Глава 7. На высоком холме

Лисян вышла из башни на рассвете, когда солнце только позолотило верхушки деревьев. — Я за травами, — бросила она страже у ворот. — Вернусь к обеду. Никто не задал вопросов. Целительница, собирающая травы — что может быть естественнее? Никто не обратил внимания на корзину, подозрительно тяжёлую для пустой ёмкости под растения. Она шла по знакомой тропе, поднимаясь всё выше в холмы. Утренний воздух пах росой и цветами, птицы заливались в ветвях, и сердце Лисян билось всё быстрее с каждым шагом. Высокий холм на границе земель огненных — отсюда в ясный день можно было увидеть далёкие серебристые горы. Те самые горы, за которыми начинались земли тьмы. Она поднялась на вершину и остановилась, переводя дыхание. Он уже был там. Чжоу Шэн стоял на краю холма, глядя в сторону Чёрной башни. Ветер трепал его чёрные волосы, серебряные пряди на висках сияли в утреннем свете. Он был в дорожной одежде, без церемониальных одеяний хранителя, и казался моложе, проще — и таким родным, что у Лисян перехватило дыхание. — Шэн! Он обернулся — и она увидела его улыбку. Ту самую, настоящую, которую он показывал только ей. Лисян бросилась к нему, роняя корзину на траву. Её руки обвились вокруг его шеи, губы нашли его губы, и на несколько долгих мгновений весь мир перестал существовать. — Лисян, — прошептал он, когда они наконец оторвались друг от друга. — Я так... — Ты ужасно выглядишь, — перебила она, отстраняясь и оглядывая его с головы до ног. — Когда ты последний раз спал? Ел? Ты похудел. За неделю! Как можно так похудеть за неделю? — Я... — Не отвечай. Я знаю ответ. Ты не спал и не ел, потому что ты упрямый, безответственный хранитель, который не умеет заботиться о себе. — Лисян... — Сядь. — Она потянула его вниз, на траву. — Сейчас же. И не смей возражать. Чжоу Шэн послушно сел, и его улыбка стала шире. Он смотрел на неё с таким выражением, словно она была чудом — единственным светом в его тёмном мире. — Я принесла еду, — Лисян схватила корзину и начала выкладывать свёртки. — Нормальную, горячую, человеческую еду. Не ваши грибы в серебристом соусе. — Лисян... — Вот, ешь. Это пирожки с мясом. А это — рисовые шарики. А это — бульон, ещё тёплый, я укутала... — Лисян. Она наконец замолчала. Чжоу Шэн взял её руку и поднёс к губам. — Я скучал, — сказал он тихо. — Каждый день. Каждую ночь. Башня казалась пустой без тебя. Даже звёзды светили тусклее. Лисян почувствовала, как горло сжалось. — Я тоже скучала, — прошептала она. — Так скучала, что не могла спать. Всё думала о тебе. О твоей башне. О том, как ты там один... Он притянул её к себе, и она уткнулась лицом в его плечо. Его руки обняли её — крепко, бережно, словно он боялся, что она исчезнет. — Я здесь, — прошептала она. — Я пришла. — Знаю, — он уткнулся носом в её волосы. — Я чувствовал тебя. Всю дорогу. Твой огонь — он такой яркий. Я мог бы найти тебя с закрытыми глазами. Они сидели так долго, просто держа друг друга. Солнце поднималось выше, согревая их, и Лисян думала, что могла бы остаться здесь навсегда. — Ешь, — сказала она наконец, отстраняясь. — Пожалуйста. Ради меня. Чжоу Шэн послушно взял пирожок и откусил. Его глаза расширились. — Это... — Вкусно? — Лисян улыбнулась. — Я сама готовила. Ну, почти сама. Повара немного помогли. — Это невероятно, — он откусил ещё. — У нас в башне так не готовят. — Я знаю. Ваша еда — преступление против человечества. Он рассмеялся — тихо, почти беззвучно, но это был настоящий смех. Лисян смотрела на него и чувствовала, как сердце переполняется нежностью. Они ели вместе, сидя на вершине холма, глядя на расстилающиеся внизу земли. Чжоу Шэн рассказывал о башне — как она восстанавливается, как заклинатели приходят в себя после пережитого, как глава Хэ Ли каждый день спрашивает о ней. — Спрашивает обо мне? — удивилась Лисян. — Он говорит, что ты изменила башню, — Чжоу Шэн смотрел на неё серьёзно. — Не только спасла — изменила. Заклинатели улыбаются чаще. Разговаривают друг с другом. Некоторые даже шутят. — Это не я. Это освобождение душ. Они больше не давят на башню. — Нет, — он покачал головой. — Это ты. Твой огонь. Он оставил след. Лисян не знала, что ответить. Она просто придвинулась ближе и положила голову ему на плечо. Солнце поднялось к зениту и начало клониться к западу. Тени удлинялись, и Чжоу Шэн всё чаще поглядывал на небо. — Мне нужно вернуться, — сказал он наконец. Его голос звучал глухо. — До темноты. Иначе... — Я знаю, — Лисян сжала его руку. — Хранитель должен быть в башне к ночи. — Я не хочу уходить. — Я тоже не хочу, чтобы ты уходил. Они встали, и Чжоу Шэн обнял её — крепко, отчаянно, словно пытаясь запомнить каждый момент. — Когда мы увидимся снова? — прошептал он. — Скоро, — она подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Я обещаю. Я найду способ. — Лисян... Она поцеловала его — долго, нежно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла сказать словами. — Иди, — прошептала она, отстраняясь. — Пока я не передумала и не утащила тебя в Чёрную башню. Чжоу Шэн улыбнулся — грустно, но тепло. — Я бы не возражал. — Мой отец бы возражал. Очень громко. С огнём. Он рассмеялся и отступил на шаг. За его спиной развернулись крылья — огромные, чёрные, с прожилками серебристого света. — До встречи, госпожа целительница. — До встречи, хранитель. Он оттолкнулся от земли и взмыл в небо. Лисян смотрела, как он поднимается всё выше, как его силуэт становится всё меньше на фоне закатного неба. Она стояла на холме, пока он не исчез за горизонтом. А потом собрала пустую корзину и медленно пошла вниз. Си Ень ждал её в кабинете. Лисян поняла это сразу, как только вошла в башню — по напряжённым лицам слуг, по тому, как стража отводила глаза. — Отец хочет тебя видеть, — шепнул ей Ляньчжи, перехватив в коридоре. — Он... он весь день был сам не свой. — Я знаю, — Лисян вздохнула. — Пора. Она поднялась в малый кабинет и вошла без стука. Си Ень стоял у окна, глядя на закат. Его спина была напряжена, а руки сцеплены за спиной — верный знак, что он пытается сдержать гнев. — Отец. Он обернулся. В его глазах не было огня — только тревога. Глубокая, искренняя тревога отца, который боится за своего ребёнка. — Сядь, — он указал на кресло у камина. Лисян села. Си Ень опустился напротив, и некоторое время они просто смотрели друг на друга. — Ты была на холме, — сказал он наконец. Это был не вопрос. — Да. — С ним. — Да. Си Ень провёл рукой по лицу. — Лисян... ты уверена? Ты понимаешь, с кем связалась? — С хранителем Звёздной башни, — она не отвела глаз. — С Чжоу Шэном. — С заклинателем тьмы, — поправил Си Ень. — Ты видела их магию. Ту, красивую — звёздную дорогу, крылья, серебряный свет. Но видела ли ты другую сторону? Лисян нахмурилась. — Другую? — Магию смерти, — Си Ень наклонился вперёд. — Тьма — это не только звёзды и покой. Это ещё и конец. Угасание. Заклинатели тьмы могут забирать жизнь одним прикосновением. Могут призывать тени, что пожирают души. Могут... — он запнулся. — Я видел это на войне. Давно, ещё до твоего рождения. Видел, на что способны тёмные, когда они не сдерживаются. — Шэн не такой. — Откуда ты знаешь? — Си Ень подался вперёд. — Вы знакомы несколько дней. Ты видела его в кризисе, когда он был на твоей стороне. Но что будет, если он разозлится? Если потеряет контроль? Ты видела, что случилось с их башней — души, поглощённые тьмой, твари, рвущиеся из стен... — Это случилось до него, — твёрдо сказала Лисян. — Он всю жизнь пытался это исправить. И он исправил — с моей помощью. — А если он не сможет контролировать свою силу рядом с тобой? Твой огонь — он яркий, горячий, живой. Всё, чем тьма не является. Что если однажды... — Отец, — Лисян встала. — Остановись. Си Ень замолчал. — Я знаю, чего ты боишься, — она подошла и села рядом с ним на подлокотник кресла. — Ты боишься, что он причинит мне боль. Что тьма поглотит меня. Что я потеряю себя. — Да, — прошептал он. — Именно этого. — Но ты забываешь одну вещь, — она взяла его руку. — Я — твоя дочь. Дочь демона Чёрной башни. Дочь человека, который разрушил Белую башню в ярости и правил железной рукой десять лет. Си Ень вздрогнул. — Ты изменился, — продолжила Лисян мягко. — Мама изменила тебя. Дядя Цзин Юй изменил тебя. Любовь изменила тебя. — Она сжала его пальцы. — Почему ты думаешь, что я не могу сделать то же самое? — Лисян... — Я уверена в нём, — она посмотрела отцу в глаза. — В нём. Не в его магии, не в его башне, не в его титуле. В нём — Чжоу Шэне. Человеке, который держал барьер, пока его сердце не остановилось. Который отдал мне свой плащ, потому что я мёрзла во сне. Который показывал мне свой дом с такой гордостью и любовью... Её голос дрогнул. — Я ничего не боюсь, — сказала она твёрдо. — Ни его тьмы, ни его силы, ни того, что может случиться. Потому что я знаю — он никогда не причинит мне вреда. Никогда. Си Ень долго молчал, глядя на дочь. В его глазах что-то менялось — страх уступал место чему-то другому. Принятию? Пониманию? — Ты так похожа на мать, — сказал он наконец. — Она тоже ничего не боялась. Даже меня — когда все остальные разбегались при одном моём взгляде. — Я знаю. — И она тоже была уверена. Во мне. Когда никто другой не верил. Лисян кивнула. Си Ень вздохнул и притянул её к себе, обнимая. — Я не могу запретить тебе, — прошептал он. — Да и не хочу. Но обещай мне... обещай, что будешь осторожна. Что расскажешь, если что-то пойдёт не так. Что позволишь мне защитить тебя, если понадобится. — Обещаю, — Лисян обняла его в ответ. — Но это не понадобится. Я знаю. Они сидели так, отец и дочь, пока за окном не догорел закат и первые звёзды не зажглись на тёмном небе. Те самые звёзды, что светили над землями тьмы. Те самые звёзды, под которыми сейчас был он.