Глава 6: Любимица отца

«Иногда достаточно одного взгляда отца,

чтобы весь дворец понял — ты больше не просто дочь.»

Весной, когда ветер с Босфора становился резче, чем обычно, во дворце начали говорить о походе. Не громко — осторожно. Султан собирался покинуть столицу на время. Подготовка шла быстро и молча. Янычары проверяли оружие. Писари складывали документы. Советники задерживались во дворце до глубокой ночи. Асие узнала об этом случайно из разговора Мустафы с наставником. — Отец отправляется сам? — спросила она позже. — Да, — коротко ответил Мустафа. — И это значит, что он хочет видеть всё собственными глазами. В его голосе звучало уважение. И лёгкая тревога. Через несколько дней её позвали в покои султана. Асие вошла спокойно, но сердце билось быстрее. Встречи с отцом всегда были редкими и значительными. Он не был тем, кто часто проявляет нежность. Его внимание — уже награда. Султан сидел у окна. Перед ним лежали карты, письма, печати. Он не сразу поднял взгляд. — Ты знаешь, что такое власть? — спросил он, не глядя на неё. Вопрос был неожиданным. — Ответственность, наверное..— ответила она после короткой паузы. Он посмотрел на неё. — Многие называют её правом. — Право без ответственности — слабость. Тень улыбки мелькнула на его лице. — Ты стала говорить осторожнее. — Я стала слушать внимательнее. Он встал. — Ты поедешь со мной. Слова прозвучали спокойно. Но их вес был огромен. Асие не шелохнулась. — Я? — Ты — моя дочь. Это не было объяснением. Это было решением. Весть разошлась по дворцу быстрее ветра. Селим отреагировал молчанием. Баязид — удивлением. Джихангир — тихой улыбкой. Мустафа — внимательным взглядом. А Михримах..Михримах — холодной тишиной. — Ты рада? — спросила она Асие вечером. — Я не знаю. — Не знаешь? — в её голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Отец берёт тебя с собой, как наследника. — Я не наследник. — Но ты рядом. Это и было главным. Михримах привыкла быть той, кто ближе всего к отцу. Его советницей, его гордостью, его отражением в женском облике. И теперь рядом с ним появлялась Асие — тихая, наблюдающая, не требующая. Это задевало сильнее, чем открытая конкуренция. Поездка изменила всё. Асие впервые увидела не только дворец, но и дороги империи — пыльные, шумные, живые. Она слышала, как султан беседует с визирями. Видела, как принимаются решения. Однажды вечером он позвал её к себе в шатёр. На столе лежали отчёты. — Люди думают, что государство — это армия, — произнёс он. — Но государство — это порядок. — А если порядок несправедлив? Он поднял бровь. — Ты считаешь, что он несправедлив? — Я считаю, что его нужно понимать. Он смотрел на неё долго. — Ты не боишься говорить со мной так. — Я боюсь молчать, если не понимаю. Султан медленно кивнул. В этот вечер он объяснял ей больше, чем когда-либо прежде: о налогах, о провинциях, о том, почему иногда нужно быть жёстким, чтобы сохранить мир. Асие слушала. Запоминала. И впервые почувствовала, что он говорит с ней не как с ребёнком. Когда они вернулись в столицу, во дворце её встретили иначе. Взгляды стали пристальнее. Она изменилась. Стала тише, глубже. В её осанке появилось что-то неуловимое — уверенность человека, который видел больше. Через несколько дней султан прислал ей подарок. Это был костюм для верховой езды — тёмный, с тонкой золотой вышивкой по рукавам. Лёгкий, но идеально скроенный. Не наряд для праздника — одежда для движения. — Отец велел передать, что ты должна быть готова, — сказал слуга. Асие провела пальцами по ткани. Это был не просто подарок. Это был знак. Михримах увидела его первой. — Красиво, — произнесла она, едва касаясь рукава. — Очень…по-особенному. — Это всего лишь одежда. — Нет, — мягко ответила Михримах. — Это внимание. В её глазах впервые мелькнула настоящая ревность. Не детская. Женская. Асие поняла: отныне она стоит ближе к отцу. И каждый шаг в эту сторону будет замечен. Вечером Мустафа сказал ей: — Ты стала другой. — В худшую сторону? — В более опасную. Она улыбнулась. — Я просто учусь. Мустафа посмотрел на неё серьёзно. — Учись. Но помни — чем выше поднимаешься, тем сильнее ветер. Асие знала это. Она больше не была просто сестрой. Не просто дочерью. Она становилась любимицей отца. А во дворце любовь султана — это не только привилегия. Это испытание.