Часть 9

Очередной раз за эту бесконечную ночь Мелисса вскочила с постели, будто вынырнула из ледяной воды. Ночная рубашка прилипла к спине, по вискам стекал пот, а тело била мелкая, противная дрожь, которую невозможно было унять. Она села на край кровати, некоторое время просто смотря в одну точку, после машинально растирая онемевшие пальцы натянула на плечи тонкий пеньюар и босиком прошлепала в ванную. Щелкнув выключатель, девушка зажгла свет. Яркий луч ударил по глазам, привыкшим к темноте, — больно, резко, отрезвляюще. Остатки сна растворились окончательно, оставив после себя лишь тяжелую пустоту в груди. Мелисса встала перед длинным зеркалом над раковиной и уставилась на отражение. На нее смотрела чужая, измученная девушка: волосы спутались в колтуны от бесконечных метаний по подушке, кое-где застряли белые перья, на щеке отпечатался рубчатый след от наволочки, а под глазами залегли синие круги. — Господи, — прошептала она, опуская голову упираясь ладонями в холодный фарфор раковины. — До чего ты себя довела. Из крана полилась тонкая ледяная струя. Мелисса подставила ладони и набрав немного плеснула в лицо. Отдельные капли попавшие на ткань пеньюара впитались моментально, заставив ее вздрогнуть — то ли от холода, то ли от собственной беспомощности. Она снова подняла взгляд на зеркало, стерла тыльной стороной ладони стекающие по лицу капли и с силой завернула кран. — Чтоб тебя, Мел, возьми себя в руки! — произнесла она вслух, и в голосе прозвучала угроза — в первую очередь для самой себя. Но внутри, в ответ на этот зов, что-то болезненно сжалось. В ней снова боролись две девушки. Одна — хотела жить дальше, забыть прошлое, закопать его поглубже и не откапывать больше никогда. Вторая — цеплялась за старые раны как за единственное, что у нее осталось не желала расставаться с ними. Как бывший работник органов она часто сталкивалась с похожими случаями. И не раз прокручивала в голове один и тот же вопрос: «А что бы я сделала на ее месте?» Но стоило ей задать его себе — как тут же находились срочные дела, а ответ так и оставался где-то за горизонтом. Что ж, время пришло. Теперь ответа не избежать. Усталый взгляд скользнул мимо зеркала к полке и случайно зацепился за невзрачный пакетик, затерявшийся среди уходовых баночек. За время жизни здесь Мелисса неплохо обустроила комнату — прикупила множество мелких вещиц. Ну как «сама»… В основном все покупал Джей или присылал с Рыжулей. Она аккуратно подцепила край упаковки указательным и средним пальцами и потянула вверх, стараясь не задеть хрупкую башню из флаконов. Одно неловкое движение — и они посыпались бы в раковину, подняв жуткий грохот. Но она орудовала с почти хирургической точностью: выудила пакетик, уложила на ладонь и поднесла к свету. В небольшом прозрачном зип-пакетике лежало немного белого порошка. Догадываться о содержимом не приходилось. К счастью, она помнила, откуда он у нее появился — а точнее, кто дал. Так что и за качество можно было не переживать. Она не стала обдумывать, не взвешивала «за» и «против», просто развернулась и направилась обратно в комнату, неся пакетик перед собой, как странное подношение. Сдвинув с тумбочки лишние вещи, она провела ладонью по гладкой поверхности, сметая невидимый мусор, и высыпала немного порошка. Остатки небрежно закинула в ящик. Затем потянулась под подушку и вытащила складной нож. Лезвие блеснуло, поймав свет из ванной. Коснувшись лезвием белой горки, Мелисса начала растирать круговыми движениями превращая порошок в тонкую пыль. Потом, как дирижер палочкой, орудуя ножом, сгребла все в ровную узкую полоску. На самом деле ей приходилось делать это не впервые. В VIP-зале она не раз готовила такое «угощение», когда Джей принимал товар. Правда, тогда она не думала, что когда-нибудь сделает это лично для себя. Через пару минут Мелисса лежала на кровати, потирая нос от неприятного жжения, все еще сжимая в пальцах свернутую бумажку. И наконец почувствовала — сначала легкую волну, а затем настоящий прилив сил, уверенности, остроты восприятия. Похоже, первая девушка все же победила. Она усмехнулась — то ли внутреннему голосу, то ли голосам в голове — и бросила взгляд на часы. Рассвет медленно подкрадывался к ночному городу. О сне теперь не могло быть и речи: организм требовал выплеска энергии, немедленно, срочно, иначе он разорвал бы ее изнутри. Скатившись с кровати на ходу влезая в джинсы и теплый свитер, ранним утром было достаточно холодно, Мелисса, прихватив пистолет выскользнула из комнаты. В коридорах стояла гробовая тишина, лишь изредка из-за дверей доносился тяжелый храп. Она кралась в полумраке, неслышно, как призрак, и вышла на задний двор. Здесь было светлее — горели лампы, заливавшие все вокруг тусклым желтым светом. Холодный воздух ночной прохлады коснулся затылка, пробежал по позвоночнику вызывая волны мурашек, но сейчас это не имело значения. Кровь кипела в жилах, поднимала температуру тела, и Мелисса горела изнутри. Она оттянула ворот свитера, глубоко вдохнула, затем установила на лавке несколько пустых жестяных банок — они всегда валялись в ящиках у стены, специально для таких случаев. Проверила, стоят ли ровно, не сдует ли их легкий ветерок и отошла на достаточное расстояние. Щелкнул предохранитель. Мелисса подняла пистолет. Пуля с оглушительным свистом врезалась в первую банку и сбила ее на землю. Девушка торжествующе махнула пистолетом, чувствуя, как адреналин захлестывает остатки страха. Прицелилась снова. Ко всем прочим эмоциям прибавился азарт — дикий, животный, всепоглощающий. Он отгородил ее от реального мира, оставив только мишени впереди, только выстрелы, только этот чистый, прекрасный момент власти над металлом и звуком. Сколько времени продолжалась стрельба, Мелисса не знала. Да и не хотела думать. Ее разум блуждал где-то далеко — в том месте, где не было боли, где не было воспоминаний, где она была собой. Но из этого омута ее вырвал обеспокоенный голос. — Мел? Рука дернулась назад, наставляя пистолет на новую мишень — живую, дышащую. — Мел?! — уже громче, с нотками ужаса. Сквозь пелену, застилавшую глаза, зрение наконец сфокусировалось. Перед ней стояла Рыжуля. В ее широко распахнутых карих глазах застыл настоящий ужас, губы шевелились в немой речи. — А, это ты, — Мелисса равнодушно опустила руку и отвернулась обратно к банкам. Голос прозвучал чужой, плоский, лишенный всякой интонации. — Эй, ты что творишь?! — голос Рыжули наконец пробился сквозь вату в ушах. — Мел, ты что, обдолбанная? — Не твоего ума дело, — так же безразлично парировала Мелисса, снова прицеливаясь. — Уйди отсюда, не мешай. Рыжуля еще несколько минут стояла за ее спиной, беспомощно, растерянно, надеясь на какую-то реакцию — на вспышку гнева, на грубость, на что угодно, только не на эту пугающую пустоту. Но Мелисса снова ушла в себя, утонула в эйфории новых ощущений, отгородившись от реального мира стеной звонких выстрелов и порохового дыма.