2. Попаданчество как наждачка, больно задницу тереть

***

Я шла, прижавшись к стене, за этим самым незнакомым мне пареньком, пока ядовитая зеленая вспышка не попала в него, моментально убив. Прижавшись к стене, наблюдала, как паренек упал на колени, а затем на бок. Глаза его были широко раскрыты, впрочем, как и у меня. Я всмотрелась — никого не было. А может быть, и было. Проглотив вставший ком, прикрыв голову руками, мне пришлось идти медленно, вечно всматриваясь по сторонам. Спеша по лестнице, чуть не наступив на движущуюся лестницу — она поползла в сторону прямо под ногами, — я едва успела перепрыгнуть на соседний пролёт, я кое-как слепо шла. Меня сбивали паникующие ученики, иногда пытались увести в безопасное место, но моё чутье на полную задницу заставляло вырываться от их помощи и самой, как загнанный енот, искать безопасность. Лестницы двигались, перестраивались, уходили и выныривали из ниоткуда. Я прыгала с одной на другую, хваталась за перила, когда пролеты уходили из-под ног, и бежала дальше, пока ступени не начинали движение снова. Один раз чуть не рухнула в провал, когда лестница разошлась прямо посередине — перепрыгнула в последний момент, вцепившись в край следующего пролета, подтянулась, упала на колени и снова вскочила. Коридор. Поворот. Ещё поворот. Где выход? Где безопасное место? Здесь вообще есть безопасные места? Влетела в какой-то коридор, тяжело дыша, резко спряталась за стены. Три фигуры в чёрных балахонах. Они стояли чуть дальше по коридору, метрах в пятнадцати. Пожиратели смерти. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Я вжалась в стену так сильно, что, кажется, пыталась слиться с камнем. Стать невидимой. Исчезнуть. Они меня не видели. Пока. Я сделала шаг назад. Ещё один. Рука нащупала за спиной пустоту — какой-то проём, углубление в стене. Я шагнула туда. Вжалась в угол. Замерла.       — Люмос! — раздалось снаружи. Яркий свет ударил из-за угла, осветив мою нишу на секунду. Я зажмурилась, замерла, перестала дышать.       — Там кто-то есть.       — Проверь. Шаги. Тяжёлые, неторопливые. Человек идёт к моему укрытию. Я зажмурилась. Открыла глаза. Руки тряслись так, что палочка ходуном ходила.       — Редукто! — крикнула я, выставив её в сторону звука. Ничего. Тишина. Потом смешок.       — Что это было? Я высунулась из-за угла — мельком, на долю секунды, чтобы увидеть, кто где стоит. Один пошёл в мою сторону, метрах в пяти. Двое остались в центре коридора, чуть дальше.       — Редукто! — заорала я снова. Из палки вылетела искра. Маленькая, жалкая, она пшикнула и погасла. Пожиратели переглянулись. А потом засмеялись.       — Это ребёнок?       — Какая разница. Авада Кедавра! Зелёная вспышка ударила в стену рядом со мной. Каменная крошка брызнула в лицо. Я взвизгнула, вжалась обратно.       — Инкарцеро! — наугад высунулась и пальнула. Из палки вылетела верёвка. Кривая, хлипкая, она упала на пол, не долетев до них.       — Да что ж ты такое! — заорала я в отчаянии. — Петрификус Тоталус! Ничего.       — Экспеллиармус! Из палки вылетела красная искра, чиркнула по плечу одного. Он даже не дёрнулся.       — Забавно, — сказал он. — Давайте поиграем. Они начали колдовать. Зелёные вспышки полетели одна за другой. В стену, в пол, в потолок надо мной. Они издевались. Целились рядом, заставляя меня дёргаться и визжать. Я прижималась к стене, закрывая голову руками, чувствуя, как каменная крошка хлещет по спине, по рукам, по затылку.       — Встать! — рявкнула я себе под нос. — Встать, дура! Я сжала палочку сильнее. Она была бесполезна. Та, что притащила меня в этот ад. Я высунулась, почти не целясь, выставила палку в сторону трёх чёрных фигур и... И тут из другого поворота, прямо посередине этого коридора, появился ОН. Гарри Поттер.       — Ступефай! — крикнул он, и красный луч ударил в одного из пожирателей. — Экспеллиармус! — ещё один выстрел, и палочка второго вылетела из руки. Пожиратели переключились на него. Зелёные вспышки полетели в Поттера. Он уворачивался, нырял, отстреливался. А я видела только чёрные мантии. Только врагов. Один упал. Второй пошатнулся. Третий развернулся и побежал на Поттера. Я высунулась из-за стены. Бузинная палочка была направлена прямо на него. На чёрную спину.       — Авада... Кедавра! Зелёный луч сорвался с палочки. Толстый, яркий, мощный. Настоящее непростительное проклятие. Оно вырвалось из меня, из моего страха, из моего желания выжить. Но Поттер как раз сделал шаг в сторону, уходя от заклинания того самого бегущего. Он сместился вправо, пригнулся, и... И оказался прямо на линии выстрела. Зелёный свет ударил ему в грудь. Он замер. Палочка выпала из руки, покатилась по полу. Колени подогнулись. Он упал на колени, потом на бок. Голова ударилась о камень. Тишина. Пожиратели замерли. Посмотрели на тело, переглянулись.       — Валим, — рявкнул один. Они исчезли. А я осталась. С Гарри Поттером. Который умирал у меня на глазах. Я смотрела, как он кашляет кровью. Как пытается дышать. Как смотрит на меня зелёными глазами, в которых нет злости — только удивление и боль.       — Прости... — выдохнула я. — Прости... Я попятилась. Шаг назад. Ещё один. Не сводя с него глаз. Он протянул руку. Туда, где я стояла.       — Прости меня, — всхлипнула я. — Пожалуйста, прости... Его рука безжизненно упала на камень. Глаза остекленели.       — Нет... — выдохнула я, и меня затрясло. — Нет-нет-нет-нет! Я вжалась в стену, сползая по ней, и захохотала — истерично, некрасиво, зажимая рот руками.       — Офигеть просто... Я убила Гарри Поттера... Я, мать его, Мальчика-Который-Выжил! Своими руками! Бузинной палочкой, которую даже использовать нормально не умею! Слёзы текли по щекам, смешиваясь с истерическим смехом.       — Канон... Я же канон разнесла в клочья! Волдеморт теперь вообще непобедим! А я — героиня дня, мать вашу! Героиня Волдеморта! Я уткнулась лицом в колени, пытаясь успокоиться, но тело всё равно трясло.       — Если бы не я... Если бы я сюда не попала, он бы жил дальше по плану! Его бы убил Волдеморт, он бы воскрес, они бы всех победили... А теперь? Теперь всё... Я подняла голову и уставилась на мёртвое тело. На руку, которая тянулась ко мне. Он просил помощи. А я просто смотрела. И тут меня пронзило.       — Маховик времени! — выдохнула я, вскакивая. — У Гермионы был маховик времени на третьем курсе! Она его потом вернула, но... Но вдруг у неё снова есть? Вдруг она его где-то оставила? Вдруг можно всё вернуть?! Я заметалась на месте, лихорадочно соображая.       — Если я найду маховик... Если я смогу вернуться назад, хотя бы на несколько минут... Я успею убраться из этого коридора! Или не высовываться! Или... Или просто не стрелять! Я схватилась за голову.       — Где Гермиона? Где она, чёрт возьми?! Она должна быть где-то здесь, в замке! Она сражается! Если я найду её, уговорю, объясню... Она даст мне маховик? Поверит ли она мне? Скажет ли, что нельзя вмешиваться в прошлое? Я замерла, вспомнив всё, что знала о маховиках.       — Их же все уничтожили в Министерстве... Кроме одного. Того самого, что был у Гермионы. Она его вернула, но профессор Макгонагалл... Или Дамблдор? Где он сейчас? Дамблдор мёртв... Значит, маховик должен быть у профессоров? Я выдохнула, пытаясь унять дрожь.       — Это шанс. Единственный шанс всё исправить. Если я не найду маховик, если не успею... Тогда я навсегда останусь той, кто убила Гарри Поттера. Я развернулась и побежала. Я бежала, не разбирая дороги. Слепые повороты, лестницы, коридоры. Всё сливалось. Перед глазами стояло его лицо. Зелёные глаза. Кровь. Протянутая рука. Я убила Гарри Поттера. Но, возможно, это ещё можно исправить. Вылетела в какой-то холл, заметалась, не понимая, куда бежать. Впереди мелькнул выход — огромные двери, ведущие во двор. Туда! Наружу! Я рванула к дверям, побежала по внутреннему коридору, резко остановилась. Передо мной оказался труп незнакомой девчонки. Пуффендуй. Проглотив вставший ком, я побежала дальше. Я смотрела в конец коридора, откуда только что прибежала. Там, в темноте, я снова увидела его. Того, первого. Паренька, который умер в самом начале. Он всё так же лежал на боку, с широко раскрытыми глазами. Я подошла к нему. Сама не знаю зачем. Опустилась на колени рядом с телом. Палочка. Я коснулась его палочки. Обычно волшебники чувствуют чужую палочку, но я не чувствовала, ибо была маглом изначально. Мой мозг заработал чуть позже, после очередного взрыва вдалеке. Мои руки вцепились в его палочку, свою же бузинную пришлось спрятать под одеждой.       — Прости, — шепнула я ему в последний раз. — Прости, что забрала. Я вскочила и побежала дальше. Теперь у меня была только две палочки. Бузинная и умершего паренька. Та, которой я убила Гарри Поттера. Она грела бок под одеждой, тяжёлая, чужая, страшная. Я бежала по коридорам, перепрыгивала через движущиеся лестницы, пряталась в тенях, когда слышала шаги. Сердце колотилось где-то в горле. Нужно найти Гермиону. Нужно найти маховик. Я вылетела в холл, к главной лестнице, и чуть не столкнулась с Невиллом. Он бежал с палочкой наперевес и не заметил, как сбоку вынырнула чёрная фигура.       — Авада Кедавра! Я прыгнула на него, сбивая с ног, и мы кубарем покатились по полу.       — Лежи! — зашипела я, прижимая его. Пожиратель шагнул ближе. Я сжала чужую палочку. Но тут откуда-то вылетело красное заклинание, сбило пожирателя. Я выдохнула. Оперлась на руки, взглянув на лицо Невилла.       — Думаю, пора тебе признаться Полумне, не факт, что мы доживем до рассвета, — сказала я, приподнимаясь, помогая ему подняться. — Просто беги к ней. И побежала сама. Я забилась в какой-то чулан. Маленький, тёмный, заваленный тряпками. Забилась в угол, обхватила голову руками и замерла. Трясло так, что зубы стучали.       — Я не хотела, — шептала я в темноту. — Я не хотела. Я не убийца. Я всё исправлю. Я найду маховик. А потом в голове зазвучал голос.       — Гарри Поттер мёртв. Я замерла.       — Гарри Поттер мёртв. Сдайтесь. Голос Волдеморта. А потом — пауза. И в голосе появилось что-то новое. Злость.       — Но... это сделал не я. Холод пополз по позвоночнику.       — Кто-то посмел лишить меня этой чести. Кто-то посмел украсть у меня убийство Избранного.       — Нет... — прошептала я.       — Я найду тебя. Голос стал тише, вкрадчивее, страшнее.       — Я найду тебя, кто бы ты ни был. И ты будешь молить о смерти. Ты будешь просить пощады. Я сделаю твою жизнь адом. Каждый твой вдох будет пыткой. Каждый миг существования — проклятием. Ты пожалеешь, что родился на свет. Ты пожалеешь, что взял в руки палочку. Ты будешь умолять меня убить тебя. Я зажала рот рукой, чтобы не закричать.       — Это моя победа. И ты её украл. За это ты заплатишь. Голос стих. А я сидела в темноте, и меня трясло. Он найдёт меня. Волдеморт найдёт меня. И сделает то, что обещал. Я убила Гарри Поттера. И теперь самый страшный тёмный маг в истории охотится за мной.       — Маховик, — прошептала я одними губами. — Только маховик спасёт. Только бы успеть найти Гермиону... И тут меня накрыло. Воскрешающий камень. Тот самый, который был в снитче. Который Гарри должен был использовать, чтобы вернуться, если Волдеморт убьёт его. Если бы у него был этот камень в тот момент... Если бы он коснулся его перед смертью... Он бы вернулся. Он бы выжил. А у него не было. Потому что я убила его раньше. Потому что Волдеморт не успел. Потому что я выстрелила первой. Если бы в тот момент, когда зелёный свет попал в него, у Гарри был с собой Воскрешающий камень... Если бы он держал его в руке... Он бы не умер. Он бы вернулся.       — Два шанса, — выдохнула я. — Камень и маховик. Оба потеряны. Оба... Я зарыдала в голос, уткнувшись лицом в колени.       — Прости, — выла я в темноту. — Прости, Гарри. Прости. Если бы у тебя был камень... Если бы я знала... Если бы я могла всё вернуть... Вокруг гремела битва, а я сидела в чулане, сжимая Бузинную палочку, и оплакивала мальчика, которого убила. Мальчика, который мог бы выжить. Если бы не я. Битва стихла не сразу. Сначала я ещё слышала взрывы — глухие, далёкие, где-то на верхних этажах. Потом крики. Много криков. Одни — агрессивные, торжествующие. Другие — отчаянные, обрывающиеся на полуслове. А потом криков защитников не стало совсем. Сквозь щели в двери пробивались вспышки заклинаний — зелёные, красные, синие. Всё реже. Всё тише. Кто-то пробегал мимо, тяжело дыша. Кто-то падал с глухим стуком прямо у моей двери — я видела, как в щель брызнула тёмная жидкость, и зажимала рот руками, чтобы не закричать. Потом наступила тишина. Абсолютная, мёртвая, звенящая. Но хуже криков были голоса.       — Обыщите всё! Живых — к Тёмному Лорду. Мёртвых — не трогать, потом разберёмся, кому что достанется.       — В классах кто-то есть?       — Пусто. Либо сбежали, либо добили.       — Подвалы проверьте. Там эти... из Когтеврана любили прятаться. Они говорили так, будто были здесь хозяевами. Будто Хогвартс уже принадлежал им. И самое страшное — им никто не мешал. Я не слышала ответных заклинаний, не слышала криков защитников. Только топот пожирателей, только их голоса, только изредка — женский визг, который резко обрывался.       — Профессор Макгонагалл приказала отступать! — донеслось откуда-то издалека, но ответа не последовало. А потом тот же голос захлебнулся и стих. Отступать. Значит, они сдались. Значит, учителя позволили им войти. Позволили захватить замок. Я вспомнила, что читала в каноне. После смерти Гарри всё должно было рухнуть. Защитники потеряли бы надежду, а пожиратели и оборотни хлынули бы в Хогвартс, добивая выживших. Тех, кто посмел поднять на них палочку. Тех, кто выступал против. Но читать об этом — одно. Слышать своими ушами, как они охотятся на людей — совсем другое. Время тянулось бесконечно. Я то проваливалась в тяжёлую дремоту, то снова выныривала, вздрагивая от каждого звука. В голове мешались обрывки мыслей, лицо Гарри, зелёные вспышки, голос Волдеморта, обещающий мне мучительную смерть. Где-то под утро я, кажется, всё-таки уснула. Или просто отключилась от истощения.

***

Проснулась я от холода. В чулане было темно, но сквозь щели в двери пробивался свет — не магический, не от заклинаний, а серый, унылый, утренний. Рассвет. Я замерла, прислушиваясь. Тишина. Абсолютная, давящая на уши тишина. Только где-то далеко, словно из другого мира, капала вода. Кап. Кап. Кап. И ещё один звук — противный, гнусавый, жужжащий. Мухи. Много мух. В чулане пахло пылью и старыми тряпками. Но сквозь щели тянуло другим запахом. Сладковатым, тошнотворным, от которого желудок скручивало узлом. Я знала этот запах. По фильмам, по книгам, по рассказам. Так пахнет смерть, когда ей уже несколько часов. Осторожно, стараясь не дышать, я подползла к двери и прильнула к щели. Коридор был пуст. Но он изменился до неузнаваемости. Стены в чёрных подпалинах и глубоких выбоинах — следы заклинаний. Каменная крошка перемешалась с осколками стекла и щепками от разнесённых дверей. На полу — тёмные пятна. Много тёмных пятен. Кровавая дорожка тянулась вдоль стены, обрывалась у груды камней и начиналась снова. Чуть дальше, в нише, лежало тело. Мальчишка. Гриффиндорец судя по остаткам шарфа. Он лежал на спине, широко раскрыв глаза в потолок. Рот приоткрыт, будто он хотел что-то крикнуть и не успел. Рядом валялась сломанная палочка. Мухи вились над ним чёрным роем. Я зажала рот рукой, чтобы не закричать. Битва закончилась. Мы проиграли. Я уже собралась отодвинуться, как вдруг дверь чулана дрогнула. Совсем чуть-чуть. Видимо, я задела её плечом, когда менялась поза, и щель стала чуть шире. Я замерла. Шаги. Они раздавались откуда-то сбоку, медленные, неторопливые. Кто-то шёл по коридору, не спеша, словно прогуливаясь по парку. Шаги приближались, и с каждым их звуком внутри всё сжималось в тугой узел.       — ...нет, ну ты представляешь? — донёсся голос, ленивый, почти скучающий. — Этот Поттер, оказывается, такой же смертный, как и все. Зелёный — и готово.       — Тёмный Лорд в ярости, — ответил второй. — Кто-то его опередил. Теперь ищет этого счастливчика по всему замку.       — Найдёт. Куда он денется. Весь Хогвартс наш, прятаться негде. Голоса приблизились. Я зажмурилась, вжимаясь в стену. Не дыши. Не шевелись. Стань частью этого чёртового чулана, слейся с тряпками и пылью. Шаги остановились прямо напротив двери.       — Стой, — сказал первый голос. — Тут чулан. Проверить надо. Сердце пропустило удар.       — Да брось, — лениво ответил второй. — Кто сюда залезет? Тут же тряпьё одно. И потом, если бы там кто-то был, мы бы уже услышали. Вон как трясётся, бедолага. Он засмеялся. Я поняла, что они знают. Они просто играют. Как кошки с мышью.       — Ладно, пошли. Тёмный Лорд ждёт. Этих... выживших надо пересчитать.       — А что с ними будет?       — Что обычно. Кто присягнёт — тех в подвал. Остальных — убить. Шаги начали удаляться.       — Слышал, в Большом зале уже человек двадцать собрали. Этих, из Ордена Феникса. Упираются, но им конец. Без Поттера им нечего ловить.       — А девчонка та, Грейнджер?       — А что Грейнджер? Сбежала с рыжим. Но их поймают. Куда они денутся? Голоса стихли вдали. А я сидела в темноте, и меня трясло. Гермиона и Рон сбежали. Орден Феникса в плену. Гарри мёртв. Хогвартс пал. Это конец. Настоящий конец. Я просидела так, не двигаясь, неизвестно сколько. Может, минуту. Может, час. Время потеряло смысл. А потом я услышала новые шаги. Одинокие. Медленные. Шаркающие, будто человек шёл и не понимал, зачем и куда. Они приближались.       — Чёрт... — выдохнул голос совсем рядом. Молодой, усталый, какой-то надломленный. Я узнала его. Драко Малфой. Тишина. А потом — тихий, почти беззвучный смешок, больше похожий на всхлип.       — Гарри Поттер мёртв, — прошептал голос. — Реально мёртв. Я думал... я думал, этот придурок бессмертный. Думал, он всегда будет вставать и лезть, куда не просят. А его нет. Просто нет. Пауза. Шаги. Он ходил взад-вперёд, как зверь в клетке.       — Мать будет в ужасе, — пробормотал он еле слышно. — Она так надеялась, что всё кончится. Что мы отсидимся, переждём, а потом... А теперь это. Тёмный Лорд в ярости, ищет какого-то выскочку. Говорят, он всю ночь пытал кого-то, пытаясь узнать, кто стрелял. Не узнал. Теперь будет пытать всех подряд. Он замолчал. Потом снова заговорил, и голос дрогнул:       — А та девчонка... Которую Фенрир утащил... Кричала так, что до сих пор в ушах стоит. «Мы будем сражаться», говорила. Дура. Сражаться не с кем. Всех перебили. Я не выдержала. Осторожно, на миллиметр, я придвинулась к щели и выглянула. В коридоре стоял Драко Малфой. Он был бледен, как полотно. Под глазами — чёрные провалы, губы обветренные, потрескавшиеся. Мантия изодрана в клочья, на щеке — засохшая кровь, не его, чужая. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и смотрел на тело мальчишки-гриффиндорца. Смотрел долго, не отрываясь. Потом перевёл взгляд на дверь чулана. На щель. Которая стала чуть шире, чем была. Я замерла. Малфой смотрел прямо на дверь. Прямо на меня. Он не двигался. Я не дышала. Драко сделал шаг вперёд. Ещё один. Остановился прямо перед дверью. Я видела край его мантии, его сапоги, покрытые пылью и чем-то тёмным, липким. Он поднял руку. Медленно, очень медленно.       — Там... есть кто? — спросил он тихо, почти шёпотом. — Не бойся. Я не... Я не трону. Тишина. Я прижималась к стене, сжимая палочку до боли в пальцах.       — Эй, Малфой! — раздалось вдруг из конца коридора. Грубый, пьяный голос. — Ты чего там застыл? Помоги лучше! Тут эта мелкая опять орать начала, сил нет! Драко вздрогнул, обернулся. Я перевела взгляд в ту же сторону и увидела. По коридору, шагах в двадцати, шёл пожиратель. Высокий, в чёрном балахоне, капюшон откинут. Я узнала его сразу — Фенрир Сивый, оборотень. Под мышкой он тащил девчонку. Маленькую, тощую, второкурсницу. Мантия Пуффендуя висела на ней клочьями, лицо залито слезами и кровью из разбитой губы. Она отчаянно вырывалась, пиналась, пыталась ударить его кулаками.       — Пусти! Пусти меня, тварь! — кричала она, захлёбываясь. — Вы не имеете права! Это наш замок! Наш! Гарри мёртв, но это не значит, что мы сдадимся! Мы будем сражаться! Слышите?! Мы будем сражаться до конца! Гермиона не сдастся! Рон не сдастся! Невилл не сдастся! Они всех вас... Фенрир дёрнул её так, что голова мотнулась, и засмеялся — низко, страшно, с хрипотцой.       — Слышите? — передразнил он, косясь на Малфоя. — «Будем сражаться». Заткнись уже, мелюзга. Вашего Поттера больше нет. Вашего замка больше нет. Ваши герои — кто мёртв, кто сбежал, кто в подвале сидит и ждёт приговора. Всё кончено, поняла? ВОЙНА КОНЧЕНА. Мы победили. Девчонка всхлипнула, но не сдалась.       — Неправда! — выкрикнула она, собрав последние силы. — Пока мы живы — война не кончена! Мы будем... Фенрир занёс руку для удара, но Малфой шагнул вперёд.       — Оставь, — сказал он глухо. — Она же ребёнок. Сивый уставился на него, прищурившись.       — Чего? С каких пор ты стал защищать этих? Совесть заела, Малфой? Или, может, ты сам хочешь к ним, в подвал? Драко побледнел ещё сильнее, но не отвёл взгляда.       — Я сказал — оставь. Тёмный Лорд велел собирать выживших, а не калечить их по дороге. Приведёшь полутруп — сам отвечать будешь. Фенрир хмыкнул, но руку опустил.       — Ладно, — буркнул он. — Твоя правда. Пошли, мелкая. И не ори больше, всё равно никто не услышит. Он потащил её дальше, и её всхлипы затихали в глубине коридора.       — ...не кончено... не может быть кончено... Гарри мёртв, но мы... мы будем... Потом стало тихо. Драко стоял, глядя им вслед. Руки его дрожали. Он сжал их в кулаки, потом разжал. Провёл ладонью по лицу, размазывая грязь. И медленно повернулся обратно к двери чулана. К щели. Ко мне. Наши взгляды встретились через эту узкую полоску света. В его серых глазах не было злости. Не было желания меня поймать или выдать. Только пустота. Только усталость. И страх — такой же липкий, холодный, как у меня. Страх перед тем, что будет дальше. Он долго смотрел на меня. Потом медленно поднял руку и прижал палец к губам. Тише. И добавил одними губами, беззвучно:       — Не выходи. Потом отвернулся и пошёл прочь. Туда, где исчезли Фенрир и та девчонка. Медленно, не оборачиваясь, ссутулившись, как старик. А я осталась сидеть в темноте, и слезы текли по щекам. Вокруг был мёртвый, завоеванный Хогвартс. Вокруг были пожиратели, оборотни и те, кто сдался. Вокруг пахло смертью. Мы проиграли. Всему конец. И всё из-за меня.