Глава 5. Принимай. Я проверил.

Солнце било в глаза беспощадно, как прожектор на допросе. Даже сквозь плотные шторы, которые заботливо были вчера задернуты Мими, даже сквозь сомкнутые веки этот свет умудрялся пробиваться — яркий, наглый, торжествующий. Вики застонала, перевернулась на другой бок и натянула одеяло на голову, пытаясь спрятаться от этой утренней атаки. Зажмурилась, как от яркой вспышки. Не помогло. Голова ужасно раскалывалась. Тяжелая, чугунная, неприподъемная, она лежала на подушке как отдельное наказание за вчерашние грехи. Язык превратился в наждачную бумагу, а во рту поселился использованный кошачий туалет — сухой, противный, с привкусом молочного шоколада с черникой, вчерашнего глифта, выпитого в лошадиных долях, и любимых ментоловых сигарет. Она ненавидела это чувство до скрежета зубов. Она ненавидела себя за то, что вчера напилась. Она ненавидела весь мир, всех бессмертных в отдельности и особенно того, кто придумал «утро». Сейчас поблизости была только одна знакомая демоница, которая никогда не раздражала, а наоборот, только умиляла. Ей наверняка тоже сейчас несладко. Несколько бутылок глифта, скорее всего, сыграли с ней злую шутку. —Мими, — прохрипела она в подушку голосом, который даже ей самой показался чужим. Даже от собственного тембра её воротило, а голова болела и стала чрезвычайно чувствительной к любым звукам. — Если ты жива... убей меня. Пожалуйста. Я серьёзно. Просто возьми подушку и задуши. Это будет актом милосердия. - молила Вики и в подтверждение своих слов протяжно выла. В ответ тишина. Вики с интересом приоткрыла один глаз — тот, что был не так плотно прижат к подушке. Сквозь ресницы, сквозь пелену, сквозь мутное утреннее сознание она разглядела кровать Мими, ожидая увидеть там сонную демоницу с гнездом на голове, точно также по самые глаза укутанную в одеяло. Но на кровати было неожиданно пусто. Аккуратно заправлена. Подушка взбита и стоит ровно — Мими всегда была перфекционисткой даже в таких мелочах. Покрывало идеально расправлено, ни складочки, ни морщинки. Никаких следов того, что здесь кто-то вообще спал. —Сучка, — буркнула Вики в подушку. — Бросила умирать одну. Предательница. Она снова закрыла глаза, надеясь провалиться обратно в спасительный сон. Темнота манила, обещала покой, забвение, отсутствие мыслей и боли. Вики почти поверила, что сможет, почти провалилась обратно в дремоту... Но организм, сволочь, уже включил режим «просыпайся, дура». Где-то внутри тикал невидимый будильник, напоминая, что есть уроки, есть расписание, есть жизнь, которая не будет ждать, пока она перестрадает своё похмелье. Вики села на кровати и замерла, давая миру возможность перестать вращаться. Голова отозвалась острой, пульсирующей болью — каждый удар сердца отдавался в висках тяжёлым молотом. Перед глазами поплыли цветные пятна: сначала красные, потом жёлтые, потом какие-то зелёные круги, которых точно не должно быть в природе. К горлу подступил противный ком тошноты. Она посидела так несколько минут — может, пять, может, десять, может, целую вечность. Время в таком состоянии текло иначе, растягивалось, как тягучий мёд. Она просто сидела, смотрела в одну точку на стене и ждала, когда мир перестанет качаться. А потом заставила себя встать. И замерла. На её туалетном столике, среди привычного бардака из расчёсок, заколок, резинок для волос, косметических средств, флаконов с духами, полупустой упаковки шоколада и вчерашней пустой пачки из-под сигарет, стояло нечто инородное. Белый, целлофановый, чем-то доверху наполненный. Вики подошла ближе, всё ещё не веря своим глазам. Споткнулась о собственные черные туфли, в которых вчера была, валяющиеся посреди комнаты, чертыхнулась, но взгляда от столика не отвела. Пошла поближе и приоткрыла пакет. Витамины. Много витаминов. В прозрачных упаковках, уже разделённые по дням недели, с аккуратными подписями «завтрак» и «ужин», выведенными твёрдым, уверенным почерком. Рядом — пузырёк с какой-то настойкой и инструкция, отпечатанная на принтере: «По 10 капель утром при первых признаках слабости. Хранить в тёмном месте. Перед применением проконсультироваться с врачом». И записка. Вики взяла её дрожащими не то от похмелья, не до от удивления, пальцами. Бумага была плотная, дорогая, идеально сложенная пополам — ни одного лишнего залома, ни одной случайной складки. Она развернула. «Принимай. Я проверил». Три слова. Без имени. Без подписи. Без обращения. Три слова, которые могли принадлежать кому угодно. Но она узнала бы этот почерк из тысячи. Она видела его единожды, когда его обладатель заполнял какие-то данные в бумажках, пока она сидела в медпункте. Твёрдый, острый, с наклоном в сорок пять градусов вправо, без единого округления. Буквы будто вырезаны ножом по камню — чёткие, бескомпромиссные, безжалостные. Так пишет человек, который привык приказывать, а не просить. Так пишет человек, который не тратит слов на пустое. Так пишет человек, для которого каждое слово — это действие, каждый знак — это поступок. Мальбонте. Сердце пропустило удар. Она смотрела на эти три слова и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое, тягучее, почти забытое. Что-то, чему она не могла подобрать названия. Что-то, чего она боялась больше, чем похмелья, больше, чем уроков, больше, чем всего на свете. А потом она увидела вторую вещицу, лежащую неприметно на самом дне пакета и приятно поблескивающую на свету. Маленький металлический ключ на простом кожаном шнурке. Он лежал рядом с витаминами, чуть в стороне, будто его положили отдельно, чтобы подчеркнуть важность. Обычный ключ. Ничем не примечательный. Таких — тысячи. Но Вики смотрела на него и не могла пошевелиться. Ключ. От чего? Зачем? И вдруг до неё дошло. Он дал мне ключ. От своей комнаты. Воздух кончился в лёгких. Она стояла посреди комнаты, в дурацкой старой футболке, с опухшим лицом, растрепанными волосами и диким похмельем, и смотрела на ключ в своей руке, не в силах сделать вдох. —Ты с ума сошёл, — прошептала она в пустоту. Голос сорвался, осип, превратился в жалкий хрип. — Мы знакомы... мы знакомы три дня. Три дня, Мальбонте. Ты вообще понимаешь, что делаешь? Но пальцы уже сжали ключ, прижали к груди. Металл приятно холодил кожу сквозь тонкую ткань футболки, и это холодное прикосновение было единственным, что удерживало её в реальности. Не давало провалиться в ту самую пустоту, которую она носила в себе. Она посмотрела на себя в зеркало. Отражение было жалким. Опухшие веки, синяки под глазами, спутанные волосы, бледная кожа. Девушка с похмелья, каких тысячи. Ничего особенного. Ничего примечательного. Но на губах её расцвела улыбка. Глупая, растерянная, счастливая. В каком-то смысле походящая на влюбленную. — Чёрт бы тебя побрал, Мальбонте, — сказала она своему отражению. — Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь? Отражение не ответило. Но ключ в руке стал теплее. Сборы прошли в рекордные сроки. Вики никогда не собиралась так быстро — ни в школе, ни в прошлой жизни. Душ, зубы, лёгкий незаметный макияж — только чтобы скрыть следы вчерашней попойки. Тональный крем, консилер, чуть-чуть румян, чтобы не выглядеть совсем уж покойницей. Волосы она просто стянула в высокий зализанный хвост, выпустив пару прядей у лица — так, чтобы смягчить черты, чтобы выглядеть более живой, более настоящей. Надела декоративные закругленные очки в черной оправе для того, чтобы перетянуть внимание от припухшего лица на зону глаз. Оделась сегодня проще обычного. Чёрные джинсы-бананы, которые она носила уже тысячу лет. Свободная нежно-голубая рубашка, расстёгнутая на верхние пуговицы так, чтобы виднелись худые ключицы. Любимые кроссовки с сине-голубым отливом, разношенные, удобные, родные. Никаких корсетов. Никаких каблуков. Никакой брони. Сегодня она просто Вики. Решилась она на такой образ сразу. Во-первых, голова и так ужасно раскалывалась, и мысль о том, что сегодня придется снова втискиваться в корсет, вызывала тошноту. Во-вторых... «Он уже видел меня в самом лучшем виде. Пусть видит и в обычном. Пусть видит настоящую. Если ему это нужно». - И речь не о Макаре. Речь о том, кто в тени. Кто действует подобно бомбе замедленного действия. Ключ она надела на шею. Спрятала под рубашку. Металл приятно холодил кожу, прижимался к груди, напоминая о себе каждую секунду. Легкое тепло и трепет в районе сердца преследовал её с самого утра и до сих пор не хотел уходить. Вспомнила про таблетки почти перед выходом. Витамины — одну ячейку с надписью «завтрак» — она высыпала в рот и запила водой из стоящего на тумбочке стакана. Вода была тёплой и невкусной, но Вики даже не заметила. Настойку тоже приняла, поморщившись от горечи, которая обожгла горло и заставила глаза защипать. Она посмотрела на оставшиеся упаковки. На аккуратные подписи. На идеально ровные ряды. Он сидел ночью и раскладывал это. Для меня. Мысль была слишком огромной, чтобы вместиться в голову. Вики затолкала её подальше, в самый дальний угол сознания. Потом. Всё потом. Сейчас — уроки. Она вышла из комнаты. В коридоре было людно — утро, первые лекции, все спешили, толкались, смеялись, переговаривались. Воздух гудел от десятков голосов, от шороха одежды, от хлопанья крыльев. Головная боль еще с утра была невыносимо сильной, но сейчас она была на своем пике. На самой высокой точке. Но несмотря на ужасно режущее чувство внутри мозга, Вики лавировала между бессмертными, привычно улыбалась знакомым, кивала, махала рукой, отвечала на приветствия, которых было слишком много. — Привет, Вики! — Вики, здарова! — О, Вики, как вчера посидели? Она улыбалась, отвечала, шутила. Делала всё, что делала всегда. Тело работало на автомате, как заведённый механизм. Но мысли её были далеко. «Что это было? Зачем он это сделал? Он правда проверил? Он правда... волнуется обо мне?» Она одёрнула себя. Резко, грубо, как одёргивают собаку, которая тянется к чужому куску. «Не выдумывай. Ему просто нужно, чтобы ты была здорова. Для пророчества. Для дела. Для его великого плана, в котором ты — всего лишь инструмент. Винтик. Деталь.» Но ключ на шее грел кожу. И врать самому себе, когда под рубашкой лежит ключ от его комнаты, было невозможно. Первым уроком стояла ненавистная теория энергий. Еще около недели назад им сообщили о новом преподавателе. Сам предмет требовал глубокого изучения и имел самое большое количество часов неделю, в отличие от других уроков. Но учителя вести его принципиально отказывались, ведь у каждого было лично свое «детище». Лично свой предмет. А по «теории энергий» преподавателя, увы, не было. А вот совсем недавно Кроули сделал заявление о том, что учитель на эту дисциплину уже найден и зарегистрирован. Какое счастье. Вики вошла в кабинет и, не успела поднять глаза, как в лицо дунул уже знакомый аромат. Запах леса и горной реки обдали её свежестью и прохладой, заставили проснуться и обернуться на учительский стол. Мальбонте стоял у стола преподавателя, перебирая какие-то бумаги. Сегодня он был в черной водолазке с высоким горлом, которая сексуально обтягивала широкие плечи, подчёркивала каждый накаченный мускул. Линия пресса и кубики четко прослеживались через тесную ткань. Тёмные брюки сидели идеально. Волосы чуть влажные после душа, уложены небрежно — или только казалось, что небрежно. Он даже не поднял головы, когда она вошла. Но Вики знала: он уже понял, что она здесь. Чувствует. Как и она чувствует его присутствие каждой клеткой, каждым нервом, каждым миллиметром кожи. Её удивляет этот факт. Удивляет, что она чувствует его. И никого более. Может, это и называется любовью? —Вики! — окликнул её знакомый звонкий голос. Тот, который уже забылся в мыслях. Который их и не занимал. Она обернулась. Макар сидел на третьем ряду, у окна, и улыбался ей своей открытой, солнечной улыбкой. Светлые волосы падали на лоб, голубые глаза сияли. Сегодня ангел в белой рубашке, расстегнутой на две первые пуговицы, и в графитовых строгих брюках. Как всегда нежный, как всегда идеальный. Он похлопывал по свободному стулу рядом с собой, приглашая присесть. —Садись сюда! - и улыбается так нежно-нежно, что кончики пальцев ее немеют. Ей снова жалко Макара. До ужаса тяжело. Вики замерла на секунду. Внутри что-то дёрнулось. Какой-то внутренний голос, которого раньше не было, зашептал: «Не садись. Сядь подальше. Сядь так, чтобы он видел, что ты не с ним. Сядь так, чтобы...» Она поймала себя на этой мысли и испугалась. «Что со мной?» Она улыбнулась Макару — той самой улыбкой, которой улыбалась всегда — и села рядом. Он тут же придвинулся чуть ближе, коснулся плечом её плеча, переплёл их пальцы под партой, как делал всегда. Тёплая, знакомая рука. Привычное прикосновение. Она на шаршавая, не сухая. Наоборот, очень приятная на ощупь. И ландыши его поют, заново цветут. Аромат разносится по небольшому классу одним большим комом. Ударной волной. Краем глаза Вики отмечает, что верхняя губа Мальбонте дергается от раздражения - аромат ему не нравится. Это видно. — Скучала? — шепнул Макар, заглядывая в глаза. В его взгляде было столько нежности, столько тепла, столько любви и уюта, сколько не было ни в одном бессмертном… Но Вики это не притягивало. Её притягивал холод. Односложные слова. Любовь поступками, а не словами. Макар был точной противоположностью. Но, черт такой, он — самая настоящая влажная мечта любой девочки. — Конечно, — автоматически ответила Вики. И улыбнулась ещё раз. Натянуто широко, показав взгляд ровных зубов. И улыбка её походила больше на какой-то дикий оскал. Непризнанная вдруг почувствовала на себе взгляд. Обернулась. И оцепенела. Мальбонте смотрел прямо на неё. Не на Макара. Не на их переплетённые пальцы. На неё. В его чёрных глазах не было ничего. Пустота. Лёд. Та самая бездна, в которую она смотрела вчера, позавчера, каждый раз, когда их взгляды встречались. Его обсидиан. Темная бездна. Пустота… Но в этой пустоте ей показалось, или там мелькнуло что-то? Какая-то искра? Какая-то тень? Всего секунду. А потом он отвернулся и начал урок. Голос его звучал ровно, холодно, безэмоционально. Он объяснял теорию — сухо, чётко, по делу. Читал заученную лекцию. Ни одного лишнего слова. Ни одной лишней эмоции. Он водил указкой по схеме на доске, рисовал потоки энергий, рассказывал о взаимодействии разных рас. Но Вики чувствовала: он смотрит на неё. Короткие взгляды. Мимолётные. Почти незаметные. Она ловила их кожей. Лекция тянулась невыносимо медленно. Монотонный тон метиса успокаивал, клонил в сон. Макар вёл себя как обычно. Держал непризнанную за руку, поглаживал большим пальцем худое запястье, иногда наклонялся и шептал на ухо комплименты. Обычные вещи. Привычные. Те, на которые она раньше не обращала внимания. Но сегодня они почему-то раздражали. Каждое его прикосновение отдавалось внутри глухим раздражением. Каждое слово, сказанное слишком близко к уху, вызывало желание отодвинуться. Каждый взгляд, полный любви и нежности, хотелось игнорировать. — Макар, — тихо сказала Вики, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне нужно записывать. Я ничего не понимаю в этой теме, а зачёт сдавать мне. — Я тебе не мешаю, — улыбнулся он. — Пиши. Я просто рядом. И поцеловал её в висок. Нежно. Легко. Невесомо. Так, как целовал всегда. Вики замерла. Потому что в ту же секунду почувствовала взгляд Мальбонте. Тяжёлый. Ледяной. Такой, от которого хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе. Он стоял у доски и смотрел прямо на них. На неё. На Макара. На его губы, которые только что касались её виска. В чёрных глазах плескалась тьма. Настоящая, густая, непроглядная. Такая, какой она ещё не видела. В этой тьме не было ни холода, ни пустоты. В этой тьме было что-то другое. Что-то, от чего сердце пропустило удар. А потом Мальбонте медленно, очень медленно перевёл взгляд на доску и продолжил лекцию как ни в чём не бывало. Голос его не дрогнул. Рука, держащая указку, не шелохнулась. Лицо осталось бесстрастным. Но Вики видела. Видела, как на скулах заходили желваки. Видела, как побелели костяшки пальцев, сжимающих указку. Видела, как едва заметно дёрнулось крыло — всего на миллиметр, но она заметила. Он ревнует. Мысль пришла и взорвалась в голове фейерверком. — Ты чего? — спросил Макар, почувствовав, как она напряглась. — Замёрзла? - в подтверждение своих догадок свободной рукой обнял её за плечи и растер обе её руки, стараясь их согреть. — Нет, — выдохнула Вики, отстраняясь от прикосновения. — Всё нормально. Осторожнее с касаниями, не забывай о законе. - тихо шепнула она и ласково погладила его ладонь большим пальцем, прежде чем одернуть. И больше не позволяла ему прикасаться к себе до конца урока. А после лекции она вылетела из кабинета первой. Прислонилась к стене в коридоре, прижала руку к груди — туда, где под рубашкой лежал ключ. Все такой же теплый, сложно тот вообще не отлипал от тела. Сердце колотилось как бешеное. Казалось, его стук слышен всему коридору, всем этим бессмертным, которые снуют туда-сюда по своим делам. — Вики! - прогремел голос слева. Макар. Снова. Он подошёл, улыбнулся, чмокнул её в щёку — быстро, привычно, будто имел на это право. — Ты чего такая? Случилось что? Ты прямо вылетела, я еле догнал. - спокойно спросил и положил руку на её плечо в знак поддержки. — Нет, — выдохнула Вики. — Просто голова болит. Сильно. С похмелья, наверное. Вчера с Мими не расчитали… — Может, в лазарет сходишь? — в его голосе звучало искреннее беспокойство. — Я провожу, если хочешь. — Не надо. — Слишком резко. Слишком быстро. Она сама это услышала. — То есть... я уже была. Вчера. Всё хорошо. Просто таблетку выпью. Макар смотрел на неё с лёгким беспокойством, но спорить не стал. Он никогда не спорил. Всегда соглашался. Всегда уступал. Всегда был таким удобным, таким правильным, таким... Таким не им. Мысль пришла и ужаснула. — Ну, смотри. — Он погладил её по плечу. — Если что — я рядом. Ты знаешь. Если что — я рядом. Вики улыбнулась ему — той самой улыбкой, которой улыбалась всегда — и пошла по коридору. К счастью, следующие уроки были в разных кабинетах. Она не видела Макара до самого обеда. Не видела Мальбонте тоже. Но ключ на шее приятно жег кожу. Напоминал о метисе. День тянулся бесконечно. Теория материализации. Практика по управлению энергией. Общая лекция по истории небес. Вики механически записывала, отвечала, улыбалась, перекидывалась шутками с одногруппниками. Тело работало на автопилоте. Мысли были в другом месте. Она прокручивала в голове тот момент снова и снова. Взгляд Мальбонте. Его руки. То, как он сжал указку. То, как дёрнулось крыло. Он ревновал. Точно ревновал. Или показалось? Ответа не было. Но где-то в глубине души, в самом тёмном и запретном уголке, теплилась надежда. Маленькая, глупая, невозможная надежда. А вдруг?.. После обеда Мими поймала её в коридоре. Быстро, легко и за руку. Улыбалась привычно широк и ярко. Так и не скажешь, что вчера у нее был веселый вечер. — Так, — сказала она без предисловий, заступая дорогу и скрещивая руки на груди. — Рассказывай. — вот так прямо. Посреди коридора. Вики обомлела. — Что рассказывать? — попыталась увильнуть девушка, но Мими только приподняла идеально накрашенную черную бровь. — Не ври мне. Я видела, как ты на него смотрела сегодня на лекции. И как он на тебя смотрел. Между вами что-то есть. Не ври. И тот пакет. Я нашла его на пороге, когда выходила из комнаты. От кого он? Вики открыла рот, чтобы возразить, и закрыла. А потом, оглянувшись по сторонам — не смотрит ли кто — достала из-под рубашки ключ. Мими уставилась на него. Потом на Вики. Потом снова на ключ. Глаза её становились всё шире с каждой секундой. — Это... — выдохнула она. — Это что, блять? — Ключ, — тихо сказала Вики. — От его комнаты. —задумчиво покрутила его вокруг, сложно увидела впервые. — Я вижу, что ключ, мать твою! — Мими понизила голос до шипящего шёпота. — Откуда он у тебя? — Он положил мне под дверь сегодня ночью. — Вики спрятала ключ обратно, прижала руку к груди. — Вместе с витаминами. И запиской. Мими, там витамины на месяц. Разложенные по дням. С подписями «завтрак» и «ужин». Он просидел всю ночь и раскладывал для меня витамины. — непризнанная и не заметила, как ее лице вмиг стала расцветать влюбленная улыбка. Глаза заискрились. Мими молчала секунд пять, наблюдала за эмоциями Вики и пыталась срастить все вместе. Потом присвистнула — тихо, но выразительно. — Ну, мать твою, Вики. — Она покачала головой. — Это уже не просто симпатия. Это... это серьёзно. Очень серьёзно. Такие, как он, не делают таких вещей просто так. — Я знаю. —тихо прошептала, разглядывая обрадовавшуюся Мими. — И что ты будешь делать? —спросила та с детстве и восторгом. Вики посмотрела на неё. В глазах стояли слёзы — непрошеные, глупые, совершенно неуместные. Как они вообще появились здесь? — Не знаю, — честно ответила она. — Но кажется... кажется, выбора у меня нет. Мими вздохнула, шагнула вперёд и обняла её. Крепко, по-дружески. Погладила по плечам и спине. Как когда-то, в далеком детстве, Вики гладила мама. — Дура ты, Уокер, — сказала она в плечо. — Дура и счастливица. Вечером Вики уставшая вернулась в комнату, рухнула на кровать и уставилась в потолок, раскинула руки в стороны. Мими ушла к Люцию — у них был запланирован какой-то романтический ужин при свечах. Непризнанная осталась одна. Она снова достала ключ, сняла его с шее, вертела в пальцах, смотрела, как тусклый свет лампы играет на металле. Простой ключ. Обычный. Таких — тысячи. Но для неё он стал самым дорогим, что у неё было. «Он дал мне доступ. К себе. К своей жизни. К своей комнате.» - проносилось в мыслях раз за разом. И скосило на своем пути все. Зачем? Ответа не было. Девушка встала, подошла к окну. Распахнула створки, впуская вечерний воздух. Закат давно догорел, небо стало тёмно-синим, почти чёрным, усыпанным звёздами. Он видел меня вчера. Он видел, как я плакала. Он видел, как я пила. И всё равно оставил это. Вики прижала ключ к губам. — Спасибо, — прошептала она в ночь. — Спасибо тебе. Она не знала, услышит ли он. Не знала, дойдёт ли. Но ей почему-то казалось — да. Потому что между ними была какая-то нерушимая связь. Они чувствовали друг друга за километр. Их тянуло магнитом. И от этой связи уже никуда не деться. Вики плюхнулась кровать, но сон не шёл. Ни в какую. Ворочалась с боку на бок, сбивала одеяло, снова поправляла. Мысли роились в голове, как потревоженные пчёлы. Макар. Мальбонте. Ключ. Витамины. Тот взгляд на лекции. Он ревновал. Точно ревновал. А что, если... Она не давала себе додумать эту мысль. Слишком страшно. Слишком больно. Слишком... Когда сон всё-таки пришёл, она даже не заметила. Провалилась в свои мысли и там осталась, пока в одну секунду сознание не схлопнулось. *** ...Он стоял в лесу. В том самом, который она видела уже однажды. Хвойном, тёмном, пахнущем смолой и свежестью. Где-то рядом шумела горная река — холодная, быстрая, опасная. Воздух был чистым и прозрачным, таким, каким он бывает только высоко в горах. Она стояла посреди поляны, босая, в лёгком белом платье, которое совсем не грело. На голове — цветастый венок, усыпанный ромашками, одуванчиками, васильками, лютиками… Трава щекотала ноги, роса холодила кожу. Очень влажно. Очень свежо. А впереди — он. Мальбонте стоял спиной к ней, смотрел куда-то вдаль, за горизонт. Алые крылья чуть подрагивали на ветру, перья приятно переливались в лунном свете. Он был одет в холщовую белую рубашку, расстегнутую на несколько первых пуговиц, и черные брюки. Тоже босой. Тоже в венке из луговых цветов. И точно такой же красивый. До одури красивый. Она подошла ближе. Бесшумно, едва дыша. Протянула руку. Коснулась его плеча. Он обернулся. И в его чёрных глазах — не привычный лёд. Не привычная пустота. Там было тепло. Такое яркое, живое, заставляющее низ живота приятно тянуть вниз. Там была она. В глазах зеркалилась Вики. И глаза его искрились ярким радостным блеском. — Ты пришла, — сказал он тихо. Голос звучал иначе — мягче, теплее, человечнее. — Ты дал мне ключ, — ответила она. — Я должна была. — Ты ничего мне не должна. — Он покачал головой. — Я не просил. Я просто... хотел, чтобы у тебя был выбор. — говорил тихо и смотрел прямо в глаза. Так пронизывающе приятно. До жути непривычно. — Какой выбор? — Выбор прийти. Или не прийти. — Он смотрел на неё, и в этом взгляде было столько всего, что у неё перехватило дыхание. — Я не умею просить. Не умею говорить. Но я умею... давать. Если тебе нужно — оно будет. Всегда. — А если мне нужен ты? — спросила она. Тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом. А потом он улыбнулся. Впервые по-настоящему улыбнулся — не уголками губ, не тенью усмешки, а глазами. Всеми сразу. — Я твой, — сказал он просто. — Уже давно. С той секунды, как увидел тебя в коридоре. — Это не сон, — прошептала она. — Это видение. Нам, бессмертным, не снятся сны. — Да. — Он кивнул. — Это видение. Моё и твоё. Потому что мы связаны. — Я не хочу быть просто связанной, — сказала она. — Я хочу... Он не дал договорить. Наклонился и поцеловал её. Тепло и нежно. Мягко. Не сравнимо с Макаром. Не сравнимо ни с кем иным. Совсем другой Мальбонте. *** Вики проснулась резко. Просто открыла глаза и поймала воздух ртом. Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. На подушке — мокрые следы от слёз. Дыхание сбито, рваное, прерывистое. Ключ. Она разжала кулак. Ключ лежал на ладони — тёплый, родной, настоящий. — Это был не сон, — прошептала она в темноту. Голос дрожал. — Это было видение. Он пришёл ко мне. В моё видение. Она прижала ключ к губам. — Что ты со мной делаешь, Мальбонте? — спросила в пустоту и содрогнулась от нового приступа слёз. Ответа не было. Только ключ в руке и запах хвои, который почему-то всё ещё чувствовался в комнате. На подушке. На одеяле. На коже. Он был здесь. В её видении. В её мыслях. В её сердце. И от этого уже никуда не деться. Остается только привыкнуть.