Golden Cue

На поле стадиона "Куба" царил хаос, окрашенный в цвета заходящего солнца и крови. Игра в "Человеческие вышибалы" подходила к кульминации. Огромный младенец-кукла сверху наблюдал за крошечными фигурками людей с выражением скучающей жестокости. Амайя стоял в центре поля, перекатывая мяч подошвой кроссовка. Его сердце билось не от страха, а от странного, тягучего чувства, которое он никак не мог заглушить с самого начала этого раунда. Он посмотрел на Акимото — та стояла в нескольких метрах, бледная, с содранными коленями, но с абсолютно непоколебимым взглядом. — Знаешь, Акимото... — подал голос Амайя, и его губы растянулись в опасной ухмылке. — Я только что понял. Ты ведь единственная, кто здесь по-настоящему живая. Остальные — просто декорации. Акимото резко обернулась, тяжело дыша:и— Что ты несешь, псих? Нам нужно забить ещё три мяча, иначе нас всех раздавит! — "Нам"? — Амайя звонко рассмеялся, и в этом смехе послышались безумные нотки. — Нет, Ичико-тян. Смотреть ты будешь только на меня. Я хочу, чтобы в этот момент в твоих глазах отражался только я. В этот момент на них бросилась группа защитников-кукол. Амайя не дрогнул. Он сорвался с места, словно выпущенная стрела. Первый гол —Амайя пролетел мимо первого защитника, сделав финт, который казался невозможным для человека. Он чувствовал каждое движение Акимото за своей спиной. Это было похоже на наваждение: он хотел победить не ради жизни, а ради того, чтобы увидеть признание на лице этой девушки. Мяч вонзился в ворота, оставив за собой шлейф пыли. — Виделв?! — крикнул Амайя, оборачиваясь. Его глаза пылали лихорадочным блеском. — Еще два! — выкрикнула Акимото, сжимая кулаки. — Амайя, соберись! Второй гол — ситуация накалялась. Куклы стали агрессивнее, одна из них едва не задела Акимото острым краем конечности. Увидев это, Амайя на мгновение замер, и его лицо исказилось в гримасе ярости. — Не смей... трогать... её! — прорычал он. Он перехватил мяч в воздухе, совершив безумное сальто, и вколотил его в сетку с такой силой, что штанга загудела. Он подбежал к Акимото и схватил её за плечо, слишком сильно сжимая пальцы. — Скажи это, — прошептал он, игнорируя грохот стадиона. — Скажи, что я тебе нужен. — Ты... ты сумасшедший, — выдохнула Акимото, глядя в его зрачки, расширенные от адреналина и чего-то более темного. — Но да... без тебя нам не выбраться. Третий гол — оставалось тридцать секунд. Путь к воротам преградила огромная стена из кукол. Амайя посмотрел на Акимото, которая из последних сил держалась на ногах, готовая броситься на перехват. В этот момент Амайя осознал: это не просто азарт. Это одержимость. Он влюбился в эту волю к жизни, в этот чистый, неразбавленный героизм Акимото. — Смотри на меня, Акимото Ичико! Это мой подарок тебе! — взревел Амайя. Он разогнался так, что воздух засвистел в ушах. Прорвавшись сквозь строй кукол, принимая на себя удары, которые должны были сломать кости, он нанес решающий удар. Мяч, казалось, превратился в ком пламени, прошивая оборону и замирая в сетке точно в секунду финала. Тишина. Голос "богов" объявил о завершении игры. Амайя упал на колени, но тут же почувствовал чужую руку на своем плече. Акимото стояла над ним, тяжело дыша, её лицо было испачкано сажей, но глаза светились облегчением. — Мы живы, — тихо сказала Акимото. Амайя резко дернул её за руку, заставляя сесть рядом на траву, и прижался своим лбом к её. — Нет, — выдохнул он, скалясь в своей привычной манере, но теперь в его взгляде была пугающая нежность. — Теперь я по-настоящему ожил. И теперь я тебя никуда не отпущу, Ичико. Ты ведь поняла это, пока я забивал? Акимото промолчала, не отводя взгляда. В этом молчании было всё: и страх перед безумием Амайи, и невольное признание его силы.