Рыбалка

Солнце потихоньку клонило к закату. Оранжевый цвет осенял зелень елок и сосен, рисуя тот самый оттенок уходящего ко сну леса. Тихий край, не видавший войн уже несколько десятков лет — редкость для Лескатии и прилегающих Марии и Долмара. Здесь, на перепутье между крупными городами этих государств, расположилась деревенька, выросшая под влиянием монстродев в несколько раз. Лесок на востоке, река Ния, огибаающая поселение по северной дуге, пашни на западе и горный массив закрывает южный фронт от незваных гостей. Это место было крайне привлекательным и спокойным для нежеланных монстров новой эпохи. - Ну что, клюет? - Да если бы... Сеть озер в низине давала драгоценную рыбу поселению, в том числе уникальные для Лескатии мохнатки — трансформированную демонической маной рыбу, саму по себе вкусную, но раскрывающуюся в маринаде из кромахов и белинки. Блюдо становится одновременно пикантным и с кислинкой, а если оттенить рыбку местными корнеплодами, скажем, бататом, и прожарить это добро в каменной печи... М-м-м-м, объедение. Казалось бы, обычное деревенская похлебка, но ее рецепт выверен веками проб и ошибок. Жаль, ни в какие кулинарные книги он так и не попал. - Какая-то рыба нынче пугливая. - Да может, день неудачный. Сухо, ни капли за два дня. В явном раздражении коренастый, — тот, что жаловался на рыбью пуганость, — качался туда-сюда на пристани, на реке между озерами Глубко и Пынолва. Рыба что, поумнела в этих краях? Монстробабья мана мозги им отрастила? Он все еще аккуратно держал удочку, но комель страдальчески скрипел под его крепким, нервным хватом. Второй был повыше. худой и немного бледный. Держал удочку неровно, подсекал неумело. Впрочем, ему это не мешало ловить рыбу не хуже соседа. - Может, уже пойдем домой? - сказал худой. - Ага, щас. Я тут весь день сижу, и ни одной рыбки не принесу домой? Жена пиздюлей навешает и оттрахает вдовесок. - Да зачем тебе эта чертова рыба? Рынок под боком, деньги есть - сам мне рассказывал. Да и в конце концов, ну обменяй молоко своей Наташки на еду, если совсем... - Да не хочу я домой, все, заебал, бля, - раздраженно бросил коренастый. Многовато ругательств в речи, странно это как-то. Обычно он довольно сдержан, и да, сегодня день не фонтан, но бывали совсем печальные деньки, а сегодня солнышко весь день греет. - Ты чего такой злой сегодня? С Аглаей поругался? - это его первая жена, суккуба. Вторая, Наташка, холставра. Она дает очень жирное молоко, особенно сразу после оргазма. Повара Лескатии регулярно закупаются им, чтобы делать изумительные по вкусу сливки, отлично подходящие ко всяким соусам. - Да блять... Просто... Эх! Устал я от них. Глаза худого стали еще больше на его опавшем лице. - Устал... от жен?! Коренастый мялся, пересиливая себя. Ему явно было неудобно об этом говорить, но раз уж начал... - Просто они все время меня требуют. Моего внимания, моих сил, да всего. Я уже забыл - забыл! - каково это, побыть одному да половить рыбы, - он поставил удочку в щель между бревнами пристани. - Богиня, я что, железный? Мой хрен не просыхает день ото дня. - Ну так поговори с ними... - попытался ему возразить худой. - Ха! Только я поднял эту тему, тут же оприходовали, чертовки! Чтоб им... Опа! Парадоксально, но именно в момент активной жестикуляции леска натянулась; красный поплавок из дубовой пробки резко плюхнулся под воду. С горящими глазами, коренастый взялся за удочку, чуть не уронив ее локтем, и начал тянуть. Секунду замешкав, худой присоединился, и вместе они держали удило. Бревна скрипели, руки краснели, но усилия шли как будто впустую. Даже наоборот! Чудище тянуло обоих в воду, и лишь удачный упор (и, возможно, вес коренастого, хотя, конечно, он с этим не согласится) не позволял их утянуть с концами. "Ну давай, напри! Улизнет!" - "Да я пытаюсь, пытаюсь, ох бл...!" - леска резко ослабла, и на бедолаг навалилась рыба. Большая, килограмм под 80. И с большими сиськами, никак не меньше 4 размера. - Ах! Мальчики, ну вы что? Какие развратники! Вот так ловить русалок на банальную удочку? - с придыханием сказала рыба. Холодная, с жирком на животике, она извивалась на двух горемыках, что всего лишь хотели половить рыбу, а им пришлось спешно отодвигаться от русалки, явно в течке. Есть у русалок течка? Да какая разница, она ж монстродева... - Ну по крайней мере понятно, почему не ловится нихера. Она... как вас? - Меня? - Секунду замешкавшись, русалка начала зачесывать свои огненно-рыжие волосы, оголяя грудь со вставшими сосками, - Луиза. - Луиза, дорогая, вы зачем нам выходной испортили? - начал вежливо худой. - Да, теперь по домам разве что... - Мхм, а от чего вы отдыхаете? Может быть, вместе отдохнем? - От жен, - буркнул коренастый. - Так вы по адресу! Я как раз ищу себе любовника, который бы оплодотворил мои икринки! - Это как раз не по адресу, домом ошиблись. Так, девушка, идите вы... плывите! Рыбу нам всю распугали. Давно вы тут? - Да я тут живу. Все никак замуж не выйду... - Это мы видим, - констатировал худой. Его тон сразу стал вкрадчиво-аккуратным, вызывающим доверие. - Поверьте, мы бы очень хотели с вами провести время... - Да вот жены нам мозги выебут, а мы этого не хотим. - Жены и так вам мозги выебут, раз вы тут без них сидите, - с ухмылкой заметила Луиза. - Сбежали песики с поводков, и хозяйки их ищут? Ха-ха-ха, скоро найдут и заставят их стонать. А я рядом буду, может и мне перепадет пара капель спермы. Наша парочка оказалась в откровенном замешательстве. Что делать с рыжей бестией - решительно непонятно. Выходной испорчен, рыбалка коту... русалке под хвост. Идти сейчас домой равно капитуляции вольного града Итарии, что первый бросил оборону границ Лескатии. Занятное было, наверно, зрелище: под стены города пришла сорокатысячная армия самых разношерстных, разночешуйных и разнорогих воительниц, характерно одетые в черные обтягивающие... назвать их доспехами у меня язык не повернется. Бургомистр - жирный рыжий боров, каких еще поискать надо, - без ума влюбился в главнокомандующую армии, четвертую принцессу Друэллу. В первую же ночь осады он им открыл ворота и встал на колени перед ней, моля стать его супругой. Имеет ли смысл говорить, что леди Друэлла отдала его первой же попавшейся орчихе? - Ми-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-илый!!! - очень далеко, едва различимо, прозвучал крик. Обычный человек его вряд ли бы услышал, а вот инкубий - вполне. - Твоя, - сказал худой. - Заткнись. Он выдохнул, сел на причал, опершись правым локтем на выступающий брус. Худой устало чесал брови. Русалка плавала на воде перед причалом и ждала. А солнце медленно уходило в закат. Желтый смешивался с красной полосой, опоясывающей горизонт, создавая на границе удивительный розово-персиковый, отражавшийся от перистых облаков. Эх, нечасто такой закат увидишь... - До-о-о-о-о-орого-о-о-о-о-о-й!!! - с другой стороны прозвучал голосок. Громче и выше предыдущего. - О, теперь твоя. Все, только в бега пускаться, роняя портки. Худой не сдвинулся. - И это, сука, лучшее, на что мы можем рассчитывать! ЛУ-ЧШЕ-Е! - коренастый в сердцах кинул удочку в реку. - Ой, что ж вы это. Аккуратнее с реквизитом! - подхватила удочку Луиза и положила на причал рядом с коренастым. - В-вот видишь, о чем я?! Даже, сука, удочку подает! Блять! - Эй, ну не при дамах же. Последовавшая цепочка слов сложилась гармошкой, чтобы впечататься в уши слушающим. Изящная композиция ругательств, которую я никак не смогу передать на нашем языке - да в этом и нет смысла. Грубая, я бы даже сказал "каменистая" поэтика дварфского мата доступна только им. Луизе осталось только гадать, почему худой покачал головой. А что наши герои? Пустое - конечно же их выебали их жены. Сперва на пристани, при непосредственном участии Луизы, ну разумеется. Потом в качестве профилактики дома еще по пять раз. Я мог бы подробно описать процесс, во всех красках и деталях. Но, дорогой мой читатель, зачем? Ничего нового с падения Богини не придумали - всё уже придумано до нас.