.

Операция идёт совсем не по плану, и Тигрис с некоторым ужасом смотрит на своё лицо, которое изменилось слишком уж сильно, даже не догадываясь, что изменения затронули не только лицо, но и всё остальное. К сожалению, это становится ясно, когда она сжимает в руках плечи стилиста-хирурга, ведь её голос совсем не похож на тот, что был раньше: из горла вырывается приглушённый рык большой кошки, даже если попытаться взять себя в руки и успокоится, урчащие нотки не торопятся исчезать… Тигрис в панике плачет, потому всего лишь хотела стать капельку красивее, подчеркнув индивидуальность, согласно устанавливающейся новой моде, но все пошло не по плану и теперь стилист-хирург в сотый раз по кругу твердит, что ничего исправить нельзя — её приобретенная индивидуальность уже навсегда. Красоты в этом мало, Тигрис, умоляя всё же попытаться исправить, трясёт его до тех пор, пока не ломаются шейные кости… и некогда красивая девушка просто в ужасе — мало того, что уродка, так ещё и убийца! Вдох-выдох, вдох-выдох, надо бы успокоиться, ведь всё ещё можно решить, подумаешь, хирург-неудачник… со связями её семьи она сможет найти кого-то, кто действительно разбирается, а дорогой любимый кузен, с которым они всегда были друг другу надежной и верной опорой, поможет загладить роковую случайность. Впрочем, слабое утешение кроется в том, что больше этот «талант» хирургии не изуродует никого. Тигрис лицо от случайных прохожих прячет в большом капюшоне, руки в кулаки крепче сжимая, со стороны, наверное, видно, как выпирают карманы, но сейчас не до того. Она шаг ускоряет, лишь бы побыстрее оказаться дома, прижаться к Кориолану, который погладит по голове и заверит в том, что она не уродка, что жизнь продолжается и решить можно почти всё, что угодно. Эти мысли тешат её, воскрешая рухнувшие прежде надежды на лучшее будущее, поэтому чем ближе к дому, тем увереннее её шаг. Стоит ей все рассказать, как она замечает, как Кори (как она любит ласково его называть) смотрит на неё с чем-то странным в глазах и, отстраняясь, холодно заявляет: — Ты полная уродка, Тигрис, и этого ничего не изменит. Она тупо смотрит на него, разум и сердце отказываются верить в реальность происходящего, а меж тем любимый кузен продолжает говорить о том, что ни даст ни копейки на попытки исправить, с трупом так и быть вопрос будет решён, но рядом с собой он видеть её больше не хочет, ей под его крышей места больше не будет, и всё же, по старой памяти он разрешает ей собрать своё барахло и взять немного денег на первое время, а там пусть занимается, чем ей нравится, и поменьше болтает о родственных связях. Мир Тигрис стремительно рушится, она молча сбегает к себе лишь затем, чтобы взять кое-что из необходимых и дорогих сердцу вещей, потому что часть её боится, что брат в итоге и в этом откажет — передумает или ещё что произойдёт. Ей страшно до чёртиков, она не понимает, что произошло, почему Кори столь жестоко с ней поступил, они же друг друг опора, верная и надёжная… В хрупком сердце среди пепла сгоревшей любви пробивается первый росток колючего цветка ненависти.