Глава 4. Добро пожаловать в лагерь! Постарайтесь не умереть.

Перси медленно приходил в себя, то теряя сознание, то вновь открывая глаза. Его сны были странной смесью размытых цветов и образов — лошадь, орёл, та девочка с напитком из жидкого энергетика, голос, доносящийся из глубин земли, и ощущение неминуемой гибели. Всё казалось хаотичным и бессвязным, словно он пытался собрать пазл, у которого не хватало половины кусочков. Каждый раз, когда он пытался ухватиться за какую-то деталь, она ускользала, оставляя после себя лишь фантомное ощущение чего-то важного, но недостижимого. Когда он впервые приоткрыл глаза, тело болело и зудело, словно после жестокого избиения. Позже он понял, что все его кости были сломаны, но каким-то чудом срослись и восстановились. Остальное тело болело так, будто какой-то безумный мясник сначала размягчил его мясо, а потом сумасшедший цирюльник содрал верхний слой кожи бритвой. В общем, он чувствовал себя отвратительно — измотанным, но без синяков. Каждое движение отзывалось тупой болью, а кожа горела, словно он пролежал под палящим солнцем несколько дней. Его взгляд упал на Гроувера, который сидел на кровати и разговаривал с девочкой из сна. Она была старше Перси примерно на три-четыри года, с кожей цвета сепии и шоколадными косичками, доходившими до плеч. У неё были чёрные волосы и серо-стальные глаза, которые светились улыбкой, когда она болтала с Гроувером. Гроувер выглядел неплохо, учитывая, что прошлой ночью он был серьёзно ранен. В лучах утреннего солнца его шерсть блестела, а темно-карие глаза светились радостью. Он выглядел почти беззаботным, словно вчерашняя битва была лишь далёким воспоминанием. Перси попытался приподняться и понаблюдать за ними, но усталость снова одолела его, и он погрузился в сон. Сознание ускользнуло, унося его обратно в мир странных, обрывочных сновидений. Очнувшись во второй раз, он увидел рядом с кроватью девушку, читающую книгу. Гроувера нигде не было видно. Увидев, что он открыл глаза, девушка отложила книгу, взяла бутылку с чем то и вставила соломинку в рот Перси. — Пей, — приказала она, и он подчинился. Она была выше его на несколько дюймов, но Перси не мог точно оценить рост из-за боли в голове. Сделав глоток, он чуть не отшатнулся — напиток был не прогорклым, но и не таким, как он ожидал. По вкусу он напоминал энергетик, и хотя был безвкусным, Перси почувствовал, как он наполняется силой. Внутри словно зажглась искра, которая постепенно разгоралась, наполняя тело теплом и уверенностью. Внезапно в памяти всплыли образы матери — её лицо, голос, тепло её прикосновений. В душе возникла смесь ностальгии, грусти и злости, но вместе с этим пришло странное умиротворение, словно сама сила напитка помогала ему справиться с внутренней бурей. Он чувствовал, как каждая клеточка его тела оживает, а боль отступает, уступая место новой, неведомой энергии. Девушка забрала у него бутылку и поставила её на стол. Она внимательно смотрела на Перси, словно пытаясь разгадать его мысли и чувства, а затем раздражённо спросила: — ты знаешь что случилось на зимним солцестоянии Перси попытался сосредоточиться, но голова кружилась, и сознание снова начало ускользать. Он невнятно пробормотал что-то в ответ, но слова не складывались в осмысленное предложение. — Что за... — начал он, но не смог договорить. Девушка выругалась тихо, раздражённо: «Этот придурок Хирон…» — в её словах не было злобы, только разочарование, — «ничего мне не рассказывает…» — задумчиво произнесла она, обращаясь в основном сама к себе. — «Что-то украденное…» — пробормотала она себе под нос, прежде чем Перси снова уснул. Перси не понял, о чём именно она говорит, но чувствовал, что ситуация куда серьёзнее, чем казалось на первый взгляд. В её голосе слышалась тревога, а взгляд был полон беспокойства. Он попытался спросить, что именно украдено, но слова застряли в горле, а веки снова отяжелели. Вскоре он очнулся уже ближе к вечеру. Солнце опускалось за горизонт, оставляя на небе багрово-оранжевые разводы. В лицо Перси светили теплые солнечные лучи, а рядом с ним сидел Гроувер. Тот повернулся к нему и смущенно сказал: — С возвращением в мир живых. Гроувер замешкался, явно пытаясь подобрать слова, прежде чем продолжить: — Перси, что случилось с твоей матерью? Просто под конец боя я уже был ранен и без сознания ты же это видел Перси с трудом вспомнил последние моменты битвы:— Я видел, как её схватил минотавр и бросил в какое-то чёрное облако. Гроувер нахмурился, недоумение появилось на его лице: — Какой дым? Конкретно? — Минотавр схватил её за шею и бросил в чёрный дым, — ответил Перси, — это работа портала сказал Гроувер. — Я не думаю, что твоя мать мертва, — сказал Гроувер, — младший минотавр не убивает таким образом. Если бы это было так, окровавленой плоти и кишок было было бы больше. — Нам нужно поговорить с Хироном, — добавил он, его голос звучал серьёзно. — Он должен подсказать значение того что тогда произошло и кстати перси ты не убил минотавра, а только младшего минотавра одного из порождение изначального кошмара лабиринта я был шокирован а чудовища лабиринта есть потомки да ответил гроувер изначальный минотавр в два раза больше чем был этот вот поэтому я знаю что это был не изначальный минотавр Перси кивнул, чувствуя, как в нём зарождается страх он едва ли победил это чудовище как он намеревается победить существо в два раза больше но потом пришла решимость . Несмотря на слабость и боль, он понимал, что победить всех чудовищ — найти мать и разобраться в происходящем и спасти ее. Образ её лица, такой живой и любимый, придавал ему сил. Мы вышли Гроувер, был полон энтузиазма. Его козлиные ноги и шерстяное тело нетерпеливо переступали по траве. " Перси, иди за мной! В той стороне находится веранда и директор лагеря!" – уговаривал он, дергая друга за рукав. Перси, хоть и чувствовал себя немного не в своей тарелке, все же поддался на уговоры. Они вышли на просторную веранду домика , и тут вгляд Перси зацепился за знакомую фигуру. Перед ним стоял мистер Бруннер, его учитель истории, но сейчас он был не просто человеком. Перед Перси возвышался величественный кентавр, а рядом с ним – молодой человек лет двадцати двух, чье лицо он смутно узнавал из своих недавних, тревожных видений. "Мистер Бруннер?" – неуверенно произнес Перси. Кентавр склонил голову, и его голос, глубокий и мудрый, заполнил воздух. "Это одно из моих прозвищ, Перси. Одно из многих, которые я использую в мире смертных. Мое истинное имя в древнегреческой мифологии – Хирон мудрый учитель героев. А в шумерской – Адапа, мудрец" Перси замер, пораженный. Его учитель, тот, кто рассказывал ему о древних цивилизациях, оказался легендарным наставником героев. "Вы... вы учили героев?" – прошептал он. "Именно так," – подтвердил Хирон. "И теперь я директор этого лагеря. Лагеря Гемитос. Места, где готовят таких, как ты. Полубогов." Он повернулся к молодому человеку, стоявшему рядом. "А это – наш главный вожатый, Люк Кастеллан. Сын Гермеса." Перси с любопытством разглядывал Луку. Высокий, со светлыми волосами, которые словно светились в солнечном свете, и пронзительными золотыми глазами ,которые светились каким то внутреним светом. Он казался воплощением силы и уверенности, но в его взгляде таилась какая-то скрытая печаль, которую Перси не мог объяснить. Я задал первый вопрос ,который был у меня в голове. "Скажите, мистер Хирон," – осмелился спросить Перси, – "существует ли христианская мифология?" Просто Хирон, ни мистер ,сказал Хирон и задумчиво посмотрел вдаль, его взгляд, казалось, проникал сквозь время и пространство. "Я не встречал ни одного представителя христианской мифологии в этом мире, Перси. Но это не значит, что их нет. Мир гораздо шире и многограннее, чем мы можем себе представить. " Он повернулся к Люку, его голос стал более деловым. "Люк, проведи Перси экскурсию по лагерю. Ответь на все его вопросы. Я сейчас очень занят, только вернулся , и мне нужно привести дела в порядок." Люк кивнул, его золотые глаза встретились с глазами Перси, и в них мелькнула искра понимания. Он жестом пригласил Перси следовать за ним. Они пошли по извилистой тропинке, ведущей вглубь лагеря, мимо разнообразных домиков сделаных из мрамора, утопающих в зелени, и на разных площадках, где уже кипела жизнь. "Кто из богов мой отец?" – не выдержал Перси, его сердце колотилось от нетерпения и волнения. Люк усмехнулся, его улыбка была теплой, но в ней чувствовалась легкая ирония. "Почему ты думаешь, что один из богов – твой отец?" "Ну, вы сказали, что лагерь Гемитос – для полубогов. Если я здесь, значит, я полубог, верно?" – Перси чувствовал, что он его понимает "Верно," Но этот лагерь не только для полубогов, это лагерь, но и для наследия – это потомки полубогов и других магических рас, например, как сатиры. – подтвердил Лука, В лагере есть много Наследие потомков полубогов, древние магические рода отправляют своих детей в лагерь. Наследие могут быть только от одного бога и от них они получат силы , хотя от родство с другими погами дает им разные сферы, хотя многие владение богов пересикаются между собой . Его голос стал мягче. "Ты смышленый, Перси. Это хорошее качество для полубога. Но кто твой отец, тебе может сказать только твоя мать. Хотя они редко знают наверняка. Туман скрывает мифический мир от смертных, и даже те, кто связан с ним, не всегда видят всю картину." "Я знаю о Тумане," – сказал Перси, вспоминая странные, пугающие моменты из своей жизни, когда реальность казалась зыбкой и ненадежной. "Тогда продолжим," – сказал Лука, его взгляд стал более серьезным. "Кто твой отец, может ответить только признание. Это как печать, которую бог ставит на своем ребенке." "Что такое признание?" – спросил Перси, чувствуя, как его надежда то разгорается, то угасает. "Это официальное признание через символ, – объяснил Лука, заметив его волнение. – Бог признает тебя своим ребенком и дарует тебе часть своего могущества. Это вспышка света, которая возникает на твоём теле, символ бога, который меняет твоё тело, улучшая его и меняя цвет твоих глаз. Мои золотые глаза – это не мои, а символ моего отца, они достались мне после признания. Мой изначальный цвет глаз – карий, и у всех полубогов после признания меняется цвет радужки глаз на цвет, символ бога. У Гермеса, например, золотой, но если бог этого не сделает, ты не узнаешь. "А можно как-то иначе узнать?" – с последней искрой надежды спросил Перси, цепляясь за любую возможность."Нет," – ответил Лука, его голос был тверд, но не лишен сочувствия. "По крайней мере, не до тех пор, пока ты не проявишь себя. Боги не признают слабых. Они ждут, пока ты докажешь свою ценность, свою силу. Только тогда они могут обратить на тебя внимание." Перси задумался, переваривая эту информацию. Значит, ему придется ждать. Ждать и доказывать. Это было непросто, но и не невозможно. Затем он решил задать другой вопрос, который давно мучил его. "Кто такие древнегреческие боги? А боги из других мифологий существуют? И если да, то как они связаны?" Лука остановился, повернувшись к Перси, и его золотые глаза заблестели, словно он собирался раскрыть великую тайну. "Боги – это не просто существа с невероятными способностями, Перси. Они – часть мира, его движущая сила, его воплощение. Высшие техники и начальники, которые управляют мирозданием, его энергиями, его законами. Они – это сама природа, ее стихии, ее циклы. И ответ на твой другой вопрос: боги всех народов – это одни и те же боги, только под разными именами и с разной трактовкой событий. Это как разные языки, описывающие одну и ту же реальность." Он сделал паузу, давая Перси время осмыслить сказанное. "Например, Зевс – это не только громовержец Олимпа. Он – шумерский Энлиль, владыка ветра и бури, и брахма, создатель и хранитель вселенной в индуизме. Посейдон, повелитель морей, – это Вишну, хранитель мирового порядка, и энки, шумерский бог мудрости и воды. А Набу, месопотамский бог писцов и мудрости, – это Гермес, вестник богов и покровитель путешественников, и Ганеш, индуистский бог мудрости и благополучия. Все мифологии – это одно и то же, только под разными именами, разными культурными оболочками, но с одной и той же сутью. Они отражают универсальные архетипы, универсальные силы, которые действуют в мире." Пока они разговаривали, Перси восхищенно смотрел на великолепную долину, раскинувшуюся перед ними. Она была наполнена существами, которые не поддавались логическому мышлению. Это был мир, о котором он читал в книгах, но никогда не верил, что он может быть реальным. Теперь же он был частью этого мира. Мы с Лукой дошли до здание который на котором были вырезано руны заметил перси . Это было четырехэтажное мраморное здание с окнами, отделанными белым. Над входом был один из тех длинных закругленных навесов, которые выступают над небольшой полукруглой частью, вымощенной плиткой, — что-то вроде кругового движения, но для пешеходов. «Хижина одиннадцать», также известная как «Коттедж Гермеса». Пойдемте, для вас уже должна быть готова комната, — сказал Лука и с задумчивым выражением лица продолжил: — Когда-то я был старостой этой хижины, но потом, когда прошлый староста лагеря уехал, я стал старостой лагеря, а мои братья Коннор и Трэвис стали лидерами коттеджа Гермеса как самые сильные. Староста хижины выбирается за могущество, неважно, сколько тебе лет, главное — могущество. Когда-то, когда полубогов было мало, их выбирали главами коттеджа, даже если им было 12 лет, они все равно были могущественнее. — С задумчивым выражением лица сказал Лука. Пройдя через вращающуюся дверь, они оказались в небольшом вестибюле со стойкой регистрации. Справа, за кофейными столиками и креслами, был вход в другую комнату, где дети играли в бильярд, аэрохоккей, карты, болтали, ели и так далее. Слева Перси увидел кухню с темно-зелеными шкафами, окружавшими большой гранитный остров. Несколько детей доставали напитки из холодильника, а один готовил сырные шарики. На выложенном плиткой полу был изображен узор из четырех золотых ступней с крылатыми сандалиями, окружающих небольшой черный квадрат, который, возможно, символизировал землю. Из углов квадрата расходились четыре линии, перпендикулярные друг другу и обрамляющие каждую из ступней. Они образовывали черную окантовку примерно такой же ширины, как и разделяющие линии. Эти плитки повторялись в виде сетки, но в центре каждого пересечения плиток располагались золотые квадраты такого же размера, как и черные, повернутые так, чтобы четыре угла совпадали с контурами плиток. Оглянувшись, когда они подошли к стойке, Перси окинул взглядом остальную часть вестибюля. Это было высокое помещение с люстрой из золота и хрусталя, свисающей с потолка. Плитка блестела, что было подвигом, учитывая, что это заведение было заселено подростками в летнем лагере, а изогнутые лестницы по обе стороны от прилавка были из темно-красного дерева с кремовыми коврами. Обшивка нижней половины кремовых стен была выполнена в том же темно-красном цвете, что и остальная древесина в комнате, как и четыре деревянных журнальных столика. Мягкая мебель была того же приглушенного зеленого цвета, что и шкафы, которые Перси заметил на кухне. Подойдя к стойке, на стене за которой висела доска с дюжиной ключей, Лука нажал на бронзовый колокольчик, и звон показался ей более громким, чем должен был быть. «Магия, — сказал Лука, — как и лампы из кристаллов». Я поднял голову вверх и увидел, как кристаллы светятся, что было невозможно. «Это невероятно», — произнес Перси. «Согласен», — ответил тот. «Когда я пришёл сюда, я был поражён кристаллами, которые светятся, освещая всю комнату», — ответил мне Лука. В конце изогнутой лестницы появились два близнеца и, облокотившись на перила, посмотрели на них сверху. «Привет, Лука, привет, новичок», — непринужденно поздоровались они. Перси окинул их взглядом. На вид им было лет пятнадцать-шестнадцать, у них были растрепанные рыжие волосы, которые почти завивались в кудри. Их золотые глаза, казалось, мгновенно оценили Перси. Их взгляд, хитрый взгляд, оценивал меня. Они улыбнулись во весь рот, своей обычной ухмылкой, и Коннор сказал: «Ну, рассказывай о себе, нам интересно узнать». «Ну, я был обычным мальчиком, каких сотни, до того как стал полубогом», — сказал Перси. «Что ж, добро пожаловать в одиннадцатую хижину», — сказал сначала Коннор, а потом Трэвис, спускаясь по лестнице, и проходя мимо Перси и направляясь за прилавок. Они достали ключи из ящика за прилавком и вместе сказали: «Ты в комнате 294», — объяснили они, сказав это вместе и улыбнувшись. «Мы неплохо говорим вместе», — также сказали они. «Следуй за нами». Сказали Рыжеволосые близнецы и поднялись по изогнутой лестнице, Перси и Лука поднимались за ними. Они поднялись до коридора. Коридор выходил в холл с зеленым ковром, прямо как в отеле. На каждой двери был бронзовый номер, а на скобах висели бумажные таблички с именами. «Это первые 100 комнат, 1-й этаж, на нем живут большинство детей Гермеса, как и мы, — указал Коннор на дверь в конце коридора, — наши комнаты вон там, так что не стесняйтесь стучать, если вам что-то понадобится». Дойдя до конца коридора, можно было повернуть направо или налево и оказаться перед лестницей. Они вели их наверх и по пути рассказывал, что в коттедже Гермеса добрая атмосфера и все друг друга уважают. Его голос эхом отражался от стен: «200-е на 2-м этаже живут большинство новичков», — пояснил Трэвис, и мы пошли и вскоре дошли до комнаты 294, и Коннор открыл комнату и сказал: «Располагайтесь». И я вошёл и огляделся. Комната была неплохой: одноярусная кровать, голая книжная полка и пара шкафчиков, похожих на школьные, на стене за кроватью и диван на другой стороне комнаты. Перси бросил вещи на кровать . Удачи , Перси», доверяю тебя братьям стоул— сказал Лука и ушёл. Тренировка с оружием через час," – напомнил Тревис, вырывая его из раздумий. "Мы покажем тебе, где оружейная и тренировочные площадки. Будет весело!"«Если какие-нибудь вопросы, ты знаешь, где нас искать», — сказал Тревис. Перси сел на кровать, пытаясь осмыслить все, что произошло за последние несколько часов. Это было невероятно, фантастично, словно он попал в самую фантастическую сказку с приключениями в фэнтезийный мир или в самый невероятный научно-фантастический роман. Его жизнь, еще вчера такая обыденная и полная проблем, вдруг перевернулась с ног на голову, открыв перед ним двери в мир, о существовании которого он даже не подозревал. Но потом, как холодный душ, он вспомнил о своей матери. Ее испуганное лицо, ее крик, когда ее утащил в темноту какой-то бог. Боль пронзила его сердце, но вместе с ней пришла и решимость. Он дал себе обещание: спасти ее. Во что бы то ни стало. И доказать своему могущественному отцу, кем он является, и что он чего-то стоит. Он сильный. Эта мысль придала ему решимости, словно невидимый щит защитил его от страха и сомнений.