Небесная арена:4.

***

Винг сел на пол, скрестив ноги, и жестом пригласил их сделать то же самое. — Я не буду больше недоговаривать вам, — начал он без предисловий. — Вы видели врата. Хисока — это живое воплощение того, что значит владеть нен.Того, что значит быть пользователем.То, что он сделал, это не фокус.Это базовая реальность того мира, в который вы пытаетесь вломиться кулаками. Он поднял руку, ладонью вверх. — Тэн.Кокон жизненной силы.Вы тренировались чувствовать его, удерживать его внутри.Вы думали, это просто упражнение на концентрацию?Нет.Тэн — это ваша первая и последняя линия обороны. Он может вас защитить.Но для этого нужно не просто удерживать свою энергию. Нужно научиться задерживать чужую.Вашим коконом.Иначе… Винг резко сжал поднятую ладонь в кулак. И в тот же миг стена в двух метрах от него вздыбилась.Не взорвалась, а именно вздыбилась, будто по ней ударили невидимым тараном изнутри. Пыль посыпалась облаком, а в стене осталась глубокая вмятина с паутиной трещин. — …иначе вас попросту раздавит, как эту стену.Чужая аура, направленная на вас с намерением причинить вред, — это физическая сила. Ею можно бить. Душить. Ломать кости,не прикасаясь к телу. Он опустил руку. — Зецу следует за Тэн.Он скрывает вашу ауру, делает вас невидимым для чувств других пользователей. Но если вы уже обнаружены,если на вас уже направлено давление, зецу бесполезен.Нужен Тэн. Крепкий,как скала. — Рэн — это следующий шаг.Он позволяет не просто удерживать,а сконцентрировать вашу ауру,создать мощное, подавляющее давление.То, что вы почувствовали от меня, и в тысячу раз усиленное — от Хисоки. Винг сделал паузу и посмотрел на Венди. — Чувствуешь сейчас что-то, Венди? Венди, сидевшая с закрытыми глазами, сосредоточилась.Она медленно кивнула. — Да…чувствую.Как что-то давит. Снаружи. Но…не чувствую опасности. Не страшно. — Это потому, — сказал Винг, — что я не хочу вас убить.Я лишь демонстрирую давление.Аура — это не просто энергия.Это внутренняя энергия человека.Его воля, его эмоции, его суть, выплеснутая наружу. Поэтому она и самая опасная.Ею нельзя защититься броней.Её нельзя отразить кулаком.От владельца нен, который решил вас уничтожить, вас может спасти только одно… Он обвёл их взглядом, и его слова упали в абсолютную тишину,тяжелые, как слитки свинца: — …то, что вы сами умеете его использовать. Киллуа сидел неподвижно, но по его лицу было видно, как в голове у него с грохотом встают на места разрозненные пазлы. Страх перед Иллуми. Подавляющее ощущение от Винга.Непреодолимая стена воли Хисоки. Это всё было одним и тем же. Нен.Оружие, против которого он был абсолютно беззащитен.Оружие, которое, оказывается, можно было держать в руках. — Научи нас, — сказал он. Голос его был тихим, но в нём не было просьбы. Было требование. Решение. — Сейчас, — добавил Гон, его глаза горели не азартом, а жаждой знания. Венди лишь молча кивнула, её карие глаза были полны решимости. Винг вздохнул, и этот вздох звучал как принятие огромной ответственности. — У вас есть четыре часа. Мы не будем учить вас атаковать.Мы будем учить вас выживать.Укрепить ваш тэн до предела. Научиться чувствовать чужую ауру и использовать свой кокон как щит. Не как стену — стена треснет.Как…амортизатор. Как воду,которая принимает удар, но не ломается.Если к полуночи вы сможете подойти к стойке регистрации, не падая на колени под его давлением, и заявить о себе…значит, вы сделали первый, самый важный шаг.Не в мир обычных бойцов.А в мир профессионалов.Готовы? Он не ждал ответа.Он уже закрыл глаза, и от его тела стало исходить ровное, неагрессивное, но невероятно плотное давление. Не убийственное, как у Хисоки, а тренировочное. Как гири, которые нужно удерживать на весу. — Начинаем.Нащупайте свой Тэн. Ощутите его границы.А теперь…примите мой. Удержите.Не дайте ему сломать ваш кокон.

***

Тишина в доме была нарушена лишь тяжёлым дыханием троих учеников и спокойным голосом Винга. Давление его рэн было постоянным, неослабевающим фоном, вынуждая их удерживать свои хрупкие, только что осознанные коконы жизненной силы. — Есть два способа пробудить в себе Нен, — продолжал Винг, его глаза были закрыты в концентрации. — Два пути к осознанному использованию Тэн. Первый — обдуманный, медитативный. Путь постепенного осознания и укрепления духа. Зуши выбрал его. Он овладел основами за шесть месяцев упорных тренировок. — Шесть месяцев?! — выдохнул Гон, на лбу у него выступил пот от усилия. — Но мы не можем столько ждать! Нам к полуночи надо уже зарегистрироваться! — Совершенно верно, — кивнул Винг, открыв глаза. В них читалась твёрдая решимость. — Поэтому вам придётся пройти вторым путём. Безрассудным. Я направлю свой хацу на вас.Не переживайте, — он добавил, видя вспыхнувшую в их глазах тревогу, — я буду сдерживаться.Иначе вас просто разорвёт на части изнутри. Но даже в ослабленном виде это опасно и мучительно. Большинство специалистов и школ этот метод категорически осуждают.Это насилие над собственной душой. Киллуа,стиснув зубы от напряжения, поднял на него взгляд. Его синие глаза, обычно скрывающие мысли, сейчас были открыты и полны недоверия. — А с чего вы вдруг решили взяться за наше обучение так…основательно? Почему вообще всё это? — В его голосе звучал не упрёк, а потребность понять мотивы.В мире, где всё имело цену,такой риск со стороны учителя казался подозрительным. Винг не отвёл взгляда. — Всё просто.Выйди вы сейчас на ринг двухсотого этажа,вы бы погибли. В первые же секунды.Там собрались те, кто уже овладел нен.Для них вы — не конкуренты. Вы — мясо.Им будет плевать, умрёте вы или останетесь калеками.Мне не нужны на совести трупы талантливых детей, которые просто не знали,куда лезут.Поэтому я хочу вас подготовить.Дать вам шанс.Хотя бы шанс выжить в первом же настоящем поединке. Он сделал паузу, и суровость в его глазах смягчилась. — Но хватит страшилок.Думаю, у вас всё получится.Таланта вам не занимать. А теперь…скиньте рюкзаки и верхнюю одежду. И повернитесь ко мне спиной,теперь начнем по-настоящему,то что было до этого это всего лишь подготовка. Растерянность сменилась решимостью. Они молча выполнили приказ.Гон скинул свою зелёную куртку, Киллуа — чёрную футболку, обнажив бледную кожу, покрытую старыми, едва заметными шрамами. Венди стеснительно сняла свой лёгкий плащ, оставаясь в простой майке, и повернулась, её синие хвостики свисали на напряжённые плечи. Винг поднялся и встал позади них.Он снова закрыл глаза, и атмосфера в комнате изменилась.Ровное давление рэн исчезло. На его место пришла тишина,но тишина зловещая, предгрозовая. — Сосредоточьтесь на ощущении своего внутреннего тепла, — проговорил он. — На своей жизненной силе.Не пытайтесь её сдержать.Просто…найдите её. Сейчас я заставлю её проснуться.Потерпите. Он протянул руки в их сторону, но не прикасаясь.Его пальцы слегка задрожали. И тогда он начал. Это не был Рэн.Это был Хацу — применение, придание энергии свойства.Энергия Винга не давила и не пугала.Она вторгалась. Для троих это ощутилось одновременно и одинаково мучительно.Сначала — как ледяная игла,вонзившаяся в основание позвоночника.Потом — как эта игла взорвалась внутри,рассыпавшись на миллионы острых осколков, которые понеслись по жилам, по нервам, заполняя каждую клетку тела леденящим жжением. Это была не физическая боль.Это была боль души,на которую совершили насильственное нападение, заставляя её сжаться, скукожиться, а затем — яростно, инстинктивно взорваться наружу, чтобы защитить своё ядро. — А-а-арх! — вырвался сдавленный стон у Гона.Он согнулся, упираясь ладонями в колени, его тело затряслось. Венди вскрикнула и упала на колени, обхватив себя руками,её лицо исказила гримаса невыносимой, внутренней агонии. Киллуа не закричал.Он издал низкий, звериный рык, и его спина выгнулась дугой. По его коже, прямо на спине, проступили синие прожилки — видимые глазу следы бушующей, выталкиваемой на поверхность энергии. Его собственный, спящий Нен, изуродованный годами страха и подавления, откликался на агрессию диким, хаотичным всплеском. — Держитесь! — голос Винга прозвучал напряжённо, сквозь гримасу собственных усилий по сдерживанию силы. — Не отпускайте сознание! Чувствуйте эту энергию!Это ВАША сила! Не дайте ей вас сожрать!Оберните её вокруг себя! Сделайте из неё кокон!ТЭН! Его слова доносились сквозь рёв боли в их головах. Это было похоже на попытку собрать пазл во время урагана. Но где-то в глубине, за стеной мучений, их воля — упрямая, дикая, закалённая в своих битвах — начала откликаться. Гон, сквозь зубы, представил себя скалой у моря. Волны (боль, чужая энергия) бьются о неё, но не могут сдвинуть. Его внутреннее тепло, всегда бившее ключом, начало не просто метаться, а обволакивать его, сгущаясь в грубый, неровный, но реальный слой. У Венди её «дыхание», её тёплый внутренний ветер, который всегда был её другом, теперь взбесился от вторжения. Она, сквозь слёзы, начала не отталкивать его, а успокаивать, уговаривать, как испуганного зверька,обвить её, создать уютное,безопасное гнездо из самой себя. Киллуа…его реакция была самой яростной. Его сила не хотела защищать.Она хотела убивать.Вырваться и разорвать источник боли.Но железная дисциплина, вбитая в него с детства, и новая, острая необходимость понять, заставили его совершить невероятное — направить этот взрывной импульс не наружу, а внутрь, сжать его в тугой,раскалённый шар в самом центре своего существа,а затем медленно, по миллиметру, растянуть этот шар, создав вокруг себя не щит, а оболочку — хрупкую, дрожащую, но свою. Боль не утихала.Она была всепоглощающей. Но сквозь неё начало проступать другое ощущение — присутствие.Осязаемое, плотное присутствие их собственной жизни вокруг них. Их Тэн. Винг,с лицом, мокрым от пота, медленно опустил руки. Вторжение прекратилось. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь прерывистыми, хриплыми вздохами троих подростков, которые стояли на коленях, согнувшись, но…окружённые. Вокруг каждого из них воздух слегка дрожал, искажаясь, как над раскалённым асфальтом. Их ауры были дикими, рваными, нестабильными — но они были. — Хорошо… — выдохнул Винг, и в его голосе прозвучала глубокая усталость и что-то вроде изумления. — Очень…хорошо. Вы держите.Теперь ваша задача — не потерять это ощущение.Встаньте.Медленно. Они поднимались,как после тяжёлой болезни,каждое движение давалось с трудом. Но в их глазах, помимо боли и истощения, горел новый огонь. Огонь пробуждённой, осознанной силы. До полуночи оставалось три часа. Теперь у них был шанс.

***

— Теперь прочувствуйте, как она течёт, — голос Винга был ровным, как будто он говорил о погоде. — По вашим жилам, по мышцам, обволакивая каждую кость. Не давайте ей утекать впустую.Сжимайте. Контролируйте. Держите её. Венди, всё ещё бледная от пережитого шока, сосредоточилась.Она не думала о боли.Она представила свою силу как реку. Тёплую,светлую реку внутри неё. Она мысленно направила её течение, не позволяя ей разливаться в бесполезные болотца, а заставляя циркулировать по чёткому, непрерывному кругу.Её внутренний «ветер» теперь обрёл русло. — Отлично, — констатировал Винг, наблюдая за едва заметным изменением в её ауре — она стала чуть ровнее, чуть спокойнее. — Теперь открывайте глаза. Что чувствуете? Венди медленно подняла веки. Её карие глаза, обычно такие ясные, теперь были слегка затуманены усталостью, но в них светилось странное тепло. — Такое ощущение… — прошептала она, — тёплое и приятное. Как будто я…обернута в тёплый свитер. — Это и есть ваш Тэн, — сказал Винг. — Ваша базовая защита.Теперь…проверка. Я применю против вас немного враждебного рэн. Раньше вам было бы больно даже стоять. Сейчас…посмотрим. Он не стал делать резких движений. Просто посмотрел на них, и воздух вокруг него сгустился.На них обрушилась волна давления — не такая всесокрушающая, как у Хисоки, и не такая проникающая, как во время пробуждения,но явно враждебная, пытающаяся сбить с ног. Гон напрягся,и его грубый, скалистый Тэн дрогнул, но выстоял. Киллуа лишь прищурился, его собственная, стальная и колючая аура, встретила давление с холодным, встречным упрямством. Венди сделала шаг назад от неожиданности, но её «тёплый свитер» амортизировал удар. Они стояли.Им было тяжело, дискомфортно, но не больно.Не унизительно. Винг отпустил давление и улыбнулся — впервые за этот вечер по-настоящему. — Возвращаемся на арену. У вас есть шанс.

***

Когда они снова вышли из лифта на двухсотом этаже,всё было по-прежнему: та же роскошная отделка, та же звенящая тишина, и тот же человек, сидящий на краю стойки регистрации и поглаживающий игральную карту. Хисока заметил их мгновенно. Его улыбка стала шире, сладострастной. И он выпустил свой Рэн. Тот самый,что несколько часов назад был для них неодолимой стеной, полной жажды и насмешки. На этот раз стена встретила сопротивление. Волна давления накатила, пытаясь пригнуть их, проникнуть под кожу. Но теперь у каждого был свой щит.Непрочный, дрожащий, но свой. Гон шёл, слегка наклонив голову, как бы продираясь сквозь сильный ветер.Киллуа шёл прямо, его взгляд был прикован к Хисоке, а его собственный, едва сдерживаемый Рэн, отвечал холодным, едва ощутимым, но зловещим шипением.Венди шла между ними, её лицо было сосредоточено, а тёплый кокон тэн оберегал её от самых острых, психических «заноз» в ауре мага. Они прошли.Они подошли к стойке. Им не пришлось ползти. Хисока рассмеялся тихим, одобрительным смехом. Он словно почувствовал новый, интересный вкус. — Добро пожаловать на двухсотый этаж, — произнёс он, и его взгляд скользнул по Гону. — Гон.Я знаю, зачем тебе арена. Решил потренироваться перед тем, как бросить мне вызов,да? Гон посмотрел на него,и в его глазах не было ни страха, ни восторга. Была чистая, нетронутая решимость. — Да.Но встретить тебя здесь я не ожидал.Зато хоть искать не придётся. — Не слишком полагайся на свой Тэн, — сладко сказал Хисока, подбирая карту. — Тебе ещё учиться и учиться. Сейчас ты мне не интересен.Но… — его глаза блеснули, — …если тебе удастся победить хоть в одном матче здесь,на этой арене…я приму твой вызов.По всем правилам. Он соскочил со стойки и растворился в тени колонны,оставив после себя лишь лёгкий холодок в воздухе. Работница башни, всё ещё бледная, но взявшая себя в руки, протянула им бланки. — Добро пожаловать на двухсотый этаж. Заполните, пожалуйста, эти документы. И…хотите сразу записаться на бой? Венди, всё ещё приходя в себя после встречи с Хисокой, спросила тихо: — А как нам нужно будет сражаться на двухсотом этаже? — У вас есть девяносто дней, — механически ответила женщина. — Между боями не должно проходить больше девяноста дней. Вы можете записаться и выйти на ринг в любой день в течение этого срока.Если пройдёт девяносто дней без боя…вы будете дисквалифицированы без права восстановления.Чтобы подняться на этаж выше, вам необходимо одержать десять побед.Но запомните:четыре поражения также ведут к дисквалификации.И ещё… — она сделала паузу для важности, — …если вы одержите десять побед, вы получите право бросить вызов самому Мастеру этажа! Гон нахмурился: — Мастеру? — Всего их двадцать один, — пояснила работница. — Каждый отвечает за свой участок этажей. Если победите кого-то из них — вы займёте его место и станете новым Мастером.И это ещё не всё.Хозяева этажей получают право участвовать в двухгодичном турнире высшей лиги — «Олимпийском Побоище». Киллуа выслушал и фыркнул: — Да и хрен с ним, со всем этим. Гон, Венди, что будем делать? Мне что-то расхотелось подниматься на самый верх. — Да мне без разницы, — пожал плечами Гон, уже заполняя бланк. — Главное — сразиться с Хисокой.Всё остальное — так, по пути. Гон поставил галочку в графе «записаться на ближайший бой». В этот момент к стойке подошла странная группа. Трое мужчин. Один — высокий и тощий, с лицом аристократа. Второй — грузный в каком то красном плаще. А третий… сидел в инвалидной коляске. Киллуа почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Не из-за страха. Из-за ненависти,которую излучал человек в коляске. Ненависти холодной, выверенной, как скальпель. — Что вам надо? — резко спросил он, занимая позицию чуть впереди Венди и Гона. Человек в коляске медленно поднял на него взгляд. — Ничего особенного.Мы просто хотим записаться на бой, — голос его был тихим и сиплым. Киллуа повернулся к гону и бросил через плечо: — Гон.Они хотят сражаться с тобой. Гон,закончив с бланком, обернулся и посмотрел на троицу. Его взгляд был открытым и оценивающим. — Если хотят — то пусть. Им выдали тяжёлые,настоящие ключи от комнат — их собственных апартаментов на двухсотом этаже. — Позже мы сообщим вам день и время матча, — сказала работница.

***

Их комнаты — вернее, целый номер-люкс — оказались роскошными.Просторная гостиная с огромным окном,открывавшим вид на ночной город,огромные очень чистые ванны,большие кровати. Киллуа вошёл первым, осмотрелся с привычной осторожностью и устало плюхнулся на диван,стараясь сохранять внешнее спокойствие.Но Венди и Гон не смогли сдержать детского восторга. — Вот это да! — воскликнула Венди, её карие глаза сияли. — Я впервые вижу такую большую комнату! И кровать! И такой красивый вид из окна! Гон активно кивал, бегая от окна к телевизору и обратно, трогая всё подряд. — Эй, ребята, смотрите, — позвал их Киллуа, не вставая. Он указывал на большой плоский экран на стене. На экране высветилось уведомление: «Участник Гон Фрикс.Ваш бой назначен на 11 марта, 15:00. Противник: участник 2114. Зал №3». — Что, уже завтра? — удивилась Венди. — Как быстро… Гон замер перед экраном, его лицо стало серьёзным. В его глазах не было страха. Горел азарт исследователя, готовящегося к новому эксперименту. — Вряд ли я завтра выиграю, — сказал он честно. — Но зато опыта наберусь!И узнаю, чего стоят мои новые силы! Он повернулся к друзьям, и его улыбка была прежней — солнечной и непоколебимой. — А вы мне всё расскажете, что заметите со стороны, да? Киллуа, глядя на него, невольно позволил уголку своего рта дрогнуть в подобии улыбки.Они стояли на пороге нового мира — мира,где бились не ради денег, а ради права бросить вызов настоящим монстрам. И их первая настоящая битва в этом мире начиналась уже завтра.

***

Венди, оторвав взгляд от экрана с датой боя, обвела взглядом их роскошные, но чужие апартаменты.Её практичная, заботливая натура взяла верх над остаточным волнением. — Раз завтра сложный день, — сказала она твёрдо, кладя ладони на бёдра в мило-материнском жесте, — нужно как следует отдохнуть, покушать и лечь спать пораньше! Никаких ночных тренировок и разборов тактики боя, — добавила она,бросив строгий взгляд на Гона,который уже зажёгся идеей немедленно начать отрабатывать стойки. Киллуа,всё ещё развалясь на диване, фыркнул,но в его фырканье не было протеста. Усталость от пробуждения нен и противостояния с Хисокой давила на него тяжёлым свинцом. Тело просило не движения, а покоя. — Венди права, — буркнул он, закрывая глаза. — Завтра тебе,Гон, понадобится свежая голова,а не замызганные кулаки. Особенно против кого-то из этой…странной шайки. Он не стал вслух развивать мысль о троице у стойки, особенно о человеке в коляске. Но невысказанное предупреждение повисло в воздухе. — Ладно, ладно, — сдался Гон, но его глаза всё ещё бегали по комнате, ища, чем бы заняться. — надо же поесть!Я есть хочу! Венди уже направлялась на кухню . К её удивлению, холодильник и шкафы были щедро заполнены — видимо, часть привилегий двухсотого этажа. Она не стала готовить что-то сложное: нашла яйца, хлеб, свежие овощи, сделала быстрые, но сытные сэндвичи и налила каждому по большому стакану теплого молока. Её движения были точными и спокойными — ритуал заботы успокаивал её саму. Они ели молча,каждый погружённый в свои мысли.Гон проглатывал еду с привычной скоростью, его мозг уже проигрывал возможные сценарии завтрашнего боя. Венди ела аккуратно, размышляя о том, как лучше поддерживать Гона завтра со стороны — может, попробовать «почувствовать» ауру его противника,если сможет? Киллуа ел медленно,почти механически, его взгляд был устремлён в одну точку на столе. Он анализировал. Свои ощущения от тэн. Давление Хисоки.Холодную ненависть незнакомцев. Он чувствовал, как в этот мир, куда они вломились, существуют слои и глубины, о которых он даже не подозревал. И это заставляло его быть настороже даже здесь,в якобы безопасной комнате. — Спасибо, Венди, — неожиданно сказал Гон, допивая молоко. — Вкусно. — Да, — коротко кивнул Киллуа, отодвигая тарелку.Его «спасибо» было не таким открытым, но Венди поймала его быстрый, одобрительный взгляд и улыбнулась в ответ. Помыв посуду , они разошлись по спальням. Комнаты были одинаково комфортными, с огромными кроватями и своими ванными. Киллуа, войдя в свою комнату, не сразу лёг. Он подошёл к окну, за которым сиял огнями город, освещённая игла Арены. Он положил лоб на прохладное стекло. В отражении он видел не своё лицо, а тень — тень усталого мальчика, на которого внезапно свалилась неподъёмная гора ответственности и знаний. Завтра Гон выйдет на ринг в мир, где правила писали не люди,а монстры.И он, Киллуа, должен был за этим наблюдать. Должен был быть готов ко всему.Он сжал кулаки, чувствуя под кожей дрожащий, необузданный поток собственного нен. Теперь он знал,что это. И знал, насколько он слаб в его использовании.Это знание было горьким,но отрезвляющим. Из соседней комнаты донёсся смех Гона, что-то уронившего, и укоризненный, но добрый возглас Венди. Эти звуки, простые и человеческие, вернули его из мрачных раздумий.Он выдохнул. Они были здесь. Вместе. Это пока что было его самым прочным щитом. Он потушил свет и лёг на слишком большую, слишком мягкую кровать. Перед сном его последней мыслью было не о технике или противнике. Он подумал, не холодно ли Венди в её комнате, и не забыл ли Гон выключить воду в ванной. Это были новые, тихие, но упрямые заботы, которые оказались сильнее любых страхов перед будущим. С ними он и уснул, впервые за долгое время — не как боец или беглец, а как часть чего-то большего.