Китовый остров

***

Путешествие на Китовый Остров, которое когда-то было для Гона началом большого пути,теперь стало возвращением к истокам. Когда с парома показались знакомые очертания горы и запах сосен смешался с солёным бризом,в груди Гона защемило что-то тёплое и давно забытое.Для Киллуа и Венди этот остров был полной загадкой, но в спокойной мощи природы они чувствовали ту же умиротворяющую энергию, что и в медитациях Винга. Когда их тропа вывела к дому, а на пороге показалась знакомая фигура с корзиной для белья,Гон на мгновение забыл, что он Охотник, прошедший школу нен. Он снова стал просто мальчиком,который соскучился по дому. — ТЕТЯ МИТО!Я ДОМА! — Его крик разнёсся по лесу,и он помчался к ней, сметая все преграды. Сильные объятия,запах стирального порошка и свежего хлеба — всё слилось в одно ощущение безопасности. — Тётя Мито,я вернулся! — С возвращением,Гон, — её голос дрогнул. Она отстранила его,чтобы разглядеть: загорелый,подросший, в новых шрамах, но всё тот же.Её взгляд скользнул дальше, к двум фигурам,замершим почтительно поодаль.И лицо её озарила догадливая улыбка. — А вы,наверное, Киллуа и Венди. Пойдёмте в дом.С дороги, наверное, устали. В уютном доме,пахнувшем древесиной и сушёными травами,Гон носился как ураган, показывая каждую царапину на полу и каждую игрушку.Мито тем временем хлопотала над столом,доставая простую, но обильную еду: тёплый хлеб, домашний сыр, соленья,свежие овощи и жареную рыбу с хрустящей корочкой. За столом Мито с упрёком посмотрела на Гона. — Ну что же ты,даже не сказал, что возвращаешься!Я же не успела ничего особенного приготовить! Гон,уже уплетая хлеб,бодро ответил: — Да подумаешь,мы съедим,что есть! Всё равно вкусно! — Как можно? — всплеснула руками Мито. — Ты же друзей впервые пригласил! Нужно было встречать как следует! Венди поспешила вмешаться,её голос был тихим,но твёрдым: — Всё в порядке,правда! Всё выглядит очень вкусно.Верно, Киллуа? Киллуа,с невозмутимым видом изучавший кусок сыра (он никогда не ел ничего настолько домашнего),кивнул: — Да,конечно. — Ну хоть бы весточку какую подал, — вздохнула Мито,но её взгляд смягчился. Она окинула их критическим взглядом:пыльные, в потрёпанной одежде. — Так, погодите. Идите, помойтесь с дороги. И снимите всю эту грязную одежду — я постираю. Выглядите так,будто через все джунгли мира пролезли. Гон,по старой привычке,вскочил: — Хорошо!Но потом мы всё доедим! — Сейчас же! — сказала Мито тоном, не терпящим возражений. — Считаю до десяти.Раз… Это сработало безотказно.Гон в панике начал срывать с себя куртку и майку.Затем, на автопилоте,он ухватился за футболку Киллуа и снял,после побежал к Венди собираясь и её раздеть. — Эй! — рявкнул Киллуа, отшатываясь. — Гон,ты вообще сбрендил?Венди не трогай!Она потом сама переоденется и отдаст грязное. Только тогда Гон остановился,с ужасом осознав,что он сейчас сделал.Он покраснел до корней волос. — Ой,Венди, прости!Я испугался тёти Мито и даже не понял,что делал! Мито покачала головой,но в её глазах мелькнула смешинка. — Ну,мальчики,не забывайте,что Венди — девочка.Знаешь, Венди… — она перевела на неё тёплый взгляд. — У меня есть одно платье.Я его носила,когда была примерно в твоём возрасте.На Китовом Острове жарко, надо что-то полегче найти.У тебя же наверняка с собой сменной одежды нет? Венди,всё ещё розовая от смущения, отрицательно качнула головой: — Ой, да, вы правы…Я буду очень благодарна. — Да ничего такого, — махнула рукой Мито. — Мальчики, давайте, первые шуруйте купаться.А я дам Венди платье.И как искупаетесь — она пойдёт. Мальчики скрылись в глубине дома. Мито же повела Венди в свою комнату.Она достала из комода аккуратно сложенное платье. Оно было голубым,с ярко-жёлтой широкой полосой по подолу, словно луч солнца.Вырез украшал нежный розовый воротничок в мелкий белый цветочек,а по центру, от груди и донизу, шёл изящный синий узор,похожий на вьющиеся морские волны.Платье было чуть выше колен,без рукавов,просторное и лёгкое. — Вот,примеришь.Наверняка немного великовато,но я быстро подшью. Венди,примерив его за ширмой, вышла, слегка смущённая.Платье действительно было свободным,но ткань была такой мягкой,а цвета такими чистыми и радостными,что ей сразу стало легко и спокойно. — Тебе очень идёт, — улыбнулась Мито и, достав иголку с ниткой,ловко и быстро подогнала платье по фигуре. Пока она работала,Венди стояла смирно, её мысли унеслись к последним событиям:к боли пробуждения нен, к ужасу боя Хисоки, к тихим медитациям и к тому, как Киллуа заслонял её собой.Этот дом, эта простая забота были полной противоположностью тому миру,из которого они только что вышли.И это было невероятно целительно. Когда все,чистые и в свежей одежде (Гон и Киллуа — в старых,но выстиранных вещах Гона,которые сидели на Киллуа чуть мешковато),снова сели за стол, Мито вынесла ещё больше еды:суп, салат, пироги с ягодами.Перед тем как начать, Мито, Гон и Венди сложили руки и тихо пробормотали короткую молитву благодарности за пищу. Киллуа,наблюдая за ними, смущённо повторил жест,но не произнёс ни слова — в доме Золдиков не благодарили. Затем начался пир.Гон и Киллуа ели с такой неистовой скоростью и жадностью,будто соревновались,кто больше забьёт в себя еды,крошки летели во все стороны. Венди же ела аккуратно,маленькими кусочками, ведя за столом тихую беседу с тётей Мито о местных травах и цветах,в которых она сразу проявила заинтересованность. Мито смотрела на неё с растущей симпатией. После еды,когда посуда была убрана, настал торжественный момент.Гон с важным видом достал свою лицензию Охотника и протянул её тёте Мито.Она взяла её,повертела в руках. — Карточка как карточка, — сказала она с притворной небрежностью и начала её слегка сгибать,как бы проверяя на прочность. — Эй,ну не надо же так! — вскрикнул Гон в ужасе. Мито рассмеялась. — Я дурачусь,ничего бы такого я с ней не сделала.Горжусь тобой, Гон.По-настоящему. Она отдала лицензию обратно, и в её глазах стояли слёзы,но это были слёзы счастья.

***

— Тётя Мито,мы ушли! — объявил Гон, вскакивая. — Я пойду показывать Киллуа и Венди остров! — Вы же надолго, — тут же сказала Мито. — Возьмите с собой перекусить. — Да ничего, — отмахнулся Гон. — Что-то в лесу найдём.

***

Солнце над Китовым островом было не просто светилом — оно было щедрым, всепрощающим хозяином,знающим каждый камешек на его берегах.Оно заливало светом не только море и песок, но и каждую улочку, каждый причудливый изгиб крыши, делая тени короткими и чёткими. Воздух, густой от запаха соли,вялящейся рыбы и цветущего где-то в расщелинах дикого жасмина, был воздухом абсолютной, ничем не омрачённой свободы. И Гон Фрикс, казалось, был рождён из самой этой стихии. Он носился по узким мощёным дорожкам впереди,размахивая руками, и его зелёные глаза,яркие, как молодая листва, выхватывали знакомые детали, чтобы тут же,с восторгом первооткрывателя, предъявить их друзьям. — Видите тот треснувший валун у причала?Я в семь лет пытался его сдвинуть, думал, под ним клад!Оказалось,там просто спят крабы! — А здесь, — он резко свернул в переулок, — живёт кошка Мэри,у неё двадцать три котёнка за последние четыре года!Я всех помню по именам! Киллуа Золдик,чьё существование до этого момента было отмерено тишиной тренировочных залов и холодным расчетом, теперь бежал рядом. И это был не бег преследования или бегства. Это был бег просто так.От неожиданности этого простого чувства на его обычно сдержанном лице то и дело появлялась лёгкая улыбка.Он дразнил Гона,внезапно ускоряясь и обгоняя его с грацией дикой кошки,легко взбегал по грубо сколоченным заборам, чтобы пройти путь по верху.Но даже в этом безудержном, почти детском веселье его инстинкты никуда не делись.Его синие глаза, острые и внимательные, как лезвия, постоянно сканировали пространство,а фокус их неизменно возвращался к третьему участнику их маленького марафона. Венди Марвелл бежала следом, и её дыхание сбивалось не от усталости — её лёгкие,привыкшие управлять самим воздухом,справлялись легко, — а от переполнявшего её восторга.Её синие волосы,густые и длинные, были наспех заплетены в два высоких хвостика, которые теперь упруго подпрыгивали за её спиной с каждым шагом,словно два живых, синих метронома,отбивающих ритм счастья. Её большие карие глаза,обычно такие внимательные и немного печальные, сейчас сияли чистым,детским любопытством и радостью.Она наблюдала.За Гоном, который был похож на ураган в человеческом обличье.За Киллуа,в чьей пластичной,опасной грации вдруг проступило что-то беззащитное и юное. Но в самый разгар бега,когда ветер свистел в ушах и смех готов был вырваться наружу, в её памяти, словно внезапная тень от быстрого облака, мелькнул другой образ. Шестилетняя девочка в платьице, не из этого мира. Зелёный ковёр из мха на опушке. Лунный цветок. И провал. Ужас, холод сырой земли, звон чужого, тяжёлого воздуха. Она машинально прижала ладонь к груди, где под одеждой, на тонком шнурке, лежал маленький зашитый мешочек. В нём был пепел того самого цветка — последняя нить, оборвавшаяся двенадцать лет назад. Она встряхнула головой, отгоняя призраков. Хвостики взметнулись. Нет. Я здесь. Я сейчас. Я не та потерянная девочка. Я с друзьями. Этот остров, этот ветер, этот смех — они были настоящими.Они были исцелением. Ей нравилось всё. Эта простая, шумная, пахнущая рыбой и солнцем идиллия была для неё волшебством более настоящим, чем любая магия, которую она не могла здесь призвать. Она ловила ртом ветер, чувствуя его вкус — свободы,дружбы, нового,твёрдого начала. Киллуа, краем глаза отметив, что расстояние между ними немного увеличилось (Гон рванул вперёд, увлечённый идеей показать «самое скользкое место на пирсе»), тут же сбавил скорость. Он сделал вид, что его заинтересовала причудливая форма облака над маяком, позволив Венди легко его догнать. Когда она поравнялась с ним,слегка запыхавшаяся, с румянцем на щеках, он лишь коротко кивнул в сторону убегающего Гона. — Без тормозов, — пробормотал он, но в его голосе не было раздражения, лишь какое-то странное понимание. — Он же как ветер, — улыбнулась Венди, поправляя выбившуюся прядь из своего хвостика. Голос её звучал тепло,но в глубине карих глаз на миг промелькнула знакомая тень — тень того,кто знает,что значит быть унесённым вихрем, против своей воли. — Настоящий, стихийный. — Да уж, — фыркнул Киллуа, уловив этот оттенок, но не поняв его. И они снова побежали, уже втроём. Их день был соткан из таких мгновений.Гон вёл их как заправский гид, и его рассказы были полны абсурдных деталей и чистой, детской любви к этому месту. Он привёл их на дальний, почти безлюдный пляж,где вода была прозрачной, а песок усыпан мелкой галькой. — А теперь, — объявил он с важным видом, снимая сабо, — высший пилотаж островной жизни. Ловля рыбы голыми руками.Теория проста: ты часть воды, вода — часть тебя, рыба не чувствует угрозы, хвать — и готово! Киллуа, скрестив руки на груди, смотрел на эту лекцию с выражением глубокого скепсиса. — И много у тебя этой…«вода—часть тебя»бывало? — Конечно! — воскликнул Гон. — Половина улова тёти Мито — это я! — А вторая половина — это сети,удочки и здравый смысл, — раздался голос с пирса. Старый рыбак,чинивший сеть, усмехнулся. Гон только улыбнулся и,закатав штаны, вошёл в воду. Поначалу у Киллуа получалось откровенно плохо. Его движения были слишком резкими, порывистыми, движения охотника,а не рыбака.Он хватал пустоту, пугал рыбу,и на его лице появлялось знакомое,остекленевшее выражение разочарования в себе — то самое, что было его постоянным спутником в детстве.Венди, сидя на большом валуне и свесив ноги, наблюдала за ними.Она не смеялась. Её карие глаза были полны тихого,глубокого участия.Она видела в этой борьбе не просто неудачу,а отражение чего-то большего. Когда Киллуа в очередной раз выпрямился, с пустыми руками и мрачным видом, отворачиваясь,чтобы скрыть досаду, она мягко,почти так же, как когда-то Калеб говорил с ней, сказала: — Ты не охотишься на неё,Киллуа.Ты…приглашаешь её в свои руки.Здесь не нужно напряжение.Дыхание должно быть ровным,как поверхность воды в безветрие.Как будто ты спишь наяву. Киллуа резко обернулся,удивлённый не столько советом,сколько тоном.Это был не голос ребёнка.Это был голос того, кто сам долго учился слушать тишину.Он молча кивнул,закрыл глаза на секунду, сбросив с плеч невидимый,но тяжёлый груз ожиданий — своих и чужих.Он снова вошёл в воду, но теперь его движения стали плавными, текучими.Он замер,почти не дыша, позволив воде обнять себя.И через минуту его рука, без всякого усилия,будто продолжение самой волны,метнулась в воду и вынырнула, сжимая трепещущую серебристую рыбину. На его лицо,мокрое от брызг, легла улыбка. Не осторожная,не сдержанная, а широкая, искренняя,победоносная. Улыбка, которую, возможно,он никогда не позволял себе раньше.Венди, не сдержавшись, захлопала в ладоши,и её хвостики радостно подпрыгнули.В этот миг она увидела не убийцу из клана Золдиков,а мальчика, впервые нашедшего гармонию с чем-то простым и добрым. Из нескольких пойманных рыб они развели на песке небольшой костёр.Гон,как шеф, руководил процессом.Сумерки спустились мягко,окрашивая небо в сиреневые и персиковые тона,а потом на смену им пришла густая,бархатная темнота, разорванная лишь алмазной россыпью звёзд.Они лежали на песке вокруг догорающих углей,довольные, объединённые тишиной, которая не была неловкой.Венди смотрела на огонь, и её мысли снова уносились в прошлое. К другому костру,у дома Калеба.К тихим вечерам,когда он учил её «тихой игре». Она почти физически ощущала,как её нен, её внутренний свет,тихо струится вокруг, сливаясь с теплом пламени и покоем ночи. Он был под контролем.Не маяком, а тлеющим угольком.Безопасным. — Слушай, Гон, — голос Киллуа прозвучал негромко,почти растворяясь в шуме прибоя. Он смотрел прямо вверх,на Млечный Путь, рассекавший небосвод. — Что мы будем делать дальше? Куда пойдём? Гон перекатился на бок,подперев голову рукой.Искры от костра отражались в его задумчивых глазах. — Ну, сейчас тут передохнём.Наедимся бабушкиных пирогов,выспимся.А дальше… — он развёл руками, и в его жесте была вся безграничность мира. — Дальше видно будет. — Ясно, — Киллуа помолчал.Вопрос, который он задал следующим, был тяжёлым, как камень на сердце. — А нам…что делать? Гон сел.Его взгляд перешёл с Киллуа на Венди,которая притихла,прислушиваясь. — Побудьте со мной, — сказал он просто, без пафоса,как констатируют факт. «Трава зелёная, вода мокрая, побудьте со мной». Киллуа издал короткий,сдавленный звук, не то смешок,не то вздох. — Ты меня поражаешь.У меня нет целей. Никаких,понимаешь, энтузиазма к чему то тоже нет.Всё, что у меня есть — это чёткое знание,чем я не хочу заниматься.Не хочу торчать в этом проклятом доме.Не хочу продолжать…семейное дело. А что хочу — не знаю. — Киллуа, Венди, — голос Гона стал мягче, но в нём появилась та самая стальная нить, которая делала его не просто ребёнком, а Гоном Фриксом. — Мне с вами интересно.Вы не представляете.Китовый остров — это пристанище рыбаков,стариков и их историй. Во всём округе, на всех соседних островах, живёт только один ребёнок моего возраста. И то — девчонка. Венди,которая до этого молча перебирала песок пальцами,вдруг подняла на него свои карие глаза.В них мелькнула тень — не обиды,а той самой старой, детской растерянности,когда ты не вписываешься в категории. «Заблудшая душа», — сказала когда-то Лира. «Чудесный ребёнок», — шептались потом в деревне. — А я тогда кто?.. — вырвалось у неё шёпотом, и она тут же смутилась, потупив взгляд, её пальцы нервно поиграли с кончиком одного из синих хвостиков.Она поймала себя на том,что ищет утешения в этом простом действии,как когда-то искала его в сиянии собственного тен. Лицо Гона выразило такую панику, словно он нечаянно наступил на того самого котёнка Мэри.Он замахал руками. — Венди!Прости,прости, я ничего такого не имел в виду!Ты…вы… — Он запнулся, пытаясь собрать мысли в кучу, и слова вырвались честными и прямыми. — Просто вы — мои первые друзья.Настоящие.Из ровесников. До вас были тётя Мито, бабушка, рыбаки…но не друзья. Тишина повисла на мгновение, и её нарушил Киллуа.Его голос был низким, монотонным, будто он зачитывал доклад о чём-то очень далёком и мёртвом. — Со мной та же история.Днями торчал дома.В этих бесконечных,тёмных, холодных коридорах.Только и делал,что учился. Учился эффективно лишать жизни.Друзья… — он сделал паузу, подбирая слово. — Были несопоставимым с реальностью понятием.Как магия или полёт на драконе. Эта исповедь,произнесённая таким ровным, бесстрастным тоном, развязала что-то и в Венди.Она обняла свои колени, прижалась к ним подбородком,и её голос зазвучал задумчиво, будто она разговаривала не с ними, а с той шестилетней девочкой у лунного цветка. — Меня…нашли в лесу,до того как я туда попала меня обучала Грандина,моя мама,небесной магии убийц драконов,раньшк на это требовался эфир который есть в воздухе,а сейчас я видимо как-то с помощью нен это делала и делаю.Когда меня на шли я была в отчаянии,я была маленькой и не знала что делать.Так что я училась у травников — лечить,чувствовать растения, слушать землю.А место,как раз там где меня нашли…оно далеко.Очень далеко. И детей, таких как я, там…не было. Только взрослые, которые стали мне семьёй. Но ровесников… — она покачала головой, и её хвостики колыхнулись, словно от ветра из прошлого. — Так что вы…вы тоже мои первые друзья.По-настоящему. Она замолчала,глядя на язычки пламени, пожирающие последнее полено. Внутри неё шевельнулась старая, знакомая тоска — по дому, по Грандине, по тому миру, где магия была частью воздуха.Но сейчас, в этот миг, эта тоска была не острой болью, а тихой, грустной нотой в общей симфонии. — Знаете, я долго хотела только одного — найти путь назад. Домой. Но потом…потом я поняла.Наверное, это не так важно, откуда ты.Важно, где ты сейчас,и кто рядом. Я оказалась тут. И сейчас, когда я думаю о доме…я не вспоминаю то место, где родилась.Я конечно вспоминаю лицо мамы Грандины.И лицо Калеба, который принял меня. Хотелось бы их увидеть… Но пока… пока я буду с вами, ребята. А потом уже поймём. Гон вскочил на ноги.На фоне чёрного, звёздного неба он казался не ребёнком, а маленьким, несгибаемым монументом, маяком своей собственной несокрушимой веры. — Киллуа! Венди правильно говорит! Оставайтесь со мной!Будем вместе путешествовать,смотреть мир, узнавать новое!Вы обязательно найдёте свою цель — я в этом уверен!А вместе это делать — в тысячу раз интересней!Мы ведь…мы ведь друзья! Слово повисло в воздухе,тёплое, новое, немного непривычное для каждого из них. Киллуа смотрел на Гона, на это сияющее, непоколебимое лицо, и что-то глубоко внутри, некий вечный лёд, давно сковавший его душу, с треском дал уже,наверно 10 трещину за все время,с момента как они встретились на экзамене и до сих пор этот лед расходился трещинами и сейчас этот лед,он как будто разлетелся на маленькие части.Это было облегчением.Венди же смотрела на обоих,и её сердце сжалось от странного,щемящего чувства. Эти двое…они были её якорем в этом мире. Гон — своей нерушимой прочностью, Киллуа — своей сложной, колючей, но искренней хрупкостью. — Гон… — начал Киллуа, и его голос сорвался.Он откашлялся. — А где твоя мама?С отцом-то всё более-менее ясно: живой,охотник, легенда. А она? Лицо Гона стало задумчивым. Он сел обратно на песок,начал чертить палкой какие-то завитушки. — Знаете…я никогда не спрашивал об этом тётю Мито.Как-то неудобно было. Она однажды,когда я был совсем маленьким, сказала,что родители погибли в аварии. Потом выяснилось,что она не хотела, чтобы я узнал про отца…про то, что он просто ушёл.А мама… — он пожал плечами. — Наверное,умерла.Раз отец один меня привёз. — Сурово, однако, — тихо пробормотал Киллуа,и в его голосе звучало не привычное высокомерное равнодушие,а настоящее, братское понимание потери — пусть и разной. — Понимаете, — Гон поднял на них свой ясный взгляд,и в нём не было ни капли саможаления,только чистая, светлая благодарность,которая тронула Венди до глубины души.Она знала цену такой благодарности. — Я никогда не чувствовал себя обделённым.Я всегда считал мамой тётю Мито.И этого мне всегда хватало.Как… — он запнулся,ища сравнение. — Как дереву хватает одной хорошей почвы, чтобы расти к солнцу. Обратная дорога в деревню была тихой, умиротворяющей.Они шли не спеша, усталые,пропахшие дымом и морем, но наполненные странным,глубоким миром. Венди шла посередине.Её высокие хвостики уже растрепались,и синие пряди выбивались вокруг лица,серея в лунном свете. Она чувствовала на себе взгляд Киллуа — не острый,оценивающий,а просто присутствующий,охраняющий.Он шёл так, чтобы быть между ней и тёмным леском у тропинки,и его шаг автоматически подстраивался под её более мелкий шаг. Эта молчаливая,инстинктивная забота была для неё новым,трогательным и немного смущающим чувством.Она вспомнила, как Калеб учил её различать намерения.Намерения Киллуа сейчас были чисты,как родниковая вода. В них не было скрытого умысла,только простое «я здесь». Эту тишину,как это часто бывало, нарушил сам Гон.Он внезапно обернулся, шагая задом наперёд,и его лицо озарила искренняя,неподдельная любознательность, лишённая всякого подтекста. — Киллуа,а тебе же нравится Венди? Казалось,время на острове остановилось. Даже шум прибоя на мгновение стих.Киллуа замер на месте,словно его ноги вросли в землю.Волна горячей крови поднялась от шеи,залила щёки,кончики ушей, сожгла изнутри.Он стоял, ослеплённый этим вопросом,этой простой, как удар кулаком, прямотой,против которой не было защиты. — Гон! — его голос прозвучал хрипло, сдавленно, с непривычной для него нотой паники. — Ты что такое говоришь?! У тебя совсем стыда нет!Мы так то…мы друзья! — Последнее слово он выкрикнул почти отчаянно,как щит перед собой выставил, как заклинание против этого внезапного, обжигающего смущения. — Да! — тут же, тонким, срывающимся голосом отозвалась Венди.Её собственное лицо пылало таким же ярким огнём,прекрасно видимым даже в лунной тени.Сердце колотилось где-то в горле. Она судорожно схватилась за свои хвостики,как за якорь спасения,как когда-то в лесу хваталась за Грандину. — Киллуа прав!Мы друзья! Но даже произнося это, она ловила взгляд Киллуа, и в его растерянных синих глазах она видела то же самое смятение, что бушевало в ней самой.Это было не отрицание.Это был испуг перед чем-то новым,огромным и неизведанным, что вдруг постучалось в дверь их простой дружбы. Гон только удивлённо моргнул,словно не понимая причины этой бури эмоций из, казалось бы, такого простого вопроса. Он пожал плечами, развернулся и пошёл дальше,насвистывая какую-то бесхитростную мелодию,оставив их двоих в коконе наэлектризованного молчания. Дом Мито встретил их запахом свежего хлеба,лампового тепла и уюта, который был лекарством для души.После стремительного дня эта простая обитель казалась крепостью.Гон и Венди тут же бросились помогать Мито убирать со стола и мыть посуду — Венди с благодарностью ухватилась за эту обыденность,чтобы прийти в себя.Чтобы длинные хвосты не мешались,она ловко и быстро, привычным движением,переплела их в один толстый, небрежный узел на затылке.Смех и весёлый грохот тарелок доносились из кухни.Киллуа, чувствуя себя немного лишним в этой домашней суете,а может, всё ещё пытаясь прийти в себя после «того» вопроса и разобраться в хаосе чувств,молча удалился в комнату. Там царил полумрак и тишина, нарушаемая лишь стрекотом цикад за окном.Он стоял посреди комнаты,глядя в пустоту.Его ум, отточенный на тактике,анализе угроз и мгновенных решениях,теперь беспомощно крутил один и тот же вопрос: «Что это было? Почему я покраснел?Почему это…задело?» Ответа не было.Было только смутное, тёплое,но от того не менее пугающее смятение где-то под рёбрами,рядом с тем местом,где обычно была ледяная пустота. Чтобы заглушить его,чтобы навести порядок хотя бы в окружающем мире,он принялся за дело.Со свойственной ему педантичностью, доставшейся от строгого воспитания, он расстелил не только свой футон,но и футон Венди. Он тщательно разгладил каждую складку, поправил углы с геометрической точностью, положил подушки с идеальной симметрией.Это был ритуал, медитация. Попытка убедить себя, что всё ещё под контролем. Когда Гон и Венди,закончив с делами, заглянули в комнату,Киллуа стоял у окна, глядя в ночь.Он не обернулся, но его голос, слегка натянутый, прозвучал в тишине: — Венди,я тебе тоже застелил уже. — Ой…спасибо, Киллуа, — тихо сказала она. Её голос прозвучал неожиданно близко и мягко.Она прошла к своему месту, и по пути,почти не глядя, ловкими движениями распустила узел.Синие волосы, освобождённые,водопадом упали ей на плечи и спину,отливая в темноте мягким шелковистым блеском, и наполнили воздух вокруг слабым, едва уловимым ароматом полевых трав и чего-то своего,чистого, что было просто её. Тишина,воцарившаяся в комнате, когда они легли,была особенной.Она не была неловкой.Она была густой, тёплой, насыщенной,как воздух перед грозой, но без угрозы.Она была наполнена не произнесёнными вслух словами,невысказанными вопросами и чувствами,которые только начали прорастать сквозь толстую кору прошлого и страха.Это была тишина обещания,ещё не сформулированного,но уже данного где-то в глубине сердца.Тишина между двумя футонами,где лежали двое, притворяясь спящими,но слушая дыхание друг друга. Тишину прервал голос с порога. — Гон, — позвала Мито, стоя в дверях. Её лицо было спокойным, но в глазах светилась решимость. — Подойди на кухню на минутку.Нужно кое-что обсудить. Гон,уже почти дремавший, встрепенулся, кивнул и, накинув на плечи рубашку, вышел за ней. Киллуа и Венди остались одни в комнате.Они слышали, как на кухне заскрипела дверца шкафа,потом лёгкий стук дерева по дереву.Потом голоса — низкий, спокойный голос Мито и изредка вкрапления вопросов Гона.Слова были неразборчивы, но интонации говорили о чём-то важном, сокровенном.

***

На кухне пахло чаем и прошлым.Мито жестом пригласила Гона сесть за стол, а сама достала из буфета небольшую деревянную шкатулку.Поставила её между ними. — Пришло время рассказать тебе о твоей матери, — начала она. — И о нём.О Джине.Пора тебе знать всю правду.Точнее, ту её часть,что известна мне. Она открыла шкатулку.Внутри, на бархатной подкладке, лежал чёрный кубик. Идеально гладкий,без единой зазубрины или знака, он казался вырезанным из самой ночи. Гон замер,глядя на него. — Что это? — Твоё наследие.Или его загадка.Джин оставил его,когда уходил.Сказал: «Отдай, когда станет Охотником». Я…я не могу ждать дольше.Ты уже им стал.И ты уходишь. Мито взяла кубик в руки,будто взвешивая не только его,но и груз слов, которые предстояло сказать. — Правда,Гон, в том,что твои родители не погибли в аварии.В аварии погибли мои родители.Моя мать и отец.А твой дед, отец Джина…он уплыл рыбачить в сезон штормов и не вернулся. Она сделала паузу, дав этим словам проникнуть в сознание. — Джин…он всегда был другим.Не таким, как все здесь.Неспокойным. В двенадцать лет он ушёл с острова сдавать Экзамен на Охотника.Я спросила: «Зачем?» Он ответил: «Кое-чего хочу».И всё. Больше от него я ничего не добилась.Он стал Охотником, пропадал годами,а потом…десять лет назад он вернулся.С тобой. Глаза Мито стали влажными,но голос оставался твёрдым. — Ты был крошечным.Он держал тебя на руках,а сам смотрел сквозь нас,будто его душа осталась где-то далеко.Мы, конечно, засыпали его вопросами. «Чей ребёнок? Где мать?» Он только покачал головой.«Нас разлучили», — сказал он.И всё. Больше ни слова.Ни имени,ни намёка. — Она протянула кубик Гону. — И этот кубик.Просил отдать тебе.Больше ничего от него не осталось. Гон взял кубик.Он был на удивление тёплым и тяжёлым.Оно будто пульсировало едва уловимой жизнью. — А почему…почему ты не отдала его раньше? — Потому что боялась, — честно призналась Мито. — Боялась,что это увлечёт тебя по его пути.По пути одиноких поисков и вечного ветра.Я хотела, чтобы у тебя был дом. Твёрдая почва. Я…я даже накричала на него тогда.Когда он уходил.Сказала: «И не смей возвращаться!» — её голос дрогнул. — Я думала,что защищаю тебя.От его мира. От его тайн.Но теперь я вижу…ты уже часть этого мира.И твои друзья…они твоя почва, твой якорь.Тебе пора искать свои ответы. Она положила свою руку поверх его руки, сжимавшей кубик. — Мы ничего не знаем о твоей матери, Гон. Но Джин не сказал,что она умерла.Он сказал — «разлучили». Возможно, она жива. Возможно, он искал её. А теперь…теперь это твоя дорога. Гон сжал кубик в ладони. Вопросов было больше, чем ответов, но в его груди, вместо растерянности, разгоралась знакомая, жгучая решимость. Он нашёл первую ниточку. Маленькую, чёрную ниточку, ведущую вглубь лабиринта его прошлого. — Спасибо, тётя Мито, — сказал он тихо, но твёрдо. — За всё. Она улыбнулась сквозь слёзы, потрепала его по волосам и встала, давая понять, что разговор окончен. Гон вернулся в комнату, медленно закрыв за собой дверь.В его руке был чёрный кубик. Он сел на своё место,долго смотрел на него при тусклом свете луны, проникавшем в окно.Потом положил его рядом с подушкой, как самое ценное сокровище, и погасил лампу.Комната погрузилась в темноту, нарушаемую лишь серебристыми полосками лунного света. В тишине Венди прислушивалась. Она слышала не только Киллуа, но и лёгкий скрежет, когда Гон поворачивал кубик в руках.Она чувствовала сгусток твёрдой, сосредоточенной энергии,исходящий от него.Он был похож на луч света, нашедший свою цель. И где-то глубоко внутри она порадовалась за него, но также почувствовала и тревогу.Дорога, на которую он ступал, была опасной.Такой же опасной, как и её собственная. — Спокойной ночи, — прошептала она в темноту, и её голос прозвучал как обещание и пожелание защиты. — Ага, — отозвался Киллуа, и в этом коротком звуке было больше понимания, чем в долгих речах. — Спокойной, друзья! — Гон произнёс это слово с той же твёрдой, неизменной верой, и почти сразу же его дыхание стало глубоким и ровным,будто сбросившим груз неведения. В темноте Киллуа лежал с открытыми глазами.Он слушал. Два разных ритма дыхания: одно — беззаботное и громкое (Гон), другое — лёгкое, едва уловимое, убаюкивающее (Венди).Он думал о чёрном кубике,о тайнах,о том,как легко Гон принял эту новую часть своей жизни.И о своих тайнах,которые были тяжёлыми и тёмными, а не загадочными.Он думал о высоких синих хвостиках,прыгающих на бегу. О карих глазах,полных сочувствия, когда он не мог поймать рыбу. О том, как она сказала «пригласи её в свои руки».Он думал о своём крахе при прямом вопросе Гона.И странное чувство под рёбрами снова зашевелилось, тёплое и тревожное,но на этот раз оно было смешано с чем-то новым — с желанием защитить.Защитить этот хрупкий мирок уюта,эти три футона в тёплой комнате, эту девочку с тёплыми руками и синими, как ночное небо, волосами. А Венди,уткнувшись лицом в подушку, пахнущую солнцем и морем, думала о том, что слово «друзья» больше не вмещает всех оттенков того,что она чувствует. К Гону — как к брату,к солнцу, к нерушимой скале. А к Киллуа…К тому, чьи острые глаза всегда находят её в толпе,кто незаметно подстраивает шаг,кто застелил ей футон с такой педантичной заботой.Кто покраснел от простого вопроса.Она сжала пальцы в кулаки,чувствуя, как по щекам сами собой катятся две тёплые, тихие слезы — не от горя,а от переполняющей, незнакомой нежности и страха. Она боялась этого чувства.Боялась потерять это. Боялась, что их дороги,такие хрупкие и новые, могут разойтись,как когда-то разошлись миры, унеся её от дома. Между ними,в тихой комнате под шёпот океана и стрекот цикад,тянулись невидимые нити.От Гона к ним обоим — прочные, как стальной трос, нити дружбы и общей цели, теперь отягощённые весом чёрного кубика. А между двумя другими футонами — тонкая, дрожащая,ещё не окрепшая паутинка из взглядов,смущённых улыбок и невысказанных слов, в которой уже запутались два юных, израненных прошлым сердца.Эта ночь на Китовом острове была не концом приключения.Это было предисловие. Первая страница новой, общей истории, где «друзья» было лишь первым, самым простым словом в самом начале длинного, сложного пути.

***

Утро на Китовом острове пришло мягкое, с лёгкой дымкой,заволакивающей горизонт.В комнате было тихо,нарушаемое лишь размеренным дыханием троих подростков и шелестом волн за окном.Венди проснулась первой.Она лежала, глядя на узор из солнечных лучей, пробивавшихся сквозь щели в ставнях, и слушала два разных ритма дыхания рядом.Вчерашнее смятение и теплое напряжение ещё висели в воздухе комнаты, но сейчас они казались не пугающими,а…уютными.Она тихо встала, стараясь не шуметь,и вышла в сад, чтобы подышать свежим воздухом. Когда она вернулась, заварив для всех травяной чай,который научилась готовить у Калеба,Гон и Киллуа уже были на ногах. Гон с замиранием сердца и безумным интересом в глазах вертел в руках тот самый чёрный кубик,а Киллуа с прищуром наблюдал за ним, скрестив руки на груди. — Не выходит, — пробормотал Гон, тряся кубик у уха. — Ни щели,ни замочной скважины, ни кнопки. Он цельный. — Дай сюда, — Киллуа протянул руку. Он осмотрел куб со своей, убийственной внимательностью, пробуя ногтем нажимать на грани,проверив вес. — Материал странный.Не просто дерево. Он поглощает свет и…как будто слегка вибрирует. Может, нужен ключ?Или пароль? — Джин не дал бы чего-то бессмысленного, — уверенно сказал Гон. — Он оставил это мне.Значит, я должен суметь открыть. Венди поставила поднос с чашками на низкий столик и присела рядом, её карие глаза с любопытством рассматривали куб. Она протянула к нему руку, не дотрагиваясь, и на миг прикрыла веки. Её нен, чуткий и восприимчивый, тонкой струйкой потянулся к предмету. — Он…не пустой, — тихо сказала она. — Внутри что-то есть.Несколько вещей. И он… как будто спит.Ждёт чего-то. Оба мальчика удивлённо посмотрели на неё. Киллуа кивнул, уважительно оценив её способность чувствовать. — Логично.Значит, нужен триггер. Что может разбудить «спящую» коробку, оставленную нен-пользователем? И тут у Киллуа мелькнула догадка. Его глаза сузились. — Гон.Чего нет у обычных людей,но есть у охотников?Нен,используй его! Гон широко раскрыл глаза, шлёпнул себя по лбу и тут же взял куб и использовал нен. Тишину разрезал лёгкий, едва слышный щелчок.Казалось, кубик вздохнул. Затем по его поверхности пробежала сеть тончайших, светящихся голубым линий, сложившихся в сложный узор и все части что образовывали куб распались.Обножая еще один кубик у которого уже было отверстие которое подходило под карту охотника — Вот это да, — прошептала Венди, её глаза сияли от восхищения перед такой утончённой работой. Гон, не раздумывая, вставил карту в этот контур. Раздался более громкий, уверенный щелчок, и металлическая грань отъехала в сторону, как крышка шкатулки. Внутри, на мягком бархатном ложементе, лежало три предмета.Простое серебряное кольцо с каким-то микроскопическим шрифтом по внутренней части кольца.Небольшая, ультрасовременная на вид карта памяти в прозрачном пластиковом корпусе. И…старая, потрёпанная кассета в стандартном сером корпусе,с наклеенной от руки бумажкой, где кривым почерком было выведено: «Для Гона». Сердце Гона заколотилось так громко, что, казалось, было слышно на всю комнату.Он осторожно, почти благоговейно, вынул кассету. Киллуа тут же огляделся, его взгляд упал на старый проигрыватель, пылившийся в углу комнаты на полке с книгами — наследие более ранней эпохи, которое Мито хранила из сентиментальности. — Подожди, — Киллуа остановил его, когда Гон потянулся к магнитофону. — Мы не знаем, что на ней.Джин…твой отец не из тех, кто делает простые вещи. Но Гон уже не мог ждать.Нетерпение, смешанное с годами ожидания, горело в нём ярче любого пламени.Он вставил кассету и нажал кнопку воспроизведения. Раздалось шипение, несколько щелчков, и затем…голос.Мужской.Спокойный, немного уставший,но твердый.Голос, которого Гон никогда не слышал, но который где-то в самой глубине души отозвался смутным, детским эхом. «…Гон.Если ты слышишь это, значит, ты стал Охотником.Поздравляю.» Гон замер.Его пальцы вцепились в край стола так,что костяшки побелели. Венди, сидевшая рядом, невольно приложила руку к груди,чувствуя, как волна сильных, смешанных эмоций исходит от друга. Это было не её воспоминание, не её боль, но её способность чувствовать позволяла ей почти физически ощутить значимость этого момента. Голос Джина продолжал, неторопливый и чёткий: «У меня к тебе вопрос.Ты хочешь меня увидеть?» В комнате повисла тягучая пауза, будто голос с ленты действительно ждал ответа. «У тебя есть выбор.Если хочешь — просто продолжай слушать.Если нет…выключи запись.И живи своей жизнью.» Гон даже не пошевельнулся.Его взгляд был прикован к вращающимся частям магнитофона.Разумеется, он хотел его увидеть.Больше всего на свете. «…Если же ты слушаешь дальше, но твой интерес…лишь любопытство, вежливость или долг — остановись сейчас, — голос Джина звучал почти сурово. — Видеться с отцом,который тебя бросил,из вежливости — глупо.У тебя есть минута,чтобы решить.» Тиканье старого будильника на комоде вдруг стало оглушительно громким. Киллуа смотрел на Гона, его лицо было невозмутимо, но в глазах читалась готовность в любой момент выдернуть шнур, если Гон дрогнет.Венди затаила дыхание. Она видела,как напряжены плечи Гона, как бьётся жилка на его виске.Он был похож на лук с натянутой тетивой. Минута истекла.Гон не двинулся с места. Голос Джина снова заполнил комнату, и в нём прозвучала…лёгкая, почти невесомая усмешка. «…Значит,хочешь.Но я тебя предупреждаю, Гон.Я — нехороший человек.По крайней мере, нехороший отец. Я выбрал свои желания.Свою дорогу. И бросил тебя ради неё.Я записал эту плёнку ты её слушаешь наверно лет через 10,да?Но я уверен: даже сейчас я всё тот же.Эгоист.» На заднем фоне записи внезапно послышались странные звуки: свист ветра, скрежет,похожий на когти по камню, и низкое, гортанное рычание какого-то невиданного зверя. Казалось, Джин записывал это послание в самом эпицентре бури или на спине летящего существа. «Я делаю безрассудные вещи, — продолжал голос,заглушая шум. — И если ты решишь меня найти…я сделаю всё, чтобы тебе было сложно.Максимально сложно.Потому что если ты не сможешь преодолеть мои преграды…ты мне не нужен.Такой сын мне не интересен.» Вместо того чтобы обескуражить, эти слова подействовали на Гона как вызов. Его глаза загорелись тем самым знакомым, неукротимым огнём.Он выпрямился, сжал кулаки.Его аура, неосознанно, рванулась наружу,заставив бумаги на столе взлететь. Венди инстинктивно усилила свой тен, чтобы мягко погасить резкую волну и не дать ей разнести комнату. Киллуа,почувствовав этот взрыв, потянулся к кнопке «стоп». — Гон,может, хватит? Этот тип просто издевается… — Нет! — отрезал Гон, его голос был твёрд. — Ещё не всё.Он что-то еще скажет. Я чувствую. И он оказался прав.После паузы, заполненной лишь шумом и ветром, голос Джина спросил с какой-то странной, почти жестокой прямотой: «…Гон.А голос матери ты хочешь услышать?» Это прозвучало как удар ниже пояса. Гон аж подпрыгнул на месте. Его рука молнией метнулась к магнитофону и шлёпнула по кнопке «стоп» так,что та едва не отломилась.Гробовая тишина повисла в комнате. — Не надо, — резко сказал Гон, дыша тяжело.Он отвернулся, глядя в окно. — Моя мама — тётя Мито.Мне не нужны…другие голоса. Киллуа и Венди переглянулись.Они понимали.Это была не обида, а защита. Защита того единственного,чистого, материнского чувства,которое у него было. Венди почувствовала острую жалость и нежность к нему.Она знала, каково это — скучать по материнской фигуре,но у Гона был настоящий, живой человек, который его вырастил.И он хранил верность этому. Но на этом сюрпризы не закончились. Магнитофон, который, казалось, выключился, вдруг снова ожил. Без чьей-либо помощи кнопка «воспроизведение» защелкнулась, и бобины снова начали вращаться.На этот раз — в обратную сторону. — Что?.. — прошептал Киллуа. Гон попытался выдернуть шнур из розетки — не помогло.Устройство продолжало работать,издавая тихое, зловещее жужжание.Киллуа, сжав руку в «когти», резко ударил по корпусу, чтобы сломать его. Но его рука,способная вырвать сердце, лишь отскочила от пластмассы, покрытой вдруг едва видимым, пульсирующим свечением. — Это нен, — пробормотал Киллуа, отступая. — Он запрограммирован…на самоуничтожение записи. Так и было. Они могли лишь стоять и смотреть,как кассета перематывается до начала,а затем начинает запись поверх старой.Шипение белой плёнки, стирающей единственный голос отца, который когда-либо слышал Гон.Через минуту всё было кончено.Магнитофон щёлкнул и замолк.Теперь на ленте было лишь пустое шипение. Киллуа выругался сквозь зубы. — Он…он использовал нен, чтобы стереть след.Чтобы у тебя не было даже голоса для анализа,для поиска по голосовым базам. Чтобы всё,что у тебя было — это вызов и дразнилка.Какой… — он не нашёл подходящего слова, но Венди по его лицу поняла,насколько сложными были его чувства к этому человеку. Гон же стоял, глядя на мёртвый магнитофон. На его лице не было ни гнева, ни отчаяния. Была каменная, непробиваемая решимость. — Он сказал: сделаю максимально сложно. Что ж… — Гон разжал кулаки и повернулся к столу, где лежали два других предмета. — Значит, так и будет.А теперь — смотрим, что дальше. Его устойчивость поражала. Венди смотрела на него с восхищением. Он не дал себя сломать.Он принял вызов. И в этом было что-то невероятно сильное. Они взяли карту памяти.Она была современной,крошечной. Киллуа, как самый технологически подкованный, осмотрел её. — Это от игровой приставки прошлых поколений,а у Мито тут только старый телевизор и радиоприёмник. Он достал свой смартфон и быстро зашёл в сеть. — Закажем на сайте ToyLand. У них есть всё. Игровую консоль последнего поколения с поддержкой всех форматов.Доставка на остров… — он просвистел, увидев сумму доставки,но лишь пожал плечами. Деньги, похоже, не были для него проблемой. Пока Киллуа оформлял заказ, который должен был прибыть через день с курьерским дирижаблем,Венди осторожно взяла в руки серебряное кольцо. Оно было простым, холодным.Она закрыла глаза, снова позволив своему чуткому нен коснуться его. — На нём…письмена. Очень, очень маленькие.Это не язык, который я знаю. И…оно какое-то тяжёлое.Не по весу, а…по ощущению.Как будто в нём спит буря. Гон взял кольцо,повертел.Оно было ему явно велико. — Надевать пока не буду, — решил он. — Сначала надо понять,что оно делает. Ожидание было мучительным. Весь день Гон ходил как на иголках.Он пытался расспросить Мито о Джине, но узнал лишь то, что уже слышал — образ человека-ветра, не способного усидеть на месте.Венди старалась его занять: предложила прогуляться по лесу, показала ему несколько безобидных лечебных трав, которые распознала на острове, деликатно направляя его бурлящую энергию в мирное русло. Киллуа же молча наблюдал за обоими, иногда ловил на себе взгляд Венди и тут же отводил глаза, к своему же раздражению. Наконец, на следующий день, дирижабль прибыл. Киллуа распаковал коробку с блестящей, ультрасовременной игровой консолью. Подключил её к телевизору и вставил карту памяти. Экран ожил.На чёрном фоне появилось название, выведенное стилизованным, пиксельным шрифтом, будто из эпохи первых видеоигр: GREED ISLAND. «Остров жадности». Гон нахмурился. — Игра?Он оставил мне…игру? Киллуа уже лихорадочно искал информацию в сети на своём телефоне. Его лицо стало серьёзным. — Гон…это не просто игра. Это…легенда. «Остров жадности» — это соревновательная RPG, выпущенная ограниченным тиражом много лет назад.Говорят, она невероятно сложна и… — он проглотил слюну, — и невероятно дорогая.Последние экземпляры на чёрном рынке уходили за… — он показал Гону сумму на экране. Гон посчитал нули.Его глаза стали размером с блюдца. — За ПЯТЬ МИЛЛИАРДОВ дженни?! Венди ахнула,прикрыв рот ладонью. Такие суммы были за гранью её понимания. — И это ещё не всё, — продолжал Киллуа, листая страницы. — Информации практически нет.Форумы охотников пестрят слухами,но фактов — ноль.Будто кто-то специально всё замел.Игра связана с нен, это точно.И она…смертельно опасна. В смысле, в реальной жизни.Игроки исчезали. Гон загорелся ещё сильнее. Смертельно опасна.Связана с нен. Дороже, чем некоторые страны.Это пахло приключением.Это пахло его приключением. — Надо узнать больше, — сказал Киллуа. — У меня есть контакт.Мой брат, Миллуки. Он коллекционирует редкие и странные вещи. Может,он что-то слышал. Он вышел в сад, чтобы позвонить. Гон и Венди остались смотреть на заставку игры, на которой покачивались пиксельные пальмы на фоне пиксельного океана. Она выглядела настолько невинно, что это было пугающе. Через десять минут Киллуа вернулся. Выражение его лица было сосредоточенным. — Миллуки что-то знает. Но он требует плату.Копию данных с карты памяти. — Отдадим! — сразу же сказал Гон. — Не так быстро.Он хитёр. Он получит копию,но не факт, что она будет работать. Эти штуки часто защищены от копирования. Но у нас есть оригинал.Ладно, я пообещал ему.Взамен он дал два слуха.Первый: игра связана с кланом Ностраде, мафией в Йорк-Нью-Сити.Второй, и более важный: через неделю на аукционе в Йорк-Нью будет распространяться дюжина копий «Острова жадности».Не продаваться, а именно распространяться. Как — неизвестно.Это наш шанс. Йорк-Нью-Сити.Крупнейший мегаполис мира.Логово мафии,торговцев, Охотников и всяческих авантюристов.И аукцион, куда попасть почти невозможно. Гон вскочил. — Значит,нам туда! — Подожди, — остановил его Киллуа. — Нам нужно подготовиться. И…нам нужно решить, как мы поедем.Вместе? Он посмотрел на Гона, потом на Венди. Гон, не задумываясь, обнял их обоих за плечи. — Конечно, вместе!Мы же команда! Венди почувствовала,как сердце ёкнуло от тепла и одновременно от тревоги. Йорк-Нью…это был полная противоположность тихому Китовому острову.Но, глядя на решительное лицо Гона и на скрытую готовность в позе Киллуа,она поняла — её место здесь, с ними. С её первыми друзьями. С её новой семьёй. — Я с вами, — тихо, но твёрдо сказала она. На следующий день они попрощались с Мито и бабушкой.Прощание было тёплым и немного грустным. Мито, вытирая слезу, сунула Гону в рюкзак огромный сверток с пирогами.Бабушка потрепала всех по головам,сказав Венди: «Присматривай за этими сорванцами, девочка.У тебя хоть голова на плечах есть». Они стояли на причале,где их ждал корабль. Ветер трепал синие хвостики Венди и зелёные волосы Гона.Киллуа, закинув рюкзак на плечо, смотрел на приближающееся судно. — Итак,Йорк-Нью, — сказал Гон, и в его глазах отразилось бесконечное море возможностей, опасностей и обещаний. — Джин,я уже в пути. Корабль отчалил, унося троицу от уютной гавани детства Гона в сторону бурлящего, необъятного мира. Венди обернулась, чтобы в последний раз увидеть уменьшающиеся вдали огоньки домов.Она думала о лесе, о Калебе, о Грандине. А потом посмотрела на двух мальчишек рядом: одного, смотрящего только вперёд, и другого, чей взгляд постоянно скользил в её сторону, проверяя, всё ли в порядке.Она взяла себя в руки. Её приключение только начиналось.И на этот раз она была не одна.