Часть 8

Драупади как всегда сидела на месте и ела уже какую-то по счету пачку рафаэлло. Я зашел я комнату и без лишних слов и мы начали.

***

День суда никто не ждал, но он всё равно пришёл, как приходит зима после осени. Без возможности остановить время и вернуться назад хотя бы на одну ночь, на один шаг. Меня вывели рано утром, когда за окном ещё было серо. Наручники холодили запястья, одежда была не удобной , выданной кем-то, кто даже не пытался сделать её человеческой, и каждый шаг по коридору отдавался в голове тяжёлым стуком. Здание суда оказалось огромным, таким официальным, с высокими потолками и мёртвым светом, который не согревал, а только подчёркивал, насколько маленькой и потерянной я выгляжу среди взрослых людей, которые пришли сюда не чтобы понять, а чтобы решить. Когда меня завели в зал, я сначала увидела родителей. Мама сидела, сжав руки так сильно, что пальцы побелели, и её лицо было таким измученным, что мне захотелось упасть на колени и просить прощения бесконечно, пока воздух не закончится. Я хотела сказать им хоть что-то, хотя бы одним движением показать, что я ещё здесь, что я всё ещё их дочь, но охранник слегка толкнул меня вперёд, и я поняла, что теперь мои желания ничего не значат. Судья вошёл, все поднялись. Прокурор говорил долго, сухо, перечисляя факты: попытка ограбления, состояние алкогольного и наркотического опьянения, убийство охранника, бегство, задержание на месте преступления. Потом подняли фотографии. Я не выдержала и отвела взгляд. Мой адвокат что-то говорил о возрасте, о психологическом состоянии, о том, что я не осознавала последствий, что это было непредумышленно, что я сама ещё ребёнок. И тогда я увидела его. Рюдзи. Он сидел в другом ряду, идеально спокойный. Когда наши взгляды встретились, я почувствовала, как внутри поднимается что-то горячее и страшное, потому что в его глазах была только холодная уверенность, что всё идёт так, как он хотел. Даже лучше. Позже, когда судья объявил, что будет рассматриваться вопрос о ребёнке, зал будто стал ещё тише, сейчас прозвучит что-то окончательное. Рюдзи поднялся. Он сказал, что ребёнок не может оставаться с матерью, которая употребляет алкоголь, которая связалась с плохой компанией, которая обвиняется в убийстве, которая сама не способна отвечать за свою жизнь, не говоря уже о жизни маленького мальчика. Он и его родители готовы взять ребёнка, дать ему стабильность, безопасность, нормальное будущее. Мама вскрикнула. Я сидела, не дыша. Мне казалось, что сейчас у меня вырвут сердце прямо из груди. Когда судья объявил, что ребёнок остаётся под опекой Рюдзи и его семьи, я не сразу поняла смысл, потому что мозг отказался принимать реальность, а потом поняла - и мир перед глазами поплыл, как будто стены суда наклонились, как будто пол исчез. Я хотела закричать. Я хотела сорваться с места. Но наручники уже были готовы. Охранник положил руку мне на плечо. И в этот момент я поняла, что тюрьма начинается не за решёткой. Она начинается здесь. В зале суда. Судья ещё говорил что-то о приговоре, о двадцати пяти годах заключения, о тяжести преступления, о невозможности снисхождения, но я уже не слышала. Потому что единственное, что звучало в голове, было не число. А имя. Имя моего сына. Которого у меня забрали навсегда. Первые дни тюрьмы казались адом. Я рыдала, умоляла выпустить меня. Но всем было плевать. Родители приходили ко мне, говорили чтобы я потерпела немного и они вытащить меня. Но прошел год, два ничего не менялось. А потом в один день ко мне подошла охрана и сказала, что родителей сбила машина. В тот день я пыталась повеситься, о сыне не было известий, мне незачем больше было жить. Но меня поймали и забрали все вещи, которыми я могла нанести себе вред.

***

- Принципе всё. Дальше я просто сидела здесь почти 20 лет. - Честно, я не ожидал таких событий. Я слышал, что у вас не очень сложилась жизнь. Но эта история маленькой девочки, на которую напал и разломал весь мир, разбила и меня тоже, мам. Женщина слушала, уставив свой взгляд в пол, но услышав слово, которое очень сильно резануло ей слух, она резко посмотрела на Луку. - Что ты сказал? - Её лицо было напугано и не понимающим. - Мам. - На его глазах появились слезы. Драупади вскочила и кинулась обнимать своего сына. - Платон? - захлёбываясь произнесла она. - Я не помню, чтобы меня называли платоном. Но судя по рассказу, это было моим первым именем. - Боже, ты так вырос. - она ласково смотрела на него. - Как ты нашел меня? И зачем? - С этим мне помог отец. У меня был с ним договор, я выполнил его просьбу, а он привел меня к . Можно на ты? Не отрываясь от сына произнесла Драупади: - Да-да, конечно. - Вот, он привел меня к тебе. Чтобы я написал книгу о твоей истории и узнал тебя вживую. Отец мне рассказывал о тебе. Его слова никогда не были плохими в твою сторону. Он очень сожалеет о прошлом, и о том, что разбил тебя. Поэтому, мы договорились и тебя выпускают. Осталось подписать пару бумаг и ты будешь на свободе. Мы поможем тебе стать на ноги. Уже нашли всех нужных врачей. Ты рада? - в его голосе было столько счастья. - Боже, Лука, если б я знала… - Она начала мотать головой. - Что такое? - обеспокоено произнес юноша. - В конфетах, которые ты мне носил, был яд. Понемногу в некоторых. У меня работает знакомая в том магазине. Всё это время она продавала тебе их. Я не могла больше терпеть, я хотела умереть, чтобы больше не чувствовать эту боль, которая разъедала меня десятилетиями. Я знала, что сегодня будет наша последняя встреча. И перед твоим приходом я приняла всю дозу. - Мам, нет! - Лука кричал. - Я..я сейчас вызову врачей, тебя спасут! Папа сейчас придет. - Поздно, прошло нужное количество времени. В любую я отключусь. А отца лучше не зови. Я не хочу его видеть. Не в последний мой день… Тело женщины начало слабеть и она наклонилось в бок. - Кто нибудь! - крики звучали на весь коридор. - Напрасно, не трать силы. Я рада, что смогла увидеть тебя. Спасибо, что был со мной, мой дорогой. - Она в последний раз погладила его по щеке, - Люблю тебя! Драупади закрыла глаза и сделала свой последний выдох… - Нееет! Пожалуйста!! В эту секунду в комнату ворвались врачи и полицейский. - Отец.. - Лука посмотрел на него слезными глазами. - Мы не успели.