Глава 10. Не злись…

Сначала был огонь. Тёплый. Спокойный. Золотистый. Он не обжигал — он обнимал. Пламя мягко колыхалось вокруг неё, словно живое существо, знакомое и родное. Оно шептало без слов, касалось кожи ласковым жаром. Блум шла сквозь это сияние босиком, и под ногами не было боли — только свет. Она чувствовала себя частью этого огня. Но вдруг всё изменилось. Свет погас. Резко. Без предупреждения. Тепло исчезло, и под ногами больше не оказалось опоры. Блум сорвалась вниз — в густую, вязкую темноту. Воздух свистел в ушах, сердце сжалось от внезапного падения. Она падала. Глубже. Ни звука, ни света — только бесконечная чернота, которая будто хотела её поглотить. Но с каждым метром становилось… теплее. Сначала едва заметно. Потом ощутимее. Темнота начала светлеть изнутри — тонкими алыми прожилками, как раскалённые трещины в камне. Жар усиливался. Падение замедлилось. Теперь она уже не срывалась вниз — она плавно летела, будто скользила в потоке горячего воздуха. Вокруг неё разрасталось пламя. Огромное, живое, сияющее. Языки огня поднимались со всех сторон, образуя бескрайний огненный мир. И среди этого огня что-то двигалось. Сначала — тень. Потом силуэт. Из пламени вырвался дракон. Огромный, ослепительно яркий, с крыльями из чистого огня. Его глаза горели древним светом. Он летел прямо на неё — не угрожающе, но стремительно, мощно, заполняя собой всё пространство. Блум замерла в воздухе. Дракон приблизился. И в тот самый момент, когда его огненное дыхание почти коснулось её лица — Она резко открыла глаза. Белый свет. Резкий, холодный, непривычный. Потолок. Светлые стены. Запах лекарств — стерильный, чуть горький. Где-то рядом ровно и монотонно пиликал аппарат, отсчитывая удары сердца. Блум часто заморгала, возвращаясь в реальность. Горло пересохло. В груди ощущалась слабость, будто она пробежала километры. Рука была тяжёлой — к ней тянулась прозрачная трубка капельницы. Она медленно повернула голову. Больничная палата. Тишина раннего утра. На тумбочке мягко светились электронные часы — 5:00. За окном небо было странным — на границе ночи и рассвета. Горизонт окрашивался в тёплый оранжево-розовый оттенок, будто сам мир ещё не решил, темно ему быть или светло. Этот свет напоминал ей тот самый огонь из сна. Тело было слабым, но живым. Она глубоко вдохнула — воздух пах чистотой и лекарствами. Блум закрыла глаза на секунду, пытаясь понять, что было сном… а что — реальностью. И образ дракона всё ещё стоял перед её внутренним взглядом. Тихий щелчок дверной ручки нарушил утреннюю тишину палаты. Дверь приоткрылась, и внутрь мягко вошёл врач — в светлом халате, с усталой, но доброжелательной улыбкой. Свет из коридора на секунду прорезал бледные стены. — Мисс Блум, — негромко произнёс он, подходя ближе, — как ваше самочувствие? Блум медленно повернула к нему голову. Голос всё ещё звучал чуть хрипло после дыма, но в глазах уже появилась ясность. — Я в порядке, спасибо… — она слабо улыбнулась. — А вы как? Пять утра, а уже на ногах. Врач тихо усмехнулся, проверяя показания аппарата. — Не уже, а ещё. У меня сегодня ночное дежурство. Он поправил капельницу, мельком взглянул на монитор. — К вам ваш молодой человек всё рвался. Мы еле уговорили его подождать. Сейчас он в коридоре… спит на диване. Разбудить? На губах Блум появилась тёплая, мягкая улыбка. Она представила его — упрямого, не желающего отходить ни на шаг. — Нет, не нужно, — тихо сказала она. — У него тоже был большой стресс. — Стресс под названием «мисс Питерс», — раздался сонный, но знакомый голос от двери. Блум повернула голову. Валтор стоял в проёме. Он действительно выглядел так, будто только что проснулся. Чёрная рубашка слегка помята, волосы растрёпаны, в движениях — лёгкая ленивость, как у хищника, который нехотя отрывается от отдыха. Но взгляд… тёплый. Живой. И слишком внимательный для человека, якобы спящего. Он вошёл в палату плавно, бесшумно, как всегда. Даже усталость не лишала его той природной грации, что была в каждом шаге. — Я в порядке, — тихо сказала Блум, чуть приподнимаясь на подушке. В его глазах мелькнуло облегчение — едва заметное, но настоящее. Напряжение, которое он держал всю ночь, отпустило. Он подошёл ближе, останавливаясь у её кровати. Несколько секунд просто смотрел на неё, будто проверяя, что она действительно здесь. Живая. В сознании. Врач деликатно кашлянул. — Показатели стабильные. Наблюдаем ещё несколько часов. Если всё будет хорошо — переведём в обычную палату. Он посмотрел на них обоих с лёгкой понимающей улыбкой. — Оставлю вас. Дверь тихо закрылась. В палате снова стало тихо. Ранний свет рассвета пробирался через окно, мягко подсвечивая их лица. Валтор медленно сел на стул рядом. — Ты напугала меня, — тихо сказал он. Без язвительности. Без привычной холодной иронии. Просто честно. И в его взгляде больше не было ни демона, ни мага. Только человека, который не спал всю ночь. В палате повисла тёплая тишина, нарушаемая только ровным писком аппарата. Валтор сидел рядом, опершись локтями на колени. Он смотрел на неё внимательно, слишком внимательно для человека, который только что шутил. — Я, по-моему, говорил, — начал он с лёгкой строгостью в голосе, — что магию нельзя использовать на эмоциях. Что нужен контроль. А ты, принцесса, как обычно, не послушала. В его словах звучала привычная ирония, но под ней всё равно ощущалось напряжение прошедшей ночи. Блум нахмурилась. — Я не специально… Она опустила взгляд на одеяло, пальцы сжались в складках ткани. — Теперь моя квартира сгорела, — добавил он сухо. Она резко подняла глаза. — Валтор, прости меня. Я правда не специально. Я… я просто испугалась. В её голосе было столько искренности, что он не выдержал. Его губы дрогнули. — Да я шучу, Блум, — мягче произнёс он. — Успокойся. Восстановлю всё. Это всего лишь стены. Главное — ты в порядке. Он выпрямился и откинулся на спинку стула, словно сбрасывая остатки напряжения. Блум облегчённо выдохнула. На её лице появилась смущённая, тёплая улыбка. — Всё равно… мне жаль. — Переживу, — хмыкнул он. — Зато теперь мы знаем, кто за нами охотится. Она сразу стала серьёзной. — И кто это? Валтор отвёл взгляд к окну. Рассвет уже окрашивал небо мягким золотистым светом. — Маги Чёрного круга, — произнёс он спокойно, но в голосе проскользнула холодная нотка. — Мрачные типы. Раньше охотились на земных фей. Упорно, методично. Почти фанатично. Блум нахмурилась. — Но зачем им мы? — Вот это мне и не нравится, — его взгляд стал задумчивым. — Твоя сила их интересует. Наш огонь. — Может, объединить хотят? — осторожно предположила она. — Как обычно. Забрать и поделить. Он усмехнулся, но без веселья. — И на четыре части? Нет. Они не дураки. Делить такую энергию — значит ослабить её. Он медленно провёл рукой по подбородку, погружаясь в размышления. — Тут что-то другое. Им нужен не просто огонь. Им нужно… что-то через него. В палате снова стало тихо. Солнечный свет коснулся её волос, делая их почти золотыми. Блум посмотрела на него внимательнее. — Ты волнуешься? Он перевёл взгляд обратно на неё. На секунду его привычная уверенность дала трещину. — Я предпочитаю знать правила игры, — тихо сказал он. — А сейчас их меняют без моего участия. Она протянула руку и осторожно накрыла его ладонь своей. — Тогда будем играть вместе. Он посмотрел на их переплетённые пальцы. И впервые за утро позволил себе по-настоящему улыбнуться. — Всё будет хорошо, — тихо сказала Блум, сжимая его пальцы. — Мы разберёмся со всем. Её голос был спокойным, тёплым, почти убаюкивающим. В нём не было ни тени сомнения — только вера. В него. В них. Валтор смотрел на неё так, будто именно эта уверенность и держала его на поверхности. — Ты права, Блум… ты права. Он произнёс это негромко, и в его тоне больше не было ни сарказма, ни холодной рассудительности — только нежность. Его взгляд стал мягким, почти уязвимым. Он медленно поднял руку и осторожно провёл большим пальцем по её щеке, словно проверяя — настоящая ли она, живая ли, здесь ли. Солнечный свет из окна лёг на её волосы, превращая их в пламенное золото. В палате стало тихо — мир словно отступил на шаг. Они одновременно чуть подались друг к другу. Его ладонь скользнула к её затылку, мягко, бережно. Блум закрыла глаза, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Их дыхание смешалось, расстояние между губами сократилось до едва заметного. Ещё секунда. И — Дверь распахнулась. — Мисс Блум, нужно повторно сделать анализы, ой… Медсестра замерла на пороге, словно наткнулась на невидимую стену. Валтор медленно повернул голову. Если бы взглядом можно было замораживать, бедная девушка уже стояла бы ледяной статуей. Он не сказал ни слова. Просто смотрел. Очень. Недовольно. Его челюсть слегка напряглась, брови сошлись к переносице, а глаза стали такими холодными, что в палате, кажется, упала температура. Блум прикусила губу, сдерживая смех. — Что ж… надо так надо, — невинно произнесла она, стараясь не улыбаться слишком широко. — Пойдёмте со мной, — поспешно добавила медсестра, явно чувствуя на себе тяжесть чужого взгляда. Блум аккуратно убрала руку Валтора и встала с кровати. Уже у двери она обернулась. Валтор сидел на стуле, опустив глаза, руки скрещены на груди, выражение лица — как у кота, которого лишили законного утреннего лакомства. Мрачный. Обиженный. Величественно страдающий. Блум смешно скорчила ему рожицу — едва заметно высунула язык и округлила глаза. Он медленно поднял взгляд. И тяжело вздохнул. — Я подожду, — произнёс он таким тоном, будто делал величайшее одолжение человечеству. Блум уже шагнула за порог, но вдруг остановилась, будто что-то вспомнила. Она выглянула обратно в палату — только рыжая макушка и сияющие глаза показались из-за двери. — Не злись, — сказала она мягко, почти шёпотом. В её голосе звучала лёгкая улыбка. Валтор медленно перевёл на неё взгляд. Всё тот же мрачный, величественно обиженный. Он даже не сменил позы — руки скрещены на груди, спина прямая, подбородок чуть приподнят. — Я? — произнёс он с ледяным достоинством. — Я никогда не злюсь. Блум тихо рассмеялась. — Угу. Конечно. И, прежде чем он успел что-то добавить, она показала ему быстрый, почти детский смешной жест — сморщила нос — и исчезла в коридоре. Послышались удаляющиеся шаги. Валтор ещё пару секунд смотрел на закрытую дверь. А потом его губы предательски дрогнули. — Несносная принцесса… — пробормотал он, но в голосе не было ни капли раздражения. Только тепло. Он опустил взгляд на свои ладони, где ещё будто сохранялось ощущение её прикосновения. И, несмотря на все угрозы, магов Чёрного круга и сгоревшую квартиру — в этот момент он чувствовал странное, непривычное спокойствие. — Не злюсь, — тихо повторил он сам себе. И всё-таки улыбнулся. — Анализы… конечно. В самый неподходящий момент. Он откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок. — В следующий раз, — мрачно добавил он, — я поставлю защитный барьер даже от медперсонала.