après la bataille

пока Гаунтесс следил за боем Рудо и Мимо, он забыл о главном. Лили. он не знает, где она и что с ней. этот ублюдок и так лишил его всего: семьи, дома, возможности ходить, удовольствия от использования своей силы, если он заберёт у него ещё и Лили.. то что? что он сделает? он ведь даже ударить Мимо не сможет, а от идеи снова использовать Рудо для мести начинало тошнить. в голове проигрывались самые разные сценарии, но ни в одном из них он больше не встретился с подругой детства. становилось сложнее дышать, глаза застилала пелена слёз, а в ушах стоял звон. за всем этим он не заметил, что дверь в комнату открылась. — Гаунтесс, я сделала, как ты просил! ах, а какая публика была.. - девушка, улыбаясь, вошла в комнату, но, увидев состояние друга, быстро переменилась в лице. — Лили.. Лили, я.. - говорить было всё тяжелее, а злополучные слёзы текли по щекам. растерянная клоунесса за пару шагов пересекла комнату и опустилась перед мужчиной на корточки, стараясь поймать его взгляд. — что случилось, родной? что-то болит? он хотел ей рассказать, хотел заставить эту тупую боль уйти, но всё, что смог из себя выдавить, это тихое "прости". Лили приподнялась, положила руку ему на щеку и примкнула к его губам своими. Гаунтесс замер. до сих пор он считал девушку лишь наваждением, плодом своего воображения, что пыталось его успокоить, но прикосновение её губ было реальным. она была реальна. клоунесса целовала нежно, утешающе, будто старалась забрать всю его боль себе, и ему ничего не оставалось, кроме как поддаться. не смотря на привкус слёз и горечи в поцелуе, Гаунтесс почувствовал, как успокаивается. отстранившись, он тяжело вздохнул. — я думал, что потерял тебя… Лили улыбнулась. не так, как улыбается на концертах или встречах с фанатами, а так, как улыбалась в детстве. так, как улыбалась лишь ему. девушка выпрямилась, обняла его за плечи, прижимая к себе, и начала гладить по волосам. — разве такое возможно? моё призвание - дарить людям улыбки, а не слёзы. тем более тебе, - чувствуя, как в её объятиях Гаунтесс расслабляется, Лили предложила: хочешь, спою тебе? как создатель чокеров, он ежедневно слышал её пение и уже знал каждую строчку наизусть. но это не раздражало, даже напротив, голос Лили доставлял ему удовольствие. поэтому, не задумываясь, он ответил: — хочу. Лили радостно отстранилась, взмахнула посохом, меняя наряд, и запела одну из любимейших песен друга. теперь всё хорошо.