. Гарри чувствовал, как внутри него наконец наступил полный штиль. Было что-то невероятно правильное в том, чтобы видеть своих друзей счастливыми, несмотря на то, насколько разными они были. Мерлин, который к этому времени успел вздремнуть на коленях Блейза, вдруг поднял голову и навострил уши. Со стороны замка послышались быстрые шаги и знакомое, чуть запыхавшееся сопение. — Похоже, наш пикник сейчас станет ещё громче, — заметила Эл, узнав походку брата. Рон появился на холме, когда солнце уже начало припекать. Он остановился в нескольких шагах, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Вид Блейза, почти по-хозяйски обнимавшего Гермиону, явно заставлял его чувствовать себя так, будто он перепутал двери. — Рон! — Гарри поднял руку, заметив друга. — Чего ты там стоишь? Давай к нам, здесь хватит места и сэндвичей. Рон ещё раз посмотрел на Забини, вздохнул и наконец подошёл, тяжело опускаясь на край пледа. — А где Лаванда? — Гермиона попыталась выпрямиться, но рука Блейза на её талии только крепче сжалась. — Вы же собирались идти к теплицам? Рон вздохнул, стараясь не смотреть на переплетённые пальцы Забини и своей подруги. — У них с Парвати какие-то свои «девичьи штучки», — неохотно махнул он рукой, дотянувшись до корзины с едой. — Что-то про гадание на чайной заварке. Что-то ещё про подбор ароматов для волос. Я решил, что лучше сбегу, пока меня не сделали подопытным кроликом. Блейз лениво провёл пальцем по плечу Гермионы, отчего она слегка вздрогнула, но не отстранилась. — Очень мудро, Уизли, — протянул Забини с ироничной улыбкой. — Хотя, если ты хочешь настоящих ароматов, тебе стоило бы заглянуть к нам летом. Грейнджер, я уже написал матери, что в августе мы ждём гостью. На нашей вилле в Тоскане как раз цветут лимонные сады, а библиотека… скажем так, там есть книги, которые твоя Пинс даже во сне не видела. Рон, который только что откусил огромный кусок сэндвича, замер. Его щёки раздулись, а глаза стали круглыми, как галлеоны. — В И-италию? — с трудом произнёс он, стараясь не подавиться. — Гермиона, ты не можешь поехать к нему в Италию! Там же… там солнце слишком яркое для твоей учёбы! — Рон, не будь ребёнком, — Гермиона выпрямилась, хотя по её глазам было видно, что идея библиотеки в Тоскане уже захватила её воображение. — Это прекрасная возможность изучить международное магическое право и посмотреть редкие манускрипты. — Ага, право, — хмыкнул Блейз, нагло целуя её в висок. — Я называю это «правом на хорошее вино и отдых». В этот момент на тропинке появилась Трейси Дэвис. Она шла так, будто под её ногами была не грязная береговая линия озера, а красная ковровая дорожка. Идеально уложенные светлые волосы, сияющая улыбка и такой уровень энергии, что воздух вокруг неё, казалось, начинал вибрировать. В руках она держала корзину, выглядевшую куда изысканнее сумки Эл. — О Мерлин, я так и знала, что вы все здесь! — воскликнула она, эффектно уперев руки в бока. — Посмотрите на эту идиллию! Гриффиндор и Слизерин вместе, коты охотятся, солнце светит… Это просто идеальный кадр для школьной хроники! Она втиснулась на плед рядом с Роном, который от такого стремительного появления даже забыл, что собирался спорить об Италии. — Привет, Рон, — Трейси ослепительно ему улыбнулась и тут же забрала у него недоеденный сэндвич. — Это слишком сухо, у меня в корзине есть домашний лимонад и круассаны с кремом. Расслабься, сегодня мы празднуем возвращение «золотой пары» в ряды адекватных людей! Гарри рассмеялся, крепче прижимая Эл к себе. Атмосфера стала настолько шумной и живой, что на несколько часов все страхи о будущем просто растворились в этом ярком солнечном дне. Трейси, чья энергия била через край, мгновенно взяла на себя роль хозяйки поляны. Пока она раскладывала свои круассаны, Рон пытался защитить свой лимонад, а Блейз продолжал иронично комментировать каждый шаг Уизли. Среди этого шума, смеха и споров о том, стоит ли добавлять мяту в тыквенный сок, Гарри и Эл оказались в центре своего собственного маленького мира. Гарри всё ещё чувствовал лёгкую боль от того нелепого момента в ванной. Он наклонился к уху Эл, игнорируя очередную шутливую тираду Трейси о «правильном дресс-коде для пикников». — Эл, — тихо сказал он, заставляя её повернуться к нему. — Я правда ещё раз хочу извиниться. За то, что позволил себе сомневаться. Ты для меня дороже любых расследований. Эл посмотрела в его глаза — те самые зелёные глаза, которые так любила. Она мягко улыбнулась, и в её взгляде не осталось ни капли обиды. — Я прощаю тебя, Гарри, — прошептала она, а затем хитро прищурилась. — Но только при условии, что ты извинишься за каждое своё сомнение… поцелуем. Гарри не нужно было повторять дважды. Он подался вперёд и мягко, но уверенно накрыл её губы своими. Это был долгий, настоящий поцелуй, который поставил окончательную точку во всех их ссорах. — У-у-у-у! — мгновенно отреагировала Трейси, захлопав в ладоши. — Ну наконец-то! Поттер, я уже думала, мне придётся толкнуть вас друг на друга! Блейз одобрительно поднял свой кубок с соком: — Неплохо, Поттер. Ставлю восемь из десяти за технику. Рон, который как раз собирался откусить огромный кусок круассана, замер. Увидев, как его лучший друг целуется с его сестрой прямо перед ним, он демонстративно закатил глаза так сильно, что казалось, они сейчас выскочат. — О Мерлин… — выдавил он, откладывая круассан и прижимая руку к горлу, изображая приступ тошноты. — Мои глаза! Моя психика! Вы можете делать это где-нибудь в другом месте? Например, на другой стороне Чёрного озера? Или в другом графстве? Невозможно есть! — Не будь таким занудой, Уизли! — засмеялась Трейси, толкнув его локтем в бок. — Это же любовь! Лучше попробуй вот этот джем, он такой же сладкий, как и они. — Спасибо, мне уже достаточно сладко, меня сейчас стошнит сахаром! — проворчал Рон, но всё же взял ещё один круассан, стараясь смотреть куда-нибудь в сторону Запретного леса, чтобы не видеть счастливых лиц Гарри и Эл. Все вокруг разразились смехом. Этот день, наполненный дружескими подколами и искренними чувствами, стал тем самым «щитом», который был им нужен перед будущими испытаниями. Гермиона, до этого наслаждавшаяся спокойствием, вдруг выпрямилась, и в её глазах вспыхнул знакомый огонёк исследовательского азарта. Она осторожно высвободилась из объятий Блейза, несмотря на его притворно разочарованный вздох, и наклонилась вперёд. — Слушайте, я вчера провела несколько часов в разделе генеалогии… — начала она таинственным шёпотом. — И я нашла кое-что действительно странное. Вы когда-нибудь слышали об Эйлин Принц? Эл нахмурилась, пытаясь вспомнить старые чистокровные роды, о которых ей рассказывали в гостиной Слизерина. — Принц? Звучит знакомо, но это точно не из «Священных двадцати восьми». Возможно, какая-то угасшая ветвь? — она переглянулась с Трейси, но та лишь пожала плечами, накручивая прядь светлых волос на палец. — Принц… — Блейз лениво прищурился. — Кажется, была такая семья. Богатые, старые, очень замкнутые. Но они исчезли с радаров ещё несколько десятилетий назад. Причём здесь она, Грейнджер? Гарри, который до этого просто слушал, вдруг напрягся. Он отставил свой кубок и переглянулся с Эл. — Это из-за того учебника, — тихо объяснил он друзьям-слизеринцам, не посвящённым в историю его «тайного помощника». — Мой учебник по зельям. Помните, как я вдруг стал гением? На обороте было написано: «Эта книга принадлежит Принцу-полукровке». — Принцу-полукровке? — Трейси звонко рассмеялась, едва не уронив круассан. — Поттер, ты серьёзно? Звучит как название какого-то плохого рыцарского романа. — Именно! — подхватила Гермиона, игнорируя скепсис Трейси. — И я подумала: «Принц» — это ведь может быть не титул, а фамилия! Я начала искать и нашла Эйлин Принц. Она была капитаном школьной команды по плюй-камням лет пятьдесят назад. Эл прикусила губу, анализируя информацию. — То есть ты думаешь, что этот «Принц», который писал в твоём учебнике, как-то связан с этой женщиной? — спросила она Гарри. — Возможно, это её сын? Если он полукровка, то «Принц» — это фамилия его матери, а отец был магглом? — Это бы объяснило название, — кивнул Гарри. — «Принц-полукровка». Звучит логично. Но зачем кому-то подписываться так странно? — Чтобы подчеркнуть своё происхождение, — вмешался Блейз, и его голос стал чуть серьёзнее. — В нашем мире фамилия матери иногда значит больше, чем фамилия отца, особенно если отец — никто. Рон, до этого молча сосредоточенно жуя, вдруг вставил: — Я всё равно говорю, что это был какой-то зануда. Кто ещё станет исправлять печатные рецепты в учебнике? Только тот, у кого нет личной жизни. — Или тот, кто знал гораздо больше, чем авторы книги, — возразила Эл, глядя на Гарри. — Гарри, если Гермиона права и этот Принц — сын Эйлин… нам нужно выяснить, кто он. Потому что те чары, которые ты нашёл… Сектумсемпра… это не просто школьные правки. Это тёмная магия. Атмосфера на пледе мгновенно стала тяжелее. Солнце всё ещё грело, но упоминание того заклятия напомнило всем, что их покой — лишь короткая передышка в большой и опасной игре. — Я просто хочу знать, кто он, — упрямо сказал Гарри. Блейз, который до этого лениво разглядывал облака, вдруг приподнялся на локтях. Его лицо приняло то самое выражение, которое бывает у слизеринцев, когда они вспоминают какую-нибудь пикантную светскую сплетню. — Принц… — протянул он, щурясь. — Знаешь, Грейнджер, твоя теория с фамилией может иметь смысл. Я вспомнил, как моя мать когда-то давно упоминала эту фамилию. Это был громкий скандал в узких кругах. Старый лорд Принц был настоящим деспотом, чистокровным до мозга костей. А его дочь, кажется, сбежала с каким-то магглом. То ли с простым рабочим, то ли с мелким клерком… После этого Принцы просто вычеркнули её из семейного древа. Для них она умерла. — Значит, если у неё родился сын, — подхватила Эл, задумчиво глядя на Гарри, — он вполне мог назвать себя «Принцем-полукровкой». Это одновременно и пощёчина старой семье, которая его не приняла, и гордость за свои корни. — Очень по-слизерински, — добавил Блейз с кривой усмешкой. — Изящная месть через анонимность. Гермиона уже открыла рот, чтобы добавить какую-то статистическую справку о вымирании чистокровных родов, но Трейси её опередила. Она энергично встряхнула своими светлыми волосами и хлопнула в ладоши. — Ой, да прекратите этот мрачный анализ! — воскликнула она, и в её глазах вспыхнул азарт. — Вы только представьте: таинственный, гениальный парень, который сидит в подземельях, придумывает собственные заклинания и подписывается как «Принц»… Это же невероятно романтично! Я уверена, он был таким «мрачным красавцем» с трагическим прошлым. Может, он писал эти советы в учебнике для своей тайной возлюбленной? Рон, как раз допивавший сок, едва не поперхнулся. — «Мрачным красавцем»? Трейси, ты серьёзно? — он вытер рот рукавом. — Это был парень, который писал, как лучше разрезать сопливую кору! Какой романтик? Это был обычный задрот, который вместо квиддича сидел над котлом и придумывал, как сделать зелье чище на два процента. — Уизли, у тебя совсем нет воображения, — пренебрежительно махнула на него Трейси. — Тайна всегда добавляет шарма. Я бы на месте Гарри берегла эту книгу как зеницу ока. Вдруг там есть заклинание для привлечения внимания? Или рецепт эликсира вечной привлекательности? — Там есть заклятие, от которого люди истекают кровью, Трейси, — сухо заметил Гарри, снова ощутив неприятный холод в животе. — Ну, никто не идеален, — легко отмахнулась она, доставая из корзины ещё один круассан. — Но согласитесь, «Принц-полукровка» звучит гораздо круче, чем «Гарри Поттер». Без обид, Гарри, но тебе стоит поучиться брендингу у этого парня. Блейз рассмеялся, притягивая Гермиону ближе. — Видишь, Грейнджер? Даже если этот Принц был полукровкой, душа у него была по-настоящему слизеринская. Гермиона тяжело вздохнула и начала собирать крошки с пледа, но было видно, что слова Блейза о скандале в семье Принцев крепко засели у неё в голове. Она уже явно планировала следующий визит в библиотеку. Трейси, чья энергия не угасла даже после двух часов на солнце, вдруг вскочила и начала рыться в своей бездонной корзине. — Ой, подождите! Я же совсем забыла! — она торжественно вытащила магический фотоаппарат, обитый светлой кожей. — Мы просто обязаны запечатлеть этот момент. Когда ещё мы соберёмся такой компанией, чтобы никто никого не пытался проклясть? — Трейси, это лишнее… — начала было Гермиона, но Блейз уже поднялся, потянув её за собой. — Брось, Грейнджер, — улыбнулся он, по-хозяйски обнимая её за плечи. — Фото с итальянским аристократом — лучшее, что случится с твоим фотоальбомом. Рон что-то недовольно пробурчал про «слизеринскую скромность», но Трейси уже поставила аппарат на пустую корзину, активируя таймер. Она затащила Рона в центр, встала рядом, сияя своей фирменной улыбкой, а Гарри с Эл прижались друг к другу с другой стороны. Вспышка! На магической карточке, выползшей из аппарата, они все забавно двигались: Блейз что-то шептал Гермионе на ухо, от чего она смеялась и краснела, Рон пытался поправить мантию, Мерлин в этот момент прыгнул в кадр за стрекозой, а Гарри и Эл просто смотрели друг на друга, не замечая объектива. — Идеально! — воскликнула Трейси, размахивая карточкой, чтобы изображение проявилось быстрее. — Ну всё, народ, пора возвращаться, а то мы пропустим ужин. Компания шумно начала собираться. Блейз и Гермиона ушли вперёд, о чём-то оживлённо споря (похоже, снова о нумерологии), Трейси шла рядом с Роном, пытаясь убедить его, что оранжевый цвет совсем не подходит его типу внешности. Гарри и Эл остались одни. Когда голоса друзей немного стихли вдали, на поляне воцарилась та самая уютная тишина, которой им так не хватало. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая воду озера в глубокий золотой цвет. Гарри осторожно взял Эл за руку, переплетая их пальцы. — Спасибо за этот день, — тихо сказал он. — Мне казалось, что после того, что случилось… мы уже никогда не сможем просто так сидеть и смеяться. Эл прислонилась головой к его плечу, вдыхая аромат свежего воздуха и едва уловимый запах полыни, доносившийся от воды. — Мы сильнее, чем ты думаешь, Поттер, — она подняла руку и посмотрела на кольцо, которое снова было на своём месте. — Теперь, когда я снова чувствую твой ритм… я знаю, что мы справимся со всем. Даже с Принцами-полукровками и тайнами Снейпа. Гарри наклонился и коротко поцеловал её в макушку, туда, где волосы были мягкими и всё ещё тёплыми от солнца. — Обещаю, — прошептал он. — Больше никаких стен между нами. Эл подняла голову, и Гарри встретил её взгляд — открытый, наполненный той самой нежностью, которую они наконец позволили себе почувствовать. Он медленно протянул руку, запутав пальцы в её волосах. Его ладонь легла на мягкие пряди, осторожно притягивая её ближе. Эл подалась вперёд, и они встретились в поцелуе. Это не было похоже на тот отчаянный порыв у Астрономической башни или на полные боли извинения. Этот поцелуй был спокойным и глубоким, как само озеро за их спинами. Он отдавал летом, свободой и той странной, крепкой верой друг в друга, которую не смогли разрушить ни подозрения, ни магия. Когда они наконец отстранились, солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, бросая длинные тени на траву. Они постояли ещё несколько минут, наблюдая, как огромное красное солнце медленно погружается в озеро, а затем, подобрав плед, медленно направились к замку, где их ждали ужин, экзамены и неизбежная война, к которой теперь они были готовы чуть лучше — потому что снова были вместе.

***

Драко появился в коридоре внезапно. Он вышел из больничного крыла не как человек, едва выживший, а как тот, кто наконец нашёл недостающую часть пазла. Его бледность никуда не исчезла, но в глазах появился холодный, острый блеск решимости. Он поправил мантию на плечах, и его движения были чёткими, почти военными. Дни в тишине палаты дали ему время продумать свой план до мелочей — теперь он был готов к последнему шагу. Эл, увидев его, мгновенно ускорила шаг, игнорируя предостерегающий взгляд Трейси, которая осталась стоять у кабинета Заклинаний. — Драко! — позвала она, догоняя его у поворота к подземельям. — Подожди. Ты уже вышел? Как ты себя чувствуешь? Малфой остановился и едва заметно улыбнулся — это была его привычная, чуть надменная улыбка, но в ней не было прежней горечи. — Слухи о моей смерти были несколько преувеличены, Уизли, — бросил он, элегантно поправляя воротник. — Хотя, должен признать, зрелище было эффектным. Снейп сказал, что ты была там… Видела всё это кровавое шоу. — Это было не шоу, Драко, — тихо ответила Эл, останавливаясь рядом. — Я просто рада, что ты в порядке. Драко, я… — Нам не о чем говорить, Уизли, — он поднял руку, перебивая её. — Если ты о том поцелуе на Астрономичной башне — забудь. Это была ошибка, Элоиза. Минутная слабость человека, который думал, что умирает. Я позволил тебе подойти слишком близко, и это едва не стоило мне всего. Больше такого не повторится. Я уже объяснил это твоему придурку Поттеру, так что не будем повторяться. Эл почувствовала, как слова Драко больно кольнули её. Это не было разбитым сердцем — скорее холодным раздражением от того, как легко он обесценил момент своей слабости. Быть названной «ошибкой» — даже если она и не хотела того поцелуя — было неприятно, и этот осадок мгновенно превратился в слизеринский яд на кончике её языка. Она крепче сжала пальцы, ощущая холод серебряного кольца, и выпрямилась, глядя на него с той самой отстранённой хладнокровностью, которой учат в их подземельях. — Твоя способность драматизировать всё по-прежнему на высоте, Драко, — резко ответила она, позволив губам тронуться едва заметной, почти презрительной улыбкой. — Признание своих слабостей — привилегия сильных, а не тех, кто прячется за стенами собственного эго. Тебе не за что извиняться: я тоже предпочитаю реальность, а не ошибки, особенно такие… неопределённые и… — она вдруг осеклась, и её ироничная маска на мгновение дала трещину. — Стоп… что? Ты сказал — Поттеру? Ты разговаривал с Гарри? Малфой, уже приготовившийся к долгой словесной дуэли, на мгновение замешкался, наслаждаясь её замешательством. — О да. Твой благородный рыцарь заявился ко мне с утра, едва узнал, что меня выписывают. Пришёл «извиниться». Ты можешь себе это представить? Поттер, стоящий у моей кровати и пытающийся выдавить из себя слова раскаяния. Я ответил ему, что его извинения ничего не меняют. Эл молчала, пытаясь переварить эту новость. Обида на слова Драко никуда не делась, но отошла на второй план перед поступком Гарри. Он действительно пошёл на этот шаг. Переступил через свою гордость, через свою ненависть к Малфою, чтобы хоть немного загладить вину — и сделал это тайно от неё, не требуя благодарности. — Значит, он правда извинился… — почти шёпотом произнесла она. — Это было жалкое зрелище, — отрезал Драко, вновь становясь тем самым недосягаемым аристократом. — Но по крайней мере теперь мы знаем, где чьи границы. Он сделал свой жест, я его не принял. Всё вернулось на свои места, Уизли. Он не ушёл сразу. Напротив, Драко сделал шаг вперёд, бесцеремонно вторгаясь в её личное пространство. Эл почувствовала знакомый аромат дорогих духов и холод больничных зелий. Малфой медленно поднял руку, и прежде чем она успела среагировать, его прохладные пальцы коснулись её новых волос. Он аккуратно заправил короткую прядь за её ухо, задержав кончики пальцев на её щеке. — Новый образ… — прошептал он, и в его глазах вспыхнул опасный, азартный огонёк. — Тебе идёт, Эл… — Для тебя я — Элоиза, — резко перебила она, не отводя взгляда. Драко замер на секунду, а затем его губы растянулись в тонкой, почти снисходительной улыбке, будто она только что рассказала удачную, но детскую шутку. Он не убрал руку — наоборот, его пальцы ещё на мгновение задержались на её коже, игнорируя замечание. — Намного меньше места, чтобы прятаться, Элоиза, — поправился он, выделив её имя с неприкрытым сарказмом. — Теперь ты выглядишь так, будто действительно готова к тому, что приближается. Эл мгновенно перехватила его запястье, сжимая пальцы так сильно, что её собственные костяшки побелели. Она не отшатнулась — лишь сузила глаза, глядя на него с вызовом. — Не рассчитывай, что я буду прятаться, Драко, — резко бросила она. — И не думай, что твоя внезапная уверенность ослепляет меня. Ты можешь называть прошлое «ошибками», но я вижу, что ты просто пытаешься убедить в этом самого себя. Малфой не разозлился. Напротив, его губы растянулись в довольной, почти хищной улыбке. Его взгляд на секунду опустился к её губам — слишком откровенно и дерзко, — а затем он снова посмотрел ей в глаза. — Прощай, сладкие губки, — почти неслышно произнёс он, высвободил руку из её хватки и, не оглядываясь, стремительно направился вниз, в темноту подземелий. Эл осталась стоять в коридоре, тяжело дыша. Её рука всё ещё помнила холод его кожи, а на щеке, казалось, до сих пор оставался след его пальцев. Она знала Драко достаточно хорошо, чтобы понять: эта внезапная уверенность и дерзость — не признак выздоровления. Это было состояние человека, который наконец нашёл способ совершить невозможное. Он был слишком доволен. И это было куда хуже, чем когда он плакал в туалете. Эл смотрела ему вслед, ощущая, как тёплая пульсация кольца напоминает ей о присутствии Гарри где-то поблизости. Это чувство помогло ей взять себя в руки и вытравить из мыслей ядовитый комментарий Малфоя об «ошибке». У неё был Гарри. И то, что он сделал этим утром, значило гораздо больше любых слизеринских манипуляций. Эл развернулась и быстрым шагом направилась в сторону Большого зала. Ей нужно было увидеть его прямо сейчас. Не для того, чтобы рассказать о странном поведении Драко — об этом они поговорят позже, — а чтобы поблагодарить за ту искренность, которой так не хватало в подземельях. Когда она распахнула массивные двери зала, гул сотен голосов и звон посуды на мгновение оглушили её, но она почти сразу заметила знакомую взъерошенную макушку за столом Гриффиндора. Гарри сидел к ней спиной, склонившись над тарелкой, и Эл не смогла сдержать улыбки. Она подбежала к нему сзади, на ходу сбрасывая остатки напряжения после разговора с Малфоем, крепко обхватила его за плечи и звонко поцеловала в щёку. Гарри от неожиданности едва не выронил вилку и резко обернулся, почти столкнувшись носом с Эл. — Ого! — он растерянно улыбнулся, чувствуя, как лицо начинает пылать. — Откуда такой наплыв чувств среди бела дня? У нас что, отменили экзамены, о которых я не знаю? Эл, сияя глазами, обошла лавку и села рядом с ним, но спиной к столу — лицом к нему. Закинула ногу на ногу и опёрлась локтями о стол, глядя на него тем самым особенным, влюблённым взглядом, от которого у Гарри всегда перехватывало дыхание. — Я просто видела Малфоя, — весело ответила она. Гарри удивлённо приподнял брови, а затем на его губах появилась лукавая улыбка. — То есть это у тебя такая реакция на Малфоя? Мне стоит почаще отправлять тебя к нему в подземелья, если на выходе я получаю такие приветствия? — Поттер, ты невыносим! — Эл рассмеялась и шутливо стукнула его кулаком по плечу. — Ты прекрасно знаешь, о чём я. Она вдруг стала серьёзнее, и её взгляд смягчился. Она наклонилась ближе, так что Гарри почувствовал аромат её духов, смешанный со свежим ветром. — Спасибо тебе, Гарри, — тихо сказала она. Гарри на мгновение замер, а затем сделал самое невинное выражение лица, на какое был способен. — Спасибо за что? За то, что я не дал Рону съесть мою порцию пирога? Это было нелегко, должен признать. — Перестань быть героем-инкогнито, — она мягко коснулась его руки. — Я знаю, что ты ходил к нему в больничное крыло. Знаю, что ты извинился. Драко, конечно, попытался представить это как «жалкое зрелище», но я понимаю, чего тебе это стоило. Ты правда молодец, и я очень ценю твои усилия. Правда. Гарри наконец перестал притворяться. Он искренне улыбнулся ей — той самой открытой улыбкой, предназначенной только для неё. В его взгляде было столько нежности и благодарности за то, что она поняла его без долгих объяснений. — Я просто хотел, чтобы всё было правильно, Эл, — прошептал он. Эл ничего не ответила. Она лишь подалась вперёд, мягко сокращая расстояние между ними, и снова поцеловала его — на этот раз нежно, медленно, прямо в губы. Этот поцелуй был наполнен такой доверием, что Гарри на мгновение забыл и о Большом зале, и о сотнях глаз вокруг. Однако не все в зале были настроены романтично. Напротив них Рон, до этого сосредоточенно расправлявшийся с порцией картофельной запеканки, замер с приоткрытым ртом. Его вилка так и не донесла кусочек до цели. — О Мерлин… — выдохнул он, когда Эл наконец отстранилась от Гарри. Рон демонстративно отвернулся, уставившись в тарелку Гермионы, словно там было что-то невероятно интересное. — Вы можете хотя бы за едой держать себя в руках? Эл, он сидел тут спокойно, ел свой обед, и тут влетаешь ты и начинаешь целовать его среди бела дня! Эл, всё ещё держа Гарри за руку, весело посмотрела на брата через плечо. — Не завидуй, Рон. Может, если ты будешь меньше говорить о квиддиче, Лаванда тоже начнёт набрасываться на тебя с объятиями чаще, чем раз в неделю. Рон покраснел до самых кончиков ушей, мгновенно став похожим на спелый помидор. Он открыл рот, чтобы выдать очередную гневную тираду о «приличиях» и «избытке Слизерина на квадратный метр», но Гарри его уже не слушал. Он игнорировал друга, не сводя глаз с Эл. Его взгляд мгновенно утратил ту мягкость, что была секунду назад, став острым и сосредоточенным. — Эл, — тихо произнёс он, наклоняясь ближе, так что их плечи соприкоснулись. — Когда ты говорила с Малфоем… ты не заметила ничего странного? Эл отпустила руку Гарри и обхватила себя за локти, будто в зале вдруг стало холоднее. — Он слишком уверен, Гарри, — прошептала она, глядя куда-то поверх его плеча. — Он больше не выглядит загнанным зверем. Когда он говорил со мной… это была радость человека, который наконец нашёл выход. И мне это совсем не нравится. В его глазах был такой блеск, словно он уже победил. Гарри медленно кивнул, подтверждая её слова. — Когда я был у него утром, я почувствовал то же самое, — признался он. — Будто Малфой наконец разобрался со своей проблемой. Он больше не колеблется. Это выглядело так, словно он просто ждёт подходящего момента, чтобы нанести удар. Они на мгновение замолчали, погружённые в общую тревогу, которую не мог развеять даже шум обеда. Но тишину прервала профессор Макгонагалл, внезапно появившаяся за спиной Гарри. — Мистер Поттер, — её голос был сухим и деловым. — Профессор Дамблдор ждёт вас в своём кабинете. Немедленно. Гарри и Эл переглянулись. Он быстро наклонился, крепко поцеловал её — коротко, но вкладывая в этот жест всю свою поддержку — и схватил сумку. — Всё расскажу, как только вернусь, — бросил он через плечо и поспешил к выходу.

***

Гарри бежал по коридору — мысли путались. Только что он встретил профессора Трелони, и новости были ужасными. Мало того что Драко действительно что-то праздновал в Комнате по Требованию, так ещё и выяснилось, что именно Снейп подслушал пророчество. Снейп предал его родителей. Когда он ворвался в кабинет Дамблдора, директор выглядел измождённым, но его глаза светились решимостью. — Гарри, я нашёл его. Ещё один крестраж. Сегодня вечером мы отправляемся. Гарри задыхался от ярости и напряжения. Он выкрикнул директору всё — про Снейпа, про предательство, про Трелони, — но Дамблдор лишь вновь повторил, что безоговорочно доверяет Северусу. — У нас нет времени, Гарри. Возьми свою мантию-невидимку. Встретимся на Астрономической башне.

***

Гарри мчался к гостиной, но прямо перед входом увидел Эл, Рона и Гермиону, ожидавших его. Их лица побледнели, когда они увидели выражение его лица — он выглядел так, будто только что видел саму смерть. — Я иду с Дамблдором, — быстро произнёс он, останавливаясь перед ними. Дыхание было прерывистым. — Мы идём за крестражем. Это слово повисло в воздухе, словно ядовитый туман. Гермиона мгновенно прижала ладонь ко рту, сдерживая короткий вскрик, а Рон едва заметно пошатнулся, будто получил удар под дых. Эл почувствовала, как через кольцо прошла волна такой мощной, ледяной решимости Гарри, что у неё онемели кончики пальцев. — Сегодня? — едва слышно спросила Эл, делая шаг к нему. — Но Дамблдор… он же… — Он сказал, что время пришло, — отрезал Гарри. Он достал из сумки старый пергамент, и Эл заметила, что его руки слегка дрожат, хотя взгляд оставался твёрдым и беспощадным. — Я быстро. Гарри исчез за дверью гостиной и через несколько минут вернулся, держа в руках мантию и Карту Мародёров. Он развернул карту и протянул её Эл. Его руки слегка дрожали, но взгляд был твёрдым. — Возьми это. Следи за Малфоем. Трелони сказала, что он сиял от счастья в коридоре — он что-то задумал именно на сегодня. Он посмотрел на друзей, затем снова на Эл. — Феликс уже у тебя. Выпей его, если почувствуешь, что что-то идёт не так. Выпейте все по глотку, если понадобится. Снейп… — он замялся, его лицо исказилось болью. — Просто не доверяйте ему. Пожалуйста. — Мы всё сделаем, Гарри, — твёрдо ответила она, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Мы не спустим глаз с карты. Возвращайся. Просто возвращайся. Гарри в последний раз сжал карту в руках и передал её Эл. Он уже был в мантии, готовый к выходу, и каждая секунда промедления казалась преступлением. Рон и Гермиона отошли к окну, тихо обсуждая план действий, оставляя им этот короткий момент уединения. Эл прижала Карту Мародёров к груди. Она чувствовала, как через кольцо передаётся холодный, острый страх Гарри, смешанный с отчаянной решимостью. — Гарри… — начала она, но голос предательски дрогнул. Он не дал ей договорить. Гарри сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. Его браслет на запястье ощутимо вибрировал — он ловил каждый всплеск её тревоги, каждое учащённое сердцебиение, отдававшееся в нём самом. — Не волнуйся так, — прошептал он, хотя его собственные глаза выдавали обратное. — Феликс поможет. Всё будет хорошо. Эл на мгновение закатила глаза, несмотря на напряжение, и на её губах появилась слабая, печальная улыбка. — Поттер, ты же знаешь, что это невозможно, — тихо ответила она. — Просто… береги себя. Гарри обхватил её лицо ладонями. Его пальцы запутались в её волосах, притягивая её к себе. Этот поцелуй не был похож на тот, что был в Большом зале. Он был быстрым, горячим и тревожным — как молитва перед боем или последнее обещание. В нём был вкус лета, адреналина и того самого «до завтра», которое они оба боялись не произнести. Когда они отстранились, его глаза за стёклами очков блестели. — Выпей Феликс, — снова повторил он ей прямо в губы. — Обещай мне. — Обещаю. Гарри в последний раз коснулся её щеки, накинул мантию-невидимку и просто растворился в воздухе. Эл осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как тепло его губ медленно остывает на её коже. Она посмотрела на пергамент в своих руках и прошептала слова, которые теперь стали их единственным оружием: — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость.