Часть 1

Это был один из тех редких дней в Таунсвилле, когда небо казалось нарисованным яркой пастелью, а монстры, словно сговорившись, решили взять выходной. Но внутри дома Профессора Утония атмосфера была куда более наэлектризованной, чем в логово Моджо Джоджо. Пузырек сидела на ковре в их общей комнате, окруженная армией своих верных плюшевых друзей. В её руках был Окти, и она как раз объясняла ему, почему чаепитие без печенья — это нарушение международного законодательства о милоте. Однако её внимание постоянно переключалось на сестер. Цветик сидела за своим рабочим столом, идеально ровно, как будто проглотила линейку. Она что-то усердно записывала в блокнот. Пестик же была воплощением хаоса: она валялась на кровати вниз головой, подбрасывая в воздух потрёпанный бейсбольный мяч. Бах. Бах. Бах. Звук удара мяча о ладонь Пестика становился всё громче, и Пузырек чувствовала, как внутри неё растёт непреодолимое желание. Её «сахарный» ингредиент требовал выхода. Ей просто необходимо было поделиться этой любовью, которая распирала её изнутри, как газировка в плотно закрытой бутылке. Пузырек встала, бережно отложила Окти и на цыпочках, светясь от предвкушения, подошла к середине комнаты. — Девочки! — воскликнула она, и её голос прозвучал как звон маленького колокольчика. — Я просто подумала... мы сегодня такие молодцы! Мы спасли приют для щенков, и Профессор сказал, что мы — его гордость. Цветик подняла глаза от блокнота, на её лице появилась мягкая, одобрительная улыбка. Пестик же просто замерла с мячом в руках, подозрительно прищурившись. Она знала этот тон. Этот тон означал «опасность» для её образа крутого бойца. — О нет, Пузырек, даже не думай... — начала было Пестик, но было поздно. Пузырек сорвалась с места, используя свою суперскорость, она пронеслась по комнате собрав сестёр в центре комнаты. В одно мгновение она оказалась между ними. Её маленькие, но невероятно сильные руки обхватили сестер одновременно. В этот момент мир для Пузырька сузился до этого теплого круга. Она зажмурила глаза, чувствуя себя так, будто она — маленькое солнце, которое согревает целую планету. Она чувствовала, как её сердце бьется в унисон с сердцами сестер. — Я так вас люблю! — прошептала Пузырек, сжимая их ещё крепче. Цветик, как и ожидалось, отреагировала первой. Она почувствовала, как гордость за свою семью наполняет её. Цветик мягко положила руку на голову Пузырька и погладила её. — Мы тоже тебя любим, Пузырек, — тихо сказала Цветик, закрывая глаза. Пестик чувствовала себя так, будто её поймали в капкан из сахарной ваты. Внутри кипела борьба. Её «специи» требовали немедленно вырваться и заявить, что обниматься — это для слабаков. Но маленькая часть её души — та самая, что тайно хранила старое детское одеяльце — млела от этого тепла. Она чувствовала себя защищенной. Это было то единственное место во вселенной, где ей не нужно было быть «самым жестким бойцом». Она покраснела до корней волос. Цветик, решив закрепить этот момент нежности и проявить свою роль «старшей», сделала то, что обычно делал Профессор. Она медленно подняла руку и нежно погладила Пестик по голове. — Видишь, Пестик, — ласково сказала Цветик. — Даже тебе иногда нужно немного любви. Ты сейчас такая милая. Мир замер. Пузырек, почувствовав изменение атмосферы, приоткрыла один глаз. Для Пестик это было последней каплей. Поглаживание по голове! Как будто она — домашний щенок или маленькая глупая девчонка! Её гнев вспыхнул мгновенно, превращаясь из тлеющих углей в лесной пожар. — Я... НЕ... МИЛАЯ! — прорычала Пестик. Её глаза сверкнули зеленым огнем. Она резко вывернулась из объятий, её движения были резкими и дикими. В ту же секунду она сделала выпад, пытаясь цапнуть Цветика за руку, которая всё ещё парила над её головой. Её зубы клацнули в воздухе всего в паре миллиметров от руки сестры. Но Цветик была Цветиком. Она предугадала это движение ещё до того, как Пестик сократила мышцы челюсти. С грацией балерины она отдернула руку вверх, сохраняя на лице то самое раздражающе-спокойное выражение «я всё контролирую». — Твои рефлексы стали лучше, Пестик, — невозмутимо заметила Цветик. — Но тебе всё ещё не хватает самообладания. Пузырек, наблюдавшая за этой сценой, не выдержала. Напряжение момента, комичное лицо Пестика, которая промахнулась и теперь стояла с широко открытым ртом, и ледяное спокойствие Цветика — всё это сложилось в её голове в самую смешную картину на свете. Пузырек начала хихикать. Сначала тихо, прикрывая рот ладошкой, но затем смех прорвался наружу, как плотина. — Ха-ха-ха! Пестик! Ты выглядела как злой маленький хомячок! — заливалась Пузырек, катаясь по ковру. Пестик медленно повернула голову к смеющейся сестре. Её лицо приобрело оттенок спелого лайма от ярости. — Хомячок?! — переспросила она зловещим шепотом. — Ну всё, Пузырек. Ты только что подписала себе приговор. — Ой-ой... — Пузырек мгновенно взмыла в воздух, её голубой шлейф прочертил дугу под потолком. — Догони, если сможешь, милый хомячок! Пестик сорвалась с места с таким ускорением, что от её старта по комнате разлетелись листки из блокнота Цветика. — А НУ ИДИ СЮДА! Они вылетели в открытое окно, оставив после себя лишь дрожащие занавески. Цветик осталась одна. Она медленно подошла к окну, сложила руки на груди и вздохнула, наблюдая, как в небе над Таунсвиллем голубая искра несется зигзагами, а зеленая комета преследует её, выписывая безумные петли. — Вечно они так, — пробормотала она себе под нос, но на её губах играла легкая улыбка. Тем временем над городом разворачивалось настоящее шоу. Пузырек чувствовала невероятный азарт. Она летела между небоскребами, проскальзывала под мостами и щекотала облака. Её смех разносился над улицами, заставляя прохожих поднимать головы. Она чувствовала себя свободной и бесконечно счастливой. Она знала, что Пестик злится, но знала и то, что эта погоня — это способ Пестика сказать «я тебя прощаю». Пестик же летела с одной целью — поймать это маленькое «сахарное» недоразумение. Её гнев постепенно трансформировался в чистый адреналин. Она обожала скорость. Обожала вызов. Погоня за Пузырьком была отличной тренировкой и способом доказать самой себе, что она быстрее всех. — Я тебя вижу! — кричала Пестик, пролетая рекламный щит (к счастью, без ущерба для конструкции). — Ты не спрячешься за облаком! Они пролетели мимо мэрии, едва не сбив шляпу с Мэра, который как раз ел соленый огурец. Они промчались мимо тюрьмы, заставив Моджо Джоджо в его камере на секунду замолчать и задуматься о том, почему у него нет таких веселых сестер (хотя он бы ни за что в этом не признался). Через полчаса, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая город в золотые тона, две тени медленно опустились на балкон дома Профессора. Пузырек приземлилась первой, тяжело дыша и всё ещё подрагивая от остатков смеха. Пестик рухнула рядом, раскинув руки в стороны. Её прическа была похожа на взорвавшуюся подушку, а щеки горели от ветра. — Ладно... — выдохнула Пестик. — Считай... что тебе повезло... на этот раз. Пузырек подползла к ней и осторожно положила голову ей на плечо. — Ты всё равно мой самый любимый «хищник», Пестик. Пестик не стала ворчать. Она просто закрыла глаза, чувствуя, как вечерняя прохлада успокаивает её кипящие нервы. В дверях появилась Цветик с тремя стаканами молока. — Профессор скоро вернется, — сказала она. — Надеюсь, вы закончили разносить город? Она подошла к ним и присела рядом. Пузырек закрыла глаза, чувствуя, как Цветик снова погладила её по голове. Это был идеальный финал идеального дня.