Глава VII

Пронзающая боль разрывала грудь. Мраморный пол был запачкан кровью — моей. Я стояла на четвереньках, не в силах подняться, кашляя и захлёбываясь воздухом. Как я докатилась до жизни такой — спросите вы? Просто влюбилась в главу мафии. И именно в этот момент я поняла — окончательно и бесповоротно — что у меня есть чувства к Юнги. Слишком поздно. Я не успела сказать ни слова, а, возможно, уже и не успею. Удары сыпались один за другим, без спешки, с холодной методичностью. Когда музыка оборвалась в зал ворвалась чужая группировка. Я почти не вникала в происходящее: боль и шок накрывали сильнее любых слов. Самый непричастный к их миру человек — и почему-то именно я расплачивалась за чужие грехи. Это был спланированный налёт. Персонал подчинился мгновенно. Большую часть гостей вывели, оставив лишь узкий круг: Юнги, Чимина, Чанёля и нескольких партнёров. Я должна была уйти вместе со всеми. Но… — О, так это же наша малышка Вэл, — протянул мужчина среднего роста с взъерошенными светлыми волосами и бегающим взглядом. — Та самая, ради которой Юнги предпочёл пропустить нашу встречу. А я понимаю, что ты в ней нашел, такое личико так и хочется оттрахать, — сказал он смотря на меня. Он дёрнул меня за локоть. — Она ни при чём, — быстро и чётко сказал Юнги. — Вот как? — усмехнулся тот. — Значит, вот чем можно развязать тебе язык. — Итак, Юнги, — продолжил он. — Где товар? Я огляделась. Каждого из них держали под прицелом. Рядом со мной — несколько охранников и он, с пальцами, впивающимися в мою руку так, что темнело в глазах. — Я не понимаю, о чём ты, МиСок, — ответил Юнги. — Давай я напомню, — Мисок облизнулся. — В тот вечер, когда маршрут был изменён и груз ушёл на ваш склад… он исчез. Очень удобно, не находишь? Либо ты пытаешься надуть нас, либо среди вас крыса. Мы не хотим войны. Но правду я получу. — Или, — вмешался Чимин, — кто-то из ваших решил использовать ситуацию. Потому что о плане знали только ты и мы. В зале повисло странное спокойствие — ледяное, неестественное. Ни один мускул не дрогнул. Только Чанёль смотрел на меня так, будто хотел сорваться с места, но понимал цену любого движения. — Раз все молчат… — МиСок усмехнулся. — Придётся добавить мотивации. Юнги, ты уже видел ее без этой ненужной одежды? Ставлю, что там все так же идеально, давай куколка, снимай ка платье, — сказал Мисок, явно пытаясь вывести их из себя.  — А не пойти ли тебе нахер? — вырвалось у меня.  Удар был резким и глухим. Я не закричала. — С характером, — хмыкнул он. — Интересно, Юнги, как долго ты сможешь смотреть и ничего не делать? — Может поговорим спокойно, не делая опрометчивых действий? — голос Юнги был напряжён, но ровен. — Отпусти остальных. — Слишком просто, — отмахнулся МиСок. — Домен, держи. Меня перехватили. Рывок, ткань рвётся — я чувствую холод воздуха и унижение, жёстче любой боли. — Какая кожа, — Мисок перехватил меня обратно, одной рукой закидывая мою голову назад, а вторую обвил вокруг талии, — А как она пахнет, на вкус она такая же сладкая? — после этих слов он начал водить холодным лезвием по моей кожи, поднимаясь от бедра к шее, в некоторых местах он специально надавливал им чуть сильнее, причиняя боль и ему это нравилось. в какой-то момент я почувствовал, что хватка ослабела и со всей силой ударила  рукой ему по ребрам. — Да ты психопат! — крикнула я и пытаясь окончательно вырваться, срываясь с места. — Ах ты сука, заорал он! Убейте, ее! Но медленно, я хочу смотреть, как она мучается и молит о спасении! — разозлился он. — Мне кажется она не продержится и 5 минут, как думаешь Мииин Юнгиии? — спросил он, сверкая своими безумными глазками. Дальше память рвётся. Падение. Камень под ладонями. Вкус крови. Тело перестало слушаться почти сразу. Я даже не считала сколько ударов получила. Но сознание не гасло — и это было самым страшным. Потом — выстрелы. Крики. Суета. Люди МиСока начали падать. Первым ко мне прорвался Чимин, опустился рядом, пытаясь помочь встать и вывести меня отсюда. Юнги появился через секунду. Он накрыл меня своим пиджаком, бережно, как будто боялся сделать больно, хотя я разве не достаточно боли вытерпела ? Я здесь, — сказал он тихо. И вынес меня из этого ада. — Я не хочу в больницу… — прошептала я, едва шевеля губами. — Отвези меня домой. — Тебя должен осмотреть врач, — ответил Юнги, не глядя на меня, но я слышала, как напряжён его голос. — Нет, — я с трудом повернула голову. — Я не хочу. Пожалуйста… отвези меня домой, Юнги. Он ничего не сказал. Только крепче прижал меня к себе. Всю дорогу я лежала у него на плече и смотрела в тёмную, размытую дождём дорогу. Юнги перебирал мои волосы, будто проверяя — здесь ли я ещё, дышу ли. Мне казалось, что если я закрою глаза — исчезну. Поэтому я не закрывала. Но силы всё равно кончились. Где-то между поворотами я провалилась в темноту. Очнулась я уже в другом месте. Тишина. Я лежала в большой кровати под тяжёлым одеялом. Комната была полутёмной, пахло чистым бельём и лекарствами. В груди саднило при каждом вдохе. Я медленно повернула голову — и увидела его. Юнги спал в кресле у кровати. Сидя. Рубашка была мятая, рука свисала с подлокотника, голова откинута назад. Под глазами — тёмные впадины, будто он не спал вечность. Лицо осунулось, стало жёстче… и одновременно уязвимее. Мне безумно хотелось пить. Я попыталась дотянуться до стакана на тумбочке — и тут же дёрнулась от боли. Рука дрогнула, стакан выскользнул и разбился о пол с глухим звоном. Юнги проснулся мгновенно. Он вскочил, будто его ударили током. — Вэл, — хрипло. — Чёрт… не двигайся. Он был рядом через секунду, опустился на колени, осторожно отодвинул осколки, потом подал мне новый стакан, придерживая мою руку, чтобы я не напрягалась. — Тебя осматривал врач, у тебя трещины в рёбрах, сильные ушибы. Нужен постельный режим. Минимум несколько недель, — сказал он тихо. Я сглотнула воду. — Почему я здесь?…Где я вообще? Он замолчал на секунду. — Мы в моей квартире, здесь безопаснее, — наконец ответил он. — Я не мог отвезти тебя туда, где тебя некому будет защитить. Он провёл рукой по лицу, будто стирая усталость. — Вэл, я буду рядом все время, столько сколько потребуется, я не брошу тебя больше, я буду с тобой. Пауза. — Я никогда себе этого не прощу, — сказал он уже тише. — Никогда. Он помог мне сесть, медленно, поддерживая за спину, потом проводил в ванную. Каждый шаг отдавался болью, будто тело было чужим. — Дальше я сама, — прошептала я у двери. Юнги кивнул, но остался рядом. — Я буду здесь, — сказал он. Я закрыла дверь. И сразу подошла к зеркалу. На меня смотрело чужое отражение. Синяки, кровоподтёки, следы пальцев. Тело, которое будто принадлежало не мне. Обрывки воспоминаний вспыхивали и тут же гасли — слишком резко. По коже поползли мурашки. Слёзы потекли сами собой. Я почувствовала себя маленькой. Никчёмной. Включила воду — погорячее. Будто можно было смыть всё это. Будто если тереть сильнее — исчезнет. Я тёрла кожу, не чувствуя границ, пока боль не стала острой. Рёбра прострелило так, что я согнулась, вскрикнула и сползла по стене прямо на холодный кафель. Вода лилась сверху. А я сидела и рыдала. Громко. Беззвучно. Впервые.