Глава 2. А кого ещё?

      Гарри наконец поднял голову, растрёпанные тёмные волосы упали на глаза. Знакомый зелёный взгляд встретился с её взглядом — спокойный, внимательный, ищущий. Гермиона выдержала его без колебаний, дыша через нос, губы сжаты в жёсткую, непреклонную линию.       Рядом Малфой не сводил с неё серых глаз, но она упрямо не смотрела на него — всё её внимание было приковано к Гарри.       — Гермиона… — начал он тихо, осторожно.       — Нет, Гарри, — отрезала она. Слова прозвучали резче, чем она хотела.       Она отвернулась от обоих и снова посмотрела на Адамса. Падма и медиведьмы склонились над раненым аврором, их исцеляющие заклинания звучали ровно и точно. Цвет лица постепенно возвращался, грудь поднималась ровнее.       Жив. Пока.       Но её мысли не унимались.       Сивый.       Имя эхом отдавалось в голове, как проклятие. Он вернулся. И это не могло быть совпадением — не тогда, когда она была так близка к прорыву.       Присутствие Гарри ощутилось за спиной. Она тихо выдохнула, когда его рука легла ей на плечо — тёплая, привычная.       — Прости, что не сказал тебе, — произнёс он негромко. — Я знал, что ты будешь переживать. Я думал… если мы сработаем быстро, если застанем их врасплох, до этого не дойдёт.       Она резко обернулась, и ярость вспыхнула сквозь усталость.       Малфой молча прислонился к ближайшей каталке, скрестив руки, наблюдая из-под полуопущенных век, как она набросилась на Гарри.       — Это безумие, Гарри! — прошипела она. — Судя по всему, вы никого не застали врасплох. Дин сказал, что они знали, что вы придёте!       Голос дрогнул. В нём было что-то более уязвимое, чем гнев, но она загнала это внутрь.       Гнев был проще. Чище.       Гарри сжал переносицу, плечи поникли.       — Я знаю, — пробормотал он, проводя рукой по волосам, и те встали ещё более беспорядочными прядями. Усталость прорезала черты его лица, уголки губ опустились. Он выглядел так, будто нёс на себе тяжесть всего мира.       Вероятно, так и было.       Гермиона резко выдохнула и коротко оглянулась через плечо, убеждаясь, что Падма по-прежнему держит Адамса под контролем. Затем сорвала с себя пропитанный кровью халат, швырнула его в утилизатор — ткань шлёпнулась с влажным звуком — и быстрым шагом вышла из отделения, не оборачиваясь.       Гарри почти сразу пошёл за ней — упрямой тенью. Она игнорировала его. Игнорировала липкие пятна крови на кроссовках и глухой стук собственного сердца.       В коридоре вырос Маклагген, шагнув вперёд с важным видом и протянув руку, чтобы её остановить. Она ловко обошла его, прежде чем он успел дотронуться.       — Целительница Грейнджер! — напыщенный голос настиг её в спину. — Я ожидаю полный отчёт у себя на столе в течение часа!       Она даже не замедлилась. Распахнула двойные двери и вышла в более прохладный коридор.       — Гермиона, — окликнул Гарри, теперь совсем близко. — Нам нужно поговорить.       — Я сказала нет, Гарри.       Она не сбавила шаг. Войдя в свой кабинет, взмахнула палочкой, зажигая свет. Настенные светильники вспыхнули, настольная лампа замигала, и маленькая комната наполнилась тёплым сиянием, которое обычно её успокаивало. Сегодня оно казалось слишком ярким. Слишком открытым.       Она резко обернулась, когда Гарри вошёл следом и тихо закрыл дверь.       — Colloportus.       Дверь запечаталась.       — Muffliato.       В воздухе повис слабый гул.       — Послушай, — выдохнул он сквозь сжатые зубы. — Я знаю, что ты злишься. Но я сделал то, что должен был. Нападения усиливаются. Я увидел возможность — и воспользовался ею. — Он расправил плечи, голос стал ниже, почти просящий понимания. — Это моя работа, Гермиона.       — Твоя работа? — прорычала она. Голос хлестнул в тесном кабинете. Она прошла вдоль стола, не в силах стоять на месте, руки резали воздух резкими жестами. — Спасибо, что прояснил, Гарри. А то я уже решила, что это у тебя такое безобидное хобби. — Она резко развернулась к нему, глаза сверкнули. — Твоя работа — не мчаться сломя голову, подвергая опасности себя и свою команду.       Он попытался вставить слово, но она перебила:       — Нет, Гарри! Ты знаешь, насколько он опасен. Ты знаешь, что мои исследования на критическом этапе. Именно поэтому он и объявился. Ему нечего терять — и он только выиграет, втянув тебя в открытую войну.       — Вот поэтому я и должен был вмешаться! — выдержка Гарри наконец дала трещину. — Он знает, Гермиона! Он знает, над чем ты работаешь. И знает, что ты близка к результату. Мы уже несколько недель получаем угрозы. О тебе. О твоих исследованиях. Он зациклен. Его нужно остановить.       Гермиона замерла.       Ярость медленно сошла с её лица, уступив место растерянности. Слова доходили с запозданием. Глаза расширились, дыхание сбилось, и она отшатнулась на шаг, словно воздух внезапно стал слишком плотным. Стало нечем дышать.       — Ты… что? — прошептала она.       Гарри снова провёл рукой по волосам, напряжение читалось в каждой линии его лица.       — Мы не хотели тревожить тебя, пока у нас не будет более чёткого плана.       Желудок болезненно сжался. Мысли метались.       Сивый.       Его стая.       Они не просто знают о ней. Они идут за ней.       Та наивная надежда, что она сможет работать в относительной безвестности до завершения этого этапа, рассыпалась в пепел.       Она была так близко. А теперь…       — Угрозы? — прошептала она, слово застряло в горле.       Гарри подошёл ближе, сжал её плечо. Тепло прикосновения возвращало к реальности, но она покачала головой, отводя взгляд.       — Какие угрозы? Почему ты мне не сказал?       Он выдохнул, усталость вытеснила вспышку гнева.       — Письма, — мрачно сказал он. — Их присылали в Министерство… в Мунго. Анонимно. Мерлин, Гермиона, они отвратительные. То, что там описывается… что они хотят с тобой сделать… — Его челюсть напряглась, голос начал дрожать. — Их было не меньше дюжины. Три недели подряд. С тех пор как в «Пророке» вышла эта чёртова статья Риты Скитер.       При упоминании её имени в его голосе снова вспыхнула злость.       Гермиона почувствовала, как болезненно сжался желудок.       Та статья.       Она до сих пор не понимала, как Скитер удалось добраться до её материалов. Падма, Бут, Макмиллан — узкий костяк исследовательской группы — им она доверяла безоговорочно. Они бы ничего не слили.       Но кто-то это сделал.       И Скитер своим ядовитым пером обернула крохи правды в домыслы и двусмысленные намёки. Этого оказалось достаточно — чтобы запустить шёпот, разжечь страх и надежду одновременно.       Достаточно, чтобы превратить Гермиону в мишень.       Мысль, преследовавшая её месяцами, снова поднялась на поверхность: а что, если у неё получится?       Что будет, если она сумеет положить конец проклятию ликантропии? Если предложит исцеление тем, чьи жизни были изуродованы Сивым и ему подобными?       Она видела последствия собственными глазами: изуродованные тела, внесённые в палату; крики, эхом отражающиеся в стерильных коридорах; юные ведьмы и волшебники, корчащиеся в судорогах, пока проклятие разрывает их кровь.       Закономерность была очевидна.       Нападения сгущались вокруг полнолуния.       Жертв выбирали молодых, податливых.       Каждый укушенный оставлял семью, дом, работу — втягивался в орбиту стаи, ведомый инстинктом. Жизнь рушилась за одну ночь.       И чем больше исчезало людей, тем сильнее становился Сивый.       Это была зараза — не только тела, но и верности. Распространялась, как пожар.       «Пророк» с жадностью сообщал о бойне, подсчитывал кровь и смерть, смакуя ужасающие подробности.       Но Гермиона видела то, о чём заголовки лишь намекали: детей без родителей. Родителей без детей. Мужей, жён, братьев, сестёр — тех, кому оставалось разбирать пепел семей, которым уже никогда не стать прежними.       Она сместилась, опираясь на край стола; прохладное дерево поддержало её, когда в спине снова вспыхнула боль. Подняв взгляд на Гарри, она увидела, насколько он измотан. Черты заострились, тени легли глубже. Он выглядел старше своих лет.       — Я не знала, — выдохнула она. Голос стал хрупким. — Я так близка, Гарри. Мне нужно лишь немного больше времени.       Слова повисли тяжело.       Выражение его лица смягчилось, и на мгновение она увидела в нём того мальчика, который всегда в неё верил.       — Гермиона… — губы тронула усталая, но искренняя улыбка. — Ты самая умная ведьма нашего поколения. Если кто и сможет это сделать — так это ты.       Она тихо застонала.       Она ненавидела это прозвище — «самая умная ведьма своего поколения». После войны её повторяли бесконечно, как нимб, который она не просила и не хотела носить. Она не была святой. А пьедестал вызывал тревогу.       Слава в магическом мире — клинок с двумя лезвиями. Она знала это лучше многих. До сих пор помнила удушающие недели на четвёртом курсе, когда бесконечные спекуляции Скитер о её мнимых «романах» с Виктором и Гарри оставили её выставленной напоказ, без воздуха, без защиты.       Почувствовав её отстранённость, Гарри притянул её к себе. Тёплые, надёжные объятия. Его подбородок мягко лёг на её кудри.       — Я знаю, ты разберёшься, — тихо сказал он у самого уха. — Ты всегда разбираешься. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь. Ты это знаешь.       Она закрыла глаза всего на мгновение, прижавшись щекой к его груди, сосредотачиваясь на ровном ритме его сердца. Короткая пауза — но её хватило, чтобы дыхание выровнялось и паника отступила.       — Но мы больше не можем игнорировать угрозы, — продолжил он, крепче сжав её, прежде чем отстраниться. Его взгляд стал твёрдым. — Я знаю, ты будешь спорить. Но мы не можем оставлять тебя без защиты. Я назначаю тебе аврорское сопровождение, пока Сивый не будет схвачен.       Гермиона резко отстранилась.       — Нет, Гарри. Ни за что. Мне нужна свобода передвижения между лабораторией Министерства и Мунго. У меня нет времени таскать за собой какого-нибудь младшего аврора, который будет плестись за мной тенью, когда я и так работаю на пределе. И кроме того, — она вскинула подбородок, — я могу позаботиться о себе сама.       Гарри вздохнул, на губах мелькнула усталая улыбка.       — Конечно, можешь. Никто не знает этого лучше меня. Во время войны ты спасала наши с Роном шкуры столько раз, что я сбился со счёта. — Он засунул руки в карманы аврорской мантии. — Но мы оба знаем: ты не сможешь сосредоточиться, если будешь постоянно оглядываться.       Она уже открыла рот для нового возражения, но он перебил:       — И прежде чем начнёшь спорить — это будет не младший аврор. Мы с Кингсли уже обсудили. Нужен кто-то опытный. Тот, кто знает тактику Пожирателей.       Гермиона сузила глаза. Подозрение прокатилось холодной волной. Гарри по-прежнему избегал её взгляда; уголки губ едва заметно дрогнули.       — Гарри Джеймс Поттер, — произнесла она тихо и опасно. — Кого именно ты имеешь в виду?       Он провёл рукой по затылку, вздохнул и наконец поднял глаза.       — Малфоя, — признался он. — А кого ещё?