Удачный побег

«Этого просто не может быть.»  Гермиона закрылась в комнате и полтора дня пребывала в моральной коме. Она не хотела видеть ни свет, ни людей, ни, тем более, Малфоя. Она просто лежала под одеялом, прячась от Винки, которая исправно приносила новую еду, унося  нетронутые подносы. У нее не было сил думать и рассуждать, ее абсолютно вымотала эта неделя.  Она постоянно проваливалась в мерзкие липкие сны, от которых просыпалась каждые тридцать минут. В некоторых ее снова мучила Беллатриса. Она склонилась над ней с клинком, которым позже убила Добби и вырезала злосчастную букву «Г». Потом она превращалась в фигуру с серым капюшоном, внутри которого была беспросветная тьма. Она на сырой темной улице, одна. Так и замерла от шока, так что убийца легко повалил ее на землю и даже не воспользовался оглушающим заклятьем. Это дает ей фору, она бьет его между ног и сбегает. Но он нагоняет ее в переулке и снова надвигается. По коже струятся потоки холода, а из под капюшона слышно хриплое дыхание. Она приглядывается. Под капюшоном скрывается дементор, который уже приготовился к поцелую. На этом моменте она просыпается.  Но бывают и другие сны. Обычно в них Драко Малфой предает ее. Она снова сидит и обнимает его, успокаивая. И снова поднимает взгляд наверх. Какой-то прадед Малфоя за письменным столом в своем кабинете и разбирает почту. Взяв очередной конверт, он берет в руки широкий плоский кинжал, который она видела последний раз в руках боггарта. И вот она уже стоит, а Малфой берет у предка из картины оружие и надвигается на нее.  Или они сидят за столом с Нарциссой и продолжают великолепный спектакль, нацеленный оскорбить все достоинство, коим обладает Гермиона. И Малфой не останавливает мать. Он просто молчит, пока Нарцисса обвиняет ее во всех бедах ее семейства. Что, если бы не Гермиона, ее род процветал, ее муж был бы жив. И, в конце концов, Нарцисса начинает ее мучить, пытает ее Круциатусом, доводит до потери сознания, смеется. Говорит, что, наконец-то, она в полной власти, чтобы отомстить за свою семью.  Гермиона сожалеет, что в ее тумбочке нет Сна без сновидений. Она не подпускает к себе Винки, так что ее повязка уже приобрела розовый оттенок и пачкает постельное белье, но крововосстанавливающие зелья пьет исправно. Домовик несколько раз пыталась заговорить, но Гермиона постаралась превратиться в неподвижный ком из одеяла и подушек, чтобы от нее отстали.  Позже ее оставляют в покое.  Но под вечер Малфой начинает барабанить в дверь. Он стучит так яростно, что Гермиона на секунду бросается к двери. Она дотрагивается до ручки двери и одергивает себя, будто та раскалена. Гермиона стоит и смотрит, как дверь перед ней содрогается от частых стуков. Потом слышит, как Малфой опирается на нее и соскальзывает вниз.  - Грейнджер...  Она снова хочет открыть, наорать, избить. Это он с ней сделал. Но сделал что?  Он стучит кулаком по низу двери и снова ждет. Минута, две, три.  - Грейнджер, открой дверь, иначе я ее вынесу.  Не вынесет. Она это знает. И он это знает. Он еще пару раз бьет дверь и уходит, крепко выругавшись. У Гермионы падают плечи, она расслабляется. Он как будто разбудил ее ото сна. От очень кошмарного сна.  Гермиона задергивает шторы и снова начинает копаться в своих заметках по делу убийцы. И, хоть она вызубрила их наизусть, снова и снова оглядывает их глазами. Ей пришла в голову мысль. Она достает газету, в которой убийца дал ясное послание найти Гермиону и посмотрела на дату. Она терзала ее глазами и думала, думала, думала. Когда Малфой уходил из дома? Был ли это тот самый день? Или она просто хочет притянуть все за уши.  Нет, он не может быть убийцей. Или может. Какова вероятность, что клинок останется в их семье на долгие века. Если он проклят, то его бы давно изъяли авроры, но если нет... Он мог его продать или отдать на сохранение в Горбин и Беркс. Или мог оставить у себя и убить всех, о ком написаны некрологи в газетах. И, какая радость, Гермиона попадает прямо ему в руки. Но чего же он ждет? Может, он ждет, когда Гарри уедет подальше. Единственный, кто знает, где она находится. Сейчас самое время убить меня, попрощаться с Англией навсегда и уехать во Францию.  Но много чего не сходится. Нарцисса недовольна, Малфой сотрудничает с Министерством уже очень давно. Винки души не чает в своем хозяине. Хотя Гермиона всего не знает. Возможно все это только прикрытие, чтобы Гермиона не подозревала главного, его плана по зачистке маглорожденных волшебников.  Но он не мог. Просто не мог. Она не может себе представить, чтобы Малфой занес руку над ней. Но он мог дать наводку одному из своих дружков, чтобы они сделали грязную работу за него. Может быть один из тех, кто сидит в его особняке каждый четверг, готовится к следующему нападению. Это может случится в любой четверг. В любую секунду вообще.  Гермиона принимает решение быстрее, чем на самом деле осознала его. Даже если Малфой не был причастен к преступлениям напрямую, оставаться здесь было слишком опасно. Надо бежать. Бежать и найти Гарри, рассказать ему обо всем, что происходило там. Возможно, в этот раз он встанет на ее сторону. Нет, он просто не смог бы придумать аргументов против всех доказательств.  Она решила бежать поздней ночью, чтобы даже домовики не смогли заметить ее слишком быстро. С этого момента сил оставаться в кровати не было. Гермиона судорожно металась по комнате, как зверь, который ждет удобного случая для нападения. Открыв шкаф, она поняла, что даже забирать вещи ей не хотелось. Она сунула в свою повседневную сумочку только мантию невидимку и пергаменты с расследованием. И принялась ждать.  Время близилось к ужину, но эти часы и минуты стали бесконечной пыткой перед сладкой свободой. Гермиона присела за стол и застыла. Хотелось услышать звук шагов, но домовики обычно пользуются трансгресией. От этого становилось еще мучительнее. Она не могла предположить, в какую секунду Винки появится с новым подносом.  Уже запоздало она подумала о том, что ей нужно поддерживать образ уныния и отречения, чтобы Винки не интересовалась излишне ее самочувствием. И поэтому домовик очень обрадовался, увидев нервно-энергичное состояние Гермионы.  - Мисс Гермиона, вам уже стало лучше? - Винки широко улыбнулась, девушке даже показалось, что кончики ушей у нее подрагивают.  - Да, немного лучше, спасибо, Винки, - с запозданием ответила Гермиона и приняла поднос.  - Могу я поменять повязку? - осторожно предложила Винки.  Гермиона подумала, что ей нужно быть в полной готовности, если дом на площади Гриммо будет под большей защитой, чем она рассчитывает. - Да, - она протянула домовику руку. - О, мистер Малфой будет очень доволен, что вы поправляетесь, - домовик с большей, чем обычно, нежностью собирала старую кровь с руки, - Когда вы сможете с ним поговорить?  Гермиона оторопела. Видимо, Малфой очень настаивал на разговоре с ней, раз Винки ток наседает на нее. Ей нужно было успокоить их обоих.  - Завтра, к обеду я буду готова, - она задумалась, - И завтрак утром не потребуется.  - Почему? - Винки выглядела обиженно и удивленно.  - Я хочу хорошо выспаться, очень устала, - Гермиона поняла, что требует слишком многого.  - Да, хозяйка иногда может высасывать много энергии, - сразу же после этих слов Винки зажала себе рот руками и широко распахнула глаза. Спустя пару секунд Гермиона поняла, что она задержала дыхание.  - Винки, перестань! Ты не сказала ничего плохого! - Она одернула ручки от лица домовика.  -  Нельзя так говорить про благороднейшую женщину! - завизжала Винки.  - Все хорошо, я никому об этом не расскажу, - Гермиона заметила, что Винки немного расслабилась и добавила, - И вообще-то я с тобой согласна, - и подмигнула.  Домовик немного успокоился, но все еще оставался в некотором унынии по поводу своего умозаключения. Гермиона поняла, что Винки одна из тех домовиков, от которых она вообще никогда не слышала плохих слов в сторону своего хозяина. Хорошо, что она не пытается разбить себе голову о стену, как это пытался делать Добби.  Оставшись в одиночестве Гермиона решила, что отужинать ей не помешает, возможно, ее ждет долгая дорога. Для начала нужно было добраться до площади Гриммо, немного передохнуть, а потом уже отправиться в Ракушку. Она переживала, что ее организм слишком ослаб для больших прыжков, так что надо было немного поумерить свой пыл и восстановиться. К этому времени, даже если Малфой увидит пропажу чуть раньше, чем ей хотелось бы, она уже все расскажет Гарри.  После еды на нее начал наваливаться сон. Она усиленно с ним боролась, но от этого стрелки на чалах шли все медленнее. Гермиона боялась даже задремать, переживала, что проспит нужное время. После одиннадцати вечера она начала прислушиваться. Конечно, особняк был огромным и услышать, что было в дальнем крыле, она не могла. Но кабинет Малфоя был недалеко, а значит, она могла точно понять, когда он закончит работу. Этим она и заняла свое время. Пару часов временами неразборчивых шорохов прошли очень быстро, а потом все затихло. Гермиона не решалась выходить, нужно было дождаться поздней ночи.  В районе трех часов ночи она тихо выскользнула из комнаты. Снова прислушалась. Тишина. В, и без того, темном особняке теперь царила кромешная тьма. Гермиона не решилась воспользоваться палочкой, так что пошла, держась за стену, периодически натыкаясь рукой на двери. Было сложно не издавать ни единого звука в таком огромном пустом коридоре. Ей казалось, что даже ее мантия шуршит слишком громко.  И вот ее рука очутилась в пустоте, а это значит, что самый опасный участок позади. Осталось только спуститься по лестнице, а на улице ее уже никто не услышит, можно бежать. Выглянув из-за угла она видит перед собой человека, который преодолел уже половину ступеней. Свет палочки освещал только серый капюшон, надвинутый так низко, что нельзя было разглядеть лица. Гермиона отпрянула и страх пригвоздил ее к полу.  - О, тебя-то я и искал, - голос был знаком.  Она так и стояла, скованная страхом, смотря, как ее убийца поднимается для победного удара. В голове роились мысли, она кричала на себя, заставляла мысленно поднять ноги и бежать. Она не могла допустить, чтобы это повторилось снова. Страх не должен победить сейчас. Как только Гермиона почувствовала его запах, ее  будто дернуло током. Ноги сами понесли в сторону спальни. Мозг заработал так быстро, как никогда до этого. Она достала палочку и галеон, который неистово терла. Освещая себе путь, она нашла свою комнату и заперлась. Гермиона растерла галеон настолько, что он обжег ей пальцы и она его выронила. Оставалось надеяться, что ее мольбы были услышаны.  А вдруг это просто сон? Вдруг она все еще находится в бреду, от которого сложно проснуться и нужно просто выброситься из окна, чтобы это кончилось. А вдруг просто боггарт? Снова. Нет, боггарты не разговариваю.  Мужчина в сером капюшоне ворвался в дверь с такой неожиданностью и шумом, будто произошел взрыв. Гермиона вжалась в стену и начала рассеяно швырять в него заклинаниями. К ее ужасу, он легко уворачивался ото всех.  - Потеряла всю сноровку, Грязнокровка? - кажется, ему доставляло удовольствие ее ничтожность.  Одним взмахом палочки он заставил ее упасть на пол. Палочка выпала из рук, она не могла нащупать ее возле себя. Он подошел и встал возле ее лица.  - Удалось тебе спрятаться, - он достал из-за пояса нож, - Как жаль, что это было ненадолго.  Убийца упер свою ногу в левое предплечье Гермионы и навалился всем весом. Из глаз посыпались слезы, боль была нестерпимая, она давилась криком. Из под повязки тонкими струйками текла кровь.  - Но я рад, что напоследок принес тебе немного пытки, - он склонился над ней и Гермиона наконец узнала его.  - Ты, - одними губами произнесла она.  Блейз Забини убрал ногу с руки Гермионы и срезал повязку. Его взгляд был странным, отстраненным и одержимым.  - Знаешь, таких, как ты, вообще не должно быть, - он внимательно смотрел на шрам собственной работы, - Считай, что я делаю тебе одолжение.  Гермиона отпихнула его, ударив коленом в грудь. Он ударил ножом наотмашь и полоснул ее по груди.  - Мерзкая тварь! - он уже поднялся на ноги, но тут его швырнуло в стену.  - Ах, ты, сукин сын, - Малфой стоял в дверях и свирепым взглядом сверлил Забини, с головы которого слетел капюшон.  - Кто бы говорил, подстилка Министерства, - Забини попытался его атаковать, но Малфой легко отразил удар.  Завязалась перепалка. В суматохе заклинаний и вспышек Гермиона не поняла, как Малфою удалось вывести Забини из комнаты. Путь был свободен, осталось только бежать. Она достала палочку, закатившуюся под кровать и выбежала из комнаты, держась за левую руку. Но Гермиона не могла не оглянуться. Малфой стремительно сдавал позиции, сокращая расстояние между ним и оппонентом. Забини был в хорошей форме и, прорвавшись сквозь защитные чары, взревел: - Круцио!  Драко повалился на пол, его тело сотрясали судороги, будто через него проходит высоковольтное электричество. Забини стоял и с наслаждением улыбался.  - Ты не заслуживаешь меньшего, предатель крови.  Действие заклинания быстро кончилось. Драко оглянулся в поисках палочки и встретился взглядом с Гермионой. - Грейнджер, беги!  Он махнул рукой куда-то в сторону и в этот момент Забини вонзил клинок ему в спину. Гермиона раскрыла рот от ужаса. Он уже не выживет.  - Герм...  Драко вымаливал ее бросится наутек одними глазами, но быстро терял сознание. Гермиону трясло, но сейчас она была полна решимости отомстить. Отомстить за себя, за всех невинных девушек, которых он убил самым зверским способом и, конечно, отомстить за Драко.  Вся эта боль и ненависть придала ей сил и Забини осыпало фейерверком заклинаний. Он, не ожидая такого напора, не сразу смог парировать, но теперь они были на равных. Гермиона чувствовала, что не может сражаться долго, так что действовать надо было быстро. Она отражала заклинания и следом наносила новые. В своем гневе она черпала силу и направляла сейчас только на него. Но она не рассчитала, что Забини может потерять терпение.  - Авада Кедавра!   Гермиона успела увернуться в последний момент, заклинание поразило стену и весь коридор тряхнуло. Она сильно ударилась головой и не сразу поняла, что он уже слишком близко. Направив палочку ему в грудь, она почти произнесла два самых ужасных слова, которые только может произнести волшебник.  - Импульсо!  Забини отшвырнуло метров на десять назад. Гермиона обернулась. Гарри бежал прямо к ней, выставив вперед палочку.  - Гермиона, быстро убирайся отсюда!  Она подбежала к Малфою. Он дышал, нужно вытащить его. Она посмотрела на Гарри, и тот коротко кивнул.  Гермиона, как могла, подняла его, пока перед ними стоял Гарри и ждал нового нападения. Драко пришел в себя и чертыхнулся.  - Дура, - выплюнул он.  Она дала ему пощечину, ругаться не было сил. Он будто бы понял все, что ей хотелось сказать и поплелся, придерживаемый ей. Сзади снова началась дуэль, но оборачиваться было нельзя. Нужно как можно быстрее выбраться отсюда. Гермиона чувствовала, как по ее руке, которой она придерживала Драко за пояс, хлещет кровь, от чего одежда становилась скользкой. Она испугалась мысли о том, что это была бесполезная затея. Его ноги волочились все медленнее, а тело становилось все более тяжелым грузом для Гермионы. Она не понимала, как они смогут добраться до границы особняка, скорее всего он не переживет прыжка... - Кабинет, - выдохнул Драко.  Она поволокла его в кабинет, он уже почти положил голову себе на грудь, Гермиона согнулась под его весом.  - Малфой, только не отключайся.  - Иначе что? - он ухмыльнулся и из его рта потекла струйка крови.  Но он поднял голову и стал немного проворнее шевелить ногами, хотя его глаза то и дело неосознанно закрывались. Наконец-то кабинет. В маленькой комнате стоял громоздкий дубовый стол и пара кресел. На камине стояла чаша с летучим порохом. А над камином висел портрет Люциуса Малфоя. - Доброй ночи, отец, - Драко скривил нахальную рожицу, но закашлялся собственной кровью, забрызгав щеку Гермионы. Люциус презрительно переводил взгляд с нее на него.  - Ты это заслужил, - заключил отец. Гермиона старалась делать все быстро, она вытащила горсть летучего пороха и затащила Драко в камин, затем сунулась следом. Она молилась всем богам, чтобы он пережил это. - Площадь Гриммо 12!