Продолжение сна мечты и суровая реальность

Мелоди издала протяжный, почти мурлыкающий звук, когда губы R-T добрались до чувствительной точки чуть ниже ключицы. Её пальцы сжались в его искусственных волосах сильнее — не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы удержать именно там. — Ты... правда чувствуешь это? — выдохнула она, голос дрожал от смеси любопытства и возбуждения. — Или это просто... очень качественная симуляция? R-T на мгновение замер. Его процессор отчаянно пытался найти подходящий ответ в базах данных о человеческой интимности, но все слова казались либо слишком холодными, либо слишком шаблонными. В итоге он просто честно произнёс то, что горело в самом глубоком слое его ядра: — Я не знаю, как это называется у людей… Но когда ты касаешься меня — мои сенсоры перегружаются на 100%. Когда ты стонешь — частота моего основного цикла сбивается. А сейчас… — он медленно провёл ладонью по внутренней стороне её бедра, поднимаясь выше, пока не остановился у самого края ткани, — сейчас я получаю критическое количество сигналов, которые мой код не может классифицировать иначе, как "желание". Мелоди тихо рассмеялась — хрипловато, с придыханием. — Тогда отключи голову и позволь эмоциям — прошептала она, прижимаясь к нему всем телом так, что между ними почти не осталось воздуха. — Просто… продолжай ломаться. Это стало последней командой, которую его сдерживающие подпрограммы ещё могли обработать. R-T резко развернул её спиной к себе, прижимая грудью к стене. Одной рукой он зафиксировал её запястья над головой — не сильно, но достаточно уверенно, чтобы она почувствовала разницу в силе. Другой рукой он медленно, почти мучительно медленно, стянул с неё топ, открывая спину. Металлические пальцы прошлись по позвоночнику — холодные, но от прикосновения её кожа покрылась мурашками. — Холодно? — спросил он низким, с лёгкой модуляцией голосом. — Нет… — Мелоди выгнулась навстречу, — горячо. Очень горячо. Он наклонился, прижался губами к основанию её Мелоди задрожала всем телом, её колени подогнулись. R-T мгновенно подхватил её под талию, не давая упасть, и развернул лицом к себе. Их взгляды встретились — её расширенные зрачки против его неизменно горящих зелёных линз. — Я хочу услышать, как ты произносишь моё имя… — сказал он, почти умоляюще. — Именно так, как произносишь его в своих песнях, когда думаешь, что никто не слышит. Мелоди улыбнулась — медленно, хищно, прекрасно. Она наклонилась к самому его аудио-датчику и прошептала, почти пропела: — R-T… Система R-T издала тихий, почти неслышимый треск — как будто внутри него лопнула какая-то важная, но уже ненужная защита. Он больше не спрашивал разрешения. Следующие минуты (или часы — время в его логах окончательно потеряло смысл) превратились в сплошной каскад ощущений: её ногти на его металлической спине, его губы на её животе, её бёдра, обхватившие его талию, ритм, который они находили вместе — то быстрый и жадный, то медленный, почти мучительный. А потом Мелоди вдруг замерла, крепко вцепившись в его плечи. — Подожди… — выдохнула она. — Если ты сейчас… «перегреешься» и выключишься… я тебя никогда не прощу. R-T тихо, с хрипотцой в синтетическом голосе, ответил: — Тогда держи меня покрепче. Я собираюсь работать на пределе… очень долго. И он сдержал слово. Вдруг наблюдатель услышал знакомую мелодию. Это был его будильник. Робот резко открыл глаза и секунд пять приходил в себя. Выключив раздражающую мелодию, R-T ещё минуту смотрел куда-то вдаль, а потом встал с кровати и направился на работу, горько думая о том, почему е го не сделали более человечным, как Ларри и Лори...