Глава 10 Техника, о которой лучше молчать

Я проснулся рано. Не от тревоги. Не от привычки. Просто потому, что пора было двигаться дальше. Дом был тихим. Утренний свет пробивался сквозь окна, и на мгновение всё выглядело… нормально. Как будто я был обычным ребёнком, которому сегодня никуда не нужно. Я усмехнулся и встал. За последние месяцы я изменился. Не резко, не показательно — глубоко. Тело привыкло к новому ритму, чакра больше не рвалась наружу, а мысли наконец перестали сталкиваться друг с другом. Все техники, все идеи, все эксперименты — они улеглись. Теперь это была не россыпь трюков. Это был стиль. Я вышел на полигон и встал в центр площадки. — Начнём, — сказал я тихо. Без спешки. Сначала — покров ветра. Воздух вокруг стал мягким, послушным. Тело словно освободилось от лишнего веса. Шаг. Бег. Резкий поворот. Движения были чистыми, без рывков. Я не ускорялся — я не терял скорость. Прыжок. Первая воздушная опора. Вторая. Третья. Я сменил направление прямо в воздухе и мягко приземлился, почти без звука. — Отлично. Я выпрямился и поднял руку. Игла ветра сформировалась мгновенно. Почти без усилий. Щелчок — и мишень получила аккуратное отверстие. Следом — игла молнии. Короткая вспышка, резкий импульс. Дерево дёрнулось, будто живое. Я остановился. — Достаточно. Я не чувствовал усталости. Только спокойную уверенность, что могу больше, но не обязан делать это сейчас. Я сел на край площадки и посмотрел в небо. Где-то там были друзья. Где-то — люди, которые меня опасались. А где-то — те, кто однажды решит, что я стал проблемой. И пока один из них всё ещё жив… расслабляться рано. Но сегодня я не чувствовал давления. Я чувствовал готовность. — Шаг за шагом, — подумал я. — Небесные шаги… и дальше. Я встал и ушёл с полигона. Впереди был новый этап. Новые миссии. Новые люди. И, возможно, первый настоящий конфликт, где мне придётся использовать всё, что я так долго и аккуратно создавал. Я долго не решался. Не потому что сомневался в теории — теория была идеальной. А потому что я знал цену ошибки. Жидкое пламя — это не просто огонь. Это огонь, которому насильно навязали форму. Текучесть. Поведение вещества, которое не должно так себя вести. Одна неточность — и оно либо взрывается, либо выходит из-под контроля. Я стоял на полигоне один. Без Хирузена. Без Какаши. Это было важно. Я медленно выдохнул и сосредоточился. Сначала — катон. Чистый, стабильный, без агрессии. Просто источник тепла и энергии. Потом — принципы суйтона. Не воду. Не влагу. Форму. Давление. Текучесть. Я начал навязывать их огню. Чакра дрогнула. Огонь не рванул вверх. Не рассыпался искрами. Он… потёк. Тонкая струя пламени стекла с ладони, как густая жидкость, и упала на землю. Она не погасла. Не растеклась хаотично. Она обволакивала поверхность, медленно ползя вперёд, прожигая землю так, будто та была воском. Я замер. — …Получилось, — тихо сказал я. Я усилил подачу. Жидкое пламя стало плотнее, тяжелее. Оно тянулось, капало, собиралось в ленты и петли, послушно следуя за движением руки. Вода, брошенная рядом, не погасила его. Пламя лишь зашипело… и поползло дальше. Сердце билось быстро, но контроль я не терял. — Значит, теория была верна, — подумал я. — Это не «огонь плюс вода». Это другое состояние чакры. Я остановил технику и сел прямо на землю, тяжело дыша. Руки дрожали. Чакры ушло много. Слишком много. Но я улыбался. Потому что это был момент, когда идея перестаёт быть идеей. — Я смог, — сказал я самому себе. Не идеально. Не долго. Не безопасно. Но смог. А значит, дальше будет вопрос не «возможно ли», а насколько далеко я смогу это развить. Я поднялся, посмотрел на следы прожжённой земли и тихо добавил: — Добро пожаловать в реальность, жидкое пламя. Я смотрел на медленно остывающие следы на земле и понимал — самое опасное в жидком пламени было даже не разрушение. А гибкость. Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы идеи начали накатывать одна за другой. — Оно же… течёт, — тихо сказал я. Не летит. Не рассеивается. Течёт. Я представил узкую щель в стене. Камень, барьер, броня — неважно. Любая защита, построенная на толщине и прочности, вдруг переставала быть абсолютной. — Достаточно трещины, — подумал я. — Или зазора. Жидкое пламя не ударит в лоб. Оно найдёт путь. Я провёл ладонью, формируя тонкую струю. Пламя вытянулось почти в нить и медленно проползло между двумя камнями, прожигая их изнутри. — Под броню… — продолжил я мысль. Пластинчатая защита. Доспехи. Чакра-покровы, которые держат удар, но не рассчитаны на то, что огонь обволакивает, а не бьёт. Жидкое пламя липнет. Капает. Просачивается. Даже если цель не сгорит сразу — тепло уйдёт внутрь. К мышцам. К органам. К чакра-каналам. — Это не техника для честного боя, — понял я. — Это техника для ломки защиты. Можно создать капли — для точечного урона. Ленты — для контроля зоны. Тонкую плёнку — чтобы покрыть оружие или поверхность. Можно пустить его по земле. По стене. По телу противника, если он уже обездвижен. Я остановился и усмехнулся. — Хирузен был прав… потенциал у этого безумный. И в этом была опасность. Потому что такую технику нельзя использовать бездумно. Она не про силу — она про последствия. Я погасил остатки пламени и глубоко вдохнул. — Значит, правило простое, — сказал я себе. — Использовать только тогда, когда другого выхода нет. Жидкое пламя не для демонстрации. Не для тренировочных боёв. Это инструмент, который не прощает ошибок. И противнику. И пользователю. Я развернулся и ушёл с полигона, уже зная: я только что получил технику, которая изменит мой стиль боя навсегда. Я посмотрел на свои руки и тихо хмыкнул. — Жаль… клинка нет. Мысль была навязчивой. Слишком уж естественно жидкое пламя ложилось на эту идею. Оно не рвётся вперёд, как обычный катон, не взрывается — оно держится, течёт, обволакивает. — На лезвие оно бы легло идеально, — подумал я. Я представил это почти автоматически. Тонкий слой жидкого пламени, скользящий по металлу. Не пылающий факел — плёнка. Контролируемая, плотная, живая. Удар — и режет не только клинок. Жар уходит следом, внутрь раны. Блок — и пламя переползает по защите, ищет щель, стык, слабое место. — Даже парировать такое было бы кошмаром, — признал я. Обычный огонь можно сбить. Можно рассеять. Можно переждать. А это… Это не отпускает. Я вытянул палку, лежащую у края полигона, и на секунду попытался представить, как пламя поведёт себя на оружии. Даже дерево начало чернеть, стоило мне лишь на миг подать чакру — я тут же остановился. — Не сейчас, — пробормотал я. Без нормального клинка экспериментировать опасно. Слишком легко испортить и оружие, и себя. Но идея никуда не делась. — Когда-нибудь, — подумал я, — клинок у меня будет. И тогда жидкое пламя перестанет быть просто техникой. Оно станет частью оружия. Продолжением удара. Тем, что добивает даже после того, как клинок уже прошёл мимо. Я убрал руки и медленно выдохнул. — Значит, запомнить… — тихо сказал я. — И вернуться к этому позже. Некоторые идеи лучше подождать. Но я уже знал — когда у меня появится клинок, эта мысль станет первой, которую я проверю. Идея пришла резко — как щелчок. Я остановился прямо посреди полигона, всё ещё ощущая, как ветер привычно держит меня в воздухе после очередного «небесного шага». — Подушка есть… — пробормотал я. — Контроль есть… А если… Мысль была опасной. Именно поэтому — интересной. В «Небесных шагах» ветер делал всё: он давал опору, направление, стабильность. Но дальность всё равно упиралась в предел импульса тела. — А если импульс добавить… но не ломая механику? Я медленно выдохнул и снова подпрыгнул. Первый шаг — как обычно. Ветер под ногами, краткая опора. Второй — в сторону, лёгкая коррекция. На третьем я задержался в воздухе на долю секунды дольше, чем следовало. И именно в этот момент… Я впрыснул катон. Не струю. Не пламя. Короткую, резкую вспышку — строго назад и вниз, из-под стоп. Мир дёрнулся. — Чёрт…! Меня резко вынесло вперёд. Слишком резко. Ветер едва успел стабилизировать траекторию, тело повело, и я приземлился жёстко, перекатившись по земле. Больно. Но не смертельно. Я лежал на спине, глядя в небо, и… смеялся. — Значит, работает, — выдохнул я. Я сел, игнорируя жжение в ногах, и быстро прокрутил ощущения в голове. Огонь не держал. Он толкал. Если бы не ветер — меня бы просто перевернуло или швырнуло. Но с футоном… — Это не полёт, — понял я. — Это дальний шаг. Я встал и попробовал снова. Медленнее. Осторожнее. Подушка ветра. Фиксация траектории. И только в момент отталкивания — микроимпульс катона. На этот раз всё прошло чище. Шаг вышел значительно дальше, чем обычный. Контроль сохранился, траектория не сорвалась. Я приземлился уверенно, хоть стопы и неприятно жгло. — Вот так… — прошептал я. Я повторил ещё раз. И ещё. Иногда ошибался — слишком ранний огонь, слишком поздний. Пару раз меня крутнуло в воздухе, один раз я даже упал на бок, матерясь сквозь зубы. Но с каждой попыткой тело запоминало. — Значит, правило простое, — подумал я, переводя дыхание. — Ветер — всегда первый. Огонь — только импульс. Ни секунды лишней. Я посмотрел на небо, уже иначе. Теперь «Небесные шаги» перестали быть просто серией прыжков. Это стала лестница. Где ветер — ступени. А огонь — редкий, опасный, но невероятно полезный толчок. — Для побега… — пробормотал я. — Для преследования… — И для боя тоже. Я усмехнулся, чувствуя приятную усталость. — Ладно. Запишем это как… улучшенную версию. Небо снова стало дорогой. Но теперь — с ускорением. Хирузен в последнее время появлялся всё реже. Я понимал почему — отчёты, политика, Данзо, Совет… Всё то, во что мне пока лучше не лезть. Зато Какаши стал заходить всё чаще. Иногда просто проверить, иногда — «случайно» посмотреть, чем я занят. И вот тогда я понял. — Я ему ещё не показывал Небесные шаги. Это было… неправильно. Какаши видел многое: иглы, покров ветра, Казе-Шуншин. Но мобильность в воздухе он ещё не оценил. А уж улучшенную версию — тем более. Так что, когда он в очередной раз появился на полигоне, опоздав, как обычно, я просто сказал: — Смотри внимательно. — М-м? — протянул он, не отрываясь от своей книжки. — Очередная «хлопотная» идея? Я ничего не ответил. Просто подпрыгнул. Первый шаг — воздух послушно стал опорой. Второй — в сторону, почти беззвучно. Третий — назад, в воздухе. Какаши замер. Книга медленно опустилась. — …Хм. Я продолжил. Шаг вверх. Резкий поворот. Смена направления без потери контроля. Я двигался так, будто земля больше не была обязательной частью маршрута. Ни дыма, ни вспышек — только ветер, короткие импульсы и абсолютная точность. Я мягко приземлился и посмотрел на него. — Это Небесные шаги, — сказал я спокойно. — Многоступенчатый прыжок. Не полёт. Какаши молчал пару секунд. — Это… — он прищурился, шаринган медленно раскрутился. — Ты не держишься в воздухе. Ты каждый раз создаёшь опору. Короткую. — Именно. — Хлопотно… — пробормотал он, но в голосе уже был интерес. — И очень опасно, если ошибёшься. — Да. Я снова встал в центр полигона. — А теперь — улучшенная версия. Какаши напрягся. Я прыгнул. Ветер — опора. Контроль — есть. И в момент отталкивания — короткая вспышка катона. Не пламя. Импульс. Меня резко вынесло вперёд, гораздо дальше, чем раньше. Ветер тут же стабилизировал траекторию, не давая сорваться. Я сделал ещё один шаг — обычный, без огня — и приземлился у дальнего края полигона. Тишина. — …Ты добавил реактивный толчок, — медленно сказал Какаши. — Но не дал ему взять управление. — Огонь толкает, — кивнул я. — Ветер держит. Если наоборот — конец. Какаши усмехнулся. — Вот уж точно. Если перепутаешь — красиво улетишь… в последний раз. Он посмотрел на меня уже без шутливой лени. — Это не техника для новичков. И не для показухи. — Я знаю. — Хирузен в курсе? — Пока нет. Хотел сначала довести до стабильного состояния. Какаши кивнул. — Разумно. И… — он на мгновение замолчал. — Ты понимаешь, что это уровень мобильности, о котором многие джонины могут только мечтать? Я пожал плечами. — Я просто не хочу, чтобы меня загоняли в угол. Какаши тихо хмыкнул. — Хлопотный ты ребёнок, — сказал он наконец. — Но… я рад, что ты на нашей стороне. Он развернулся, собираясь уходить, и уже на выходе добавил: — В следующий раз покажи Хирузену. Ему это понравится. …И да. Не используй огонь слишком часто. Стопы у тебя одни. Я улыбнулся. Когда он ушёл, я снова посмотрел на небо. Небесные шаги. Улучшенные. Опасные. Но теперь — подтверждённые. А значит, пора двигаться дальше. В этот раз Хирузен пришёл сам. Не с охраной, не наспех — спокойно, как будто у него наконец-то выдалось окно. Он сел на край полигона, опираясь на посох, и внимательно посмотрел на меня. — Покажи, — сказал он просто. — Что у тебя нового. Я кивнул. Без слов. Без лишних объяснений. Я сделал шаг назад, сосредоточился и подпрыгнул. Первый небесный шаг — ветер мягко подхватил тело. Второй — в сторону, почти под прямым углом. Третий — вверх, с лёгкой коррекцией траектории. Я не спешил. Мне важно было, чтобы он увидел механику, а не эффект. Хирузен прищурился. Я продолжил. Шаг назад в воздухе. Резкая смена направления. Короткая пауза — и ещё один шаг, уже ниже. Я двигался так, будто у воздуха появилась структура, а у неба — ступени. Я приземлился мягко, почти без звука. Несколько секунд Хирузен молчал. — Это не полёт, — сказал он наконец. — И не шуншин. — Нет, — ответил я. — Серия кратких опор. Ветер держит только доли секунды. Он медленно кивнул. — Ошибка — и падение. — Да. — Каждый следующий шаг сложнее предыдущего. — Да. Я видел, что он понял. Не просто увидел — разобрал. — Очень… — Хирузен сделал паузу, подбирая слово. — …чистая техника. Я снова встал в исходную позицию. — Есть улучшенная версия. Он поднял бровь. — Показывай. Я подпрыгнул. Подушка ветра. Контроль. И в момент отталкивания — краткий импульс катона. Не пламя. Вспышка. Меня вынесло вперёд дальше обычного шага, но траектория осталась стабильной. Я сделал ещё один шаг — уже без огня — и приземлился. На этот раз Хирузен молчал дольше. — Огонь используется как импульс… — медленно сказал он. — А ветер удерживает форму движения. — Если наоборот — техника разваливается, — добавил я. Он усмехнулся. — И пользователь вместе с ней. Я кивнул. Хирузен поднялся, опираясь на посох, и посмотрел на меня уже совсем другим взглядом — не как на ребёнка и даже не как на ученика. — Это опасная техника, — сказал он. — Но не из-за силы. Из-за свободы, которую она даёт. Он сделал шаг ко мне. — Побег. Преследование. Бой. Разведка. Ты убрал для себя понятие «тупик». Я промолчал. — Хорошо, что ты показал это мне, — продолжил он. — И хорошо, что не показывал никому лишнему. Хирузен развернулся, собираясь уходить, и напоследок сказал: — Название? — Небесные шаги, — ответил я. — Улучшенная версия — с огненным импульсом. Он кивнул. — Запомни одно, — сказал он уже на выходе. — Тот, кто может идти по небу, должен особенно хорошо понимать, когда стоит оставаться на земле. Я остался на полигоне один. Посмотрел вверх. И понял — он не запретил. Не остановил. Не испугался. А значит… я всё сделал правильно. Так же Какаши: Какаши начал с простого — с того, что считал основой. Ветер. Контроль. Тайминг. Он мог повторить почти любую технику, увидев её один раз. Шаринган позволял разобрать движения, последовательность чакры, углы и импульсы. Но Небесные шаги оказались… другими. Здесь не было одной формулы. Каждый шаг требовал решения в моменте. Какаши пробовал снова и снова. Первый раз — сорвался. Второй — потерял опору слишком рано. Третий — сделал подушку ветра, но не успел перенести центр тяжести. Он падал. Поднимался. И снова прыгал. Часы. Дни. Шаринган показывал всё — но не делал работу за него. — Хлопотно… — пробормотал он однажды, сидя на крыше и массируя колено. Техника требовала не только контроля чакры, но и доверия к воздуху. Не силы, не скорости — чувства баланса, которое нельзя украсть или скопировать полностью. Когда у него наконец получилось… Один шаг. Второй. Короткая пауза в воздухе. Он замер на долю секунды дольше, чем позволял здравый смысл. И сделал третий. Какаши мягко приземлился и долго стоял, не двигаясь. — …Вот значит как, — тихо сказал он. Это не была техника для боя «в лоб». И не для постоянного использования. Но в руках мастера она делала невозможное обычным. Какаши посмотрел в сторону резиденции Хокаге. — Неудивительно, что он так быстро растёт, — сказал он себе. — Некоторые вещи нельзя просто выучить. Их нужно… прожить. Он развернулся и ушёл. А в отчёте, который позже лёг на стол Хирузена, была короткая приписка: Техника воспроизводима. Крайне требовательна к контролю и таймингу. Даже с Шаринганом — требует значительных затрат времени. И это он понял не сразу. Первые успешные попытки Какаши выполнял «чисто» — так, как видел у Шина. Чёткие воздушные опоры, аккуратные импульсы, почти идеальная траектория. Со стороны это выглядело… слишком необычно. Слишком правильно. Именно это его и насторожило. — Хлопотно… — пробормотал он, снова поднимаясь на крышу. — Так палятся только новички… или монстры. Он задумался. А потом сделал иначе. Какаши убрал идеальность. Он оставил небесные шаги внутри, но снаружи начал вести себя как обычный шиноби: сильный толчок ногами, резкий прыжок, лёгкий наклон корпуса вперёд. А воздушную опору он стал создавать не под стопой, а чуть раньше — как будто это был просто удачный момент для второго толчка. Со стороны это выглядело как: — длинный прыжок — хороший контроль тела — чуть выше среднего уровень тайдзюцу Ничего больше. Он попробовал ещё раз. На этот раз добавил небольшое «провисание» в траектории — как будто теряет высоту. На самом деле в этот момент он сделал короткую воздушную ступень и тут же погасил её. Результат? Никакой «магии». Никакого ощущения, что человек идёт по воздуху. Просто очень опытный шиноби, который умеет прыгать дальше и точнее, чем должен. Какаши приземлился и медленно кивнул. — Значит, можно спрятать… — сказал он тихо. — И очень глубоко. Он понял главное: Небесные шаги не обязаны выглядеть как небесные. Если не делать пауз, если не задерживаться в воздухе, если маскировать опоры под естественные фазы прыжка — Техника становится невидимой. Не для сенсоров. Не для шарингана. А для глаз. Для логики противника. Для ожиданий. — Вот это уже по-настоящему опасно, — признал Какаши. Потому что теперь это была не «уникальная техника». Это был обман восприятия. И в отчёте для Хирузена появилась ещё одна короткая строка: Техника поддаётся маскировке. При использовании без пауз выглядит как обычный дальний прыжок высокоуровневого шиноби. Выявление возможно только при детальном анализе чакры. — Какой бы ранг я дал этой технике?.. — задумался Какаши. Он сидел на крыше, глядя на улицу внизу, где обычные шиноби прыгали с дома на дом. Простые движения. Понятные. Предсказуемые. Не то. Он прокрутил в голове всё, что видел и что сам сумел повторить. — По базе… — пробормотал он. — Это вообще не техника. И в этом была главная проблема. Небесные шаги не имели фиксированной формы. Не требовали печатей. Не имели чёткой «активации». Это был способ движения. — Если оценивать как ниндзюцу… — Какаши нахмурился. — D-ранг? Смешно. — Как таидзюцу? Тоже нет. — Как скрытую технику?.. Уже ближе. Он вздохнул. — Для генина — смертельно опасно. — Для чуунина — почти недостижимо. — Для джонина — возможно, но потребует годы практики. — Для элиты… — он усмехнулся. — …становится кошмаром для противника. Какаши поднялся. — Значит так, — решил он. — Формально — B-ранг. — По применению — A. — В руках Шина… Он замолчал, потом тихо добавил: — …ранг вообще не имеет смысла. Потому что техника, которую можно: замаскировать адаптировать использовать в бою, побеге и разведке и которая растёт вместе с пользователем — не укладывается в таблицы. Какаши посмотрел в сторону резиденции Хокаге. — Хорошо, что этим занимается он, — сказал он себе. — И хорошо, что это не утекло наружу. Он развернулся и исчез в шуншине. А вопрос о ранге так и остался без окончательного ответа. Эта мысль пришла к нему неожиданно — и оттого стала ещё опаснее. Какаши остановился на полпути, уже собираясь уйти, и тихо хмыкнул. — …А теперь представим, — пробормотал он, — что этому научился Гай. Воображение сработало слишком хорошо. Майто Гай, который и без того превращает любое движение в насилие над физикой. Его прыжки, его рывки, его контроль тела — всё это и так на пределе возможного. А теперь… Небесные шаги. — Он бы даже не стал называть это техникой, — мрачно усмехнулся Какаши. — Сказал бы что-то вроде «СИЛА ЮНОСТИ ПОЗВОЛЯЕТ ШАГАТЬ ПО НЕБУ». Он представил это ясно. Гай прыгает. Один раз. Второй. Воздушная опора — грубая, но чудовищно стабильная. Не из-за тонкого контроля чакры, а потому что тело само знает, куда давить. Третий шаг. Не пауза — удар. Не зависание — взрыв импульса. — …Чёрт, — выдохнул Какаши. С Гаем это выглядело бы не как «движение по воздуху», а как штурм неба. Каждая ступень — как удар по самой реальности. Никакой маскировки. Никакой утончённости. Только скорость. Только давление. Только вперёд. — Он бы довёл это до абсурда, — признал Какаши. — Прыжки на десятки метров. Смена направления без замедления. А если добавить утяжеление… Он резко остановил мысль. — Нет. Даже думать не хочу. Потому что если Гай освоит эту технику, она перестанет быть мобильностью. Она станет оружием массового поражения, оформленным в зелёный комбинезон и крик про юность. Какаши покачал головой. — Значит, вывод простой, — сказал он сам себе. — Техника опасна не сама по себе. Он посмотрел в сторону, где когда-то тренировался Шин. — Она опасна тем, кто её использует. И, пожалуй, впервые за долгое время Какаши был искренне рад, что именно этот ребёнок оказался тем, кто её придумал. — Гая этому учить точно не стоит, — сказал Какаши вслух, больше для себя, чем для кого-то ещё. Он уже мысленно поставил жирный крест. Запретить. Сжечь. Никогда не упоминать. — Абсолютно. Категорически. Ни при каких условиях. — ОООО? Голос прозвучал слишком близко. Какаши замер. Очень медленно, с обречённостью человека, который уже знает ответ, он повернул голову. За его спиной, сияя так, будто только что взошло второе солнце, стоял Майто Гай. Большой палец был поднят, улыбка — ослепляющей, а глаза… глаза уже горели. — КАКАШИ! — воскликнул он. — Я СЛУЧАЙНО УСЛЫШАЛ СЛОВО «НЕ СТОИТ» И «УЧИТЬ» В ОДНОМ ПРЕДЛОЖЕНИИ! Какаши закрыл глаз ладонью. — …Чёрт. — И ТАКЖЕ, — продолжил Гай, сделав шаг вперёд, — Я ОЧЕНЬ ЧЁТКО УСЛЫШАЛ СЛОВО «НЕБО» И «ШАГИ»! — Ты ничего не слышал, — ровно сказал Какаши. — Это была метафора. Поэтическая. Про жизнь. — О! — Гай загорелся ещё сильнее. — ЗНАЧИТ, ЭТО ТЕХНИКА, КОТОРАЯ ПОЗВОЛЯЕТ ИДТИ ВПЕРЁД ПО ЖИЗНИ, ДАЖЕ КОГДА ЗЕМЛЯ ПОД НОГАМИ КОНЧИЛАСЬ?! — …Я ненавижу тебя, — пробормотал Какаши. — КАКАШИ! — Гай резко оказался прямо перед ним, положив руку ему на плечо. — ЕСЛИ СУЩЕСТВУЕТ ТЕХНИКА, КОТОРАЯ ПОЗВОЛЯЕТ ПРЫГАТЬ ТАМ, ГДЕ НЕТ ОПОРЫ… Он сделал драматическую паузу. — …ТО ЭТО ВЫЗОВ ЮНОСТИ! Внутри Какаши что-то сломалось. Он уже видел это. Видел слишком ясно. Гай, несущийся по воздуху, как артиллерийский снаряд. Небесные шаги, усиленные чистым тайдзюцу. Каждая «ступень» — как удар по воздуху. Каждый прыжок — громче предыдущего. — Нет, — сказал Какаши твёрдо. — Даже не думай. — ХМММ… — Гай прищурился. — ТОГДА ПОЧЕМУ ТЫ СКАЗАЛ «УЧИТЬ»? — Я сказал «НЕ СТОИТ УЧИТЬ». — ТО ЕСТЬ ТЫ ПОДТВЕРДИЛ, ЧТО ЕСТЬ ЧЕМУ УЧИТЬСЯ! — …Ты невозможен. Гай рассмеялся и хлопнул его по спине так, что Какаши чуть не шагнул вперёд. — КАКАШИ! МОЙ ВЕЧНЫЙ СОПЕРНИК! — торжественно заявил он. — ЕСЛИ ЭТО ТЕХНИКА, КОТОРУЮ ТЫ СЧИТАЕШЬ ОПАСНОЙ… Он наклонился ближе и заговорил почти шёпотом: — …ЗНАЧИТ, Я ОБЯЗАН ЕЁ ОСВОИТЬ. Какаши глубоко вздохнул. — Я так и знал, — сказал он устало. — Надо было молчать. Гай уже смотрел в небо, будто представляя себе маршрут. — СКАЖИ МНЕ ТОЛЬКО ОДНО, КАКАШИ, — спросил он с широкой улыбкой. — СКОЛЬКО «ШАГОВ ЮНОСТИ» НУЖНО, ЧТОБЫ ДОСТИЧЬ ОБЛАКОВ? Какаши посмотрел на него долгим, пустым взглядом. — …Слишком много. И где-то в глубине души он понял: катастрофа уже началась. Гай, как обычно, не заметил ничего. Он уже разошёлся. — КАКАШИ! — продолжал он, размахивая руками. — ЕСЛИ ЮНОСТЬ НЕ БОИТСЯ НЕБА, ТО НЕБО ОБЯЗАНО УСТУПИТЬ! ПРЕДСТАВЬ: ШАГ! ЕЩЁ ШАГ! И ВОТ Я УЖЕ— — М-м… — протянул Какаши. И в этот момент он увидел шанс. Пока Гай вдохновенно рассказывал небу о силе юности, Какаши сделал то, что умел лучше всего. Полшага назад. Без резких движений. Без чакры. Потом ещё шаг. — — И ВОТ Я ДОСТИГАЮ ПРЕДЕЛА, НО ЮНОСТЬ ГОВОРИТ— Какаши уже был в тени. Он активировал самый обычный, скучный, незаметный шуншин — без ветра, без эффектов, без философии. Просто исчез в момент, когда Гай взмахнул рукой особенно широко. — — И ТОГДА Я СДЕЛАЮ ПОСЛЕДНИЙ РЫВОК И— Гай замолчал. Он моргнул. Огляделся. — …Какаши? Тишина. — КАКАШИ? — громче. Ответа не было. Гай почесал затылок и широко улыбнулся. — ХА! — воскликнул он. — КАК ВСЕГДА! СБЕЖАЛ, КОГДА РЕЧЬ ЗАШЛА О СЕРЬЁЗНЫХ ВЕЩАХ! Он гордо скрестил руки на груди. — НИЧЕГО, МОЙ ВЕЧНЫЙ СОПЕРНИК! — сказал он небу. — Я САМ НАЙДУ ЭТОГО МОЛОДОГО ШИНОБИ! — ЕСЛИ СУЩЕСТВУЕТ ТЕХНИКА, КОТОРАЯ ПОЗВОЛЯЕТ ХОДИТЬ ПО НЕБУ… Он поднял большой палец. — …ТО Я ОБЯЗАТЕЛЬНО СДЕЛАЮ ЕЁ СИМВОЛОМ ЮНОСТИ! --- А далеко отсюда Какаши остановился на крыше, выдохнул и снял маску, чтобы провести рукой по лицу. — …Я жив, — тихо сказал он сам себе. Потом добавил, уже мрачнее: — Но ненадолго. Он посмотрел в сторону, куда ушёл Гай, и мысленно поставил галочку: Никогда. Ни при каких условиях. Не упоминать при Гае. И, на всякий случай, решил в ближайшие дни держаться от него подальше.