Кровь,вода и имя

Глава VIII. Кровь, вода и имя Война пришла резко, как удар волны о скалу. Небо разорвалось от огня, металл вошёл в воду с воем, от которого сжималось сердце. Рифы стонали, будто живые, а море теряло свой привычный ритм. Меткайина поднимались на защиту, но даже самые сильные чувствовали: это будет битва, после которой мир не станет прежним. Цахик рожала, когда начался первый обстрел. Она была матерью Аонунга. Голосом Эйвы для клана. И сейчас — женщиной, стоящей на грани жизни и смерти. Храм дрожал. Священная вода расплёскивалась, отражая вспышки огня. Ао’сили была рядом — единственная, кому цахик доверила этот момент. Руки Ао’сили дрожали, но она не отступала ни на шаг, вспоминая каждое слово, каждый урок. — Не смотри на небо, — сказала цахик сквозь боль. — Смотри на воду. Эйва здесь. Где-то совсем близко раздался взрыв. Камни посыпались с потолка. Ао’сили закрыла собой цахик, не думая — просто действуя. И вдруг — крик. Тонкий. Живой. Настоящий. Ребёнок родился почти одновременно с новым взрывом. Ао’сили прижала девочку к груди, ощущая тепло маленького тела, быстрый стук сердца. Это было чудо, вырванное у самой смерти. Цахик тяжело дышала, но улыбалась. — Прил… — прошептала она. — Назови её Прил. Та, что останется, когда всё рушится. Она протянула руку, едва коснулась пальцев ребёнка — и в этот момент мир содрогнулся. Взрыв был слишком близко. Осколок металла вошёл в тело цахик, не оставляя времени, не давая выбора. Она вздрогнула, дыхание оборвалось, но глаза остались ясными. Она смотрела не на рану — на Ао’сили. — Скажи моему сыну… — голос был почти неслышен. — Скажи, что я не боялась. Слёзы застилали глаза Ао’сили, но она кивнула. — Ты будешь голосом, — прошептала цахик. — Ты уже слышишь Эйву. Теперь… ты должна говорить за неё. Последний вдох. Тишина. — Eywa ngahu, — едва слышно сорвалось с её губ. Эйва с тобой. Она умерла, так и не отведя взгляда от ребёнка. Когда Аонунг ворвался в храм, битва ещё гремела снаружи. Его тело было покрыто ранами, дыхание сбивалось, но он остановился сразу, как будто почувствовал. Он увидел её. Мать. Цахик. Неподвижную. Он опустился на колени так резко, будто земля ушла из-под ног. Ни крика, ни слов — только пустой, сломленный взгляд. — Мама… — выдохнул он, почти неслышно. Ао’сили подошла ближе и протянула ему ребёнка. — Она успела, — сказала она тихо. — Это девочка. Прил. Аонунг смотрел на новорождённую, не понимая, как в один день можно потерять мать… и обрести новую жизнь. Его руки дрожали, когда он принял ребёнка. — Она назвала имя? — спросил он хрипло. — Да. Он склонил голову, прижав лоб к маленькой ладони Прил. — Тогда я не имею права сломаться, — прошептал он. — Ни как сын. Ни как вождь. В тот день клан потерял свою цахик. Аонунг потерял мать. Но Пандора оставила им жизнь — хрупкую, но упрямую. И море запомнило имя Прил. Как напоминание: даже в самый тёмный час Эйва не уходит.