2.1

Пять дней назад

–Нирей-кун, хватит расхаживать, –говорит ему Суо. –Ты протрёшь пол. Но он не мог заставить себя остановиться. Беспокойство съедало изнутри как голодный дикий зверь, заставляя его мозг лихорадочно работать и перечислять всё то, что он мог бы сделать для своего друга, но так и не сделал. Нирей мог бы поехать с ним в травмпункт, мог бы сопровождать его, но поддался на уговоры Сакуры-сана, остался в школе. В тот момент ему не были важны оценки или мнение учителей, Акихико хотел что бы Сакуре-сану оказали помощь. Зато Сакуре-сану было важно, что бы Нирей оставался на хорошем счету у учителей. Что бы тот был в порядке, что бы оставался в безопасности. Как этот человек вообще додумался прийти в школу со сломанной рукой?! Что за безобразие?! –Я не могу, Суо! –Изнывает он. –Ты же слышал! Котоха лишь наблюдает за ним, попивая какой-то напиток. Учитывая, что владелица кафе даже не потрудилась для виду включить кофеварку, то Акихико уверен - пьёт она явно что-то покрепче кофе. Сейчас не об этом. –Слышал, но это не повод портить Тачибане-сан полы. –Этот аргумент заставляет его наконец остановиться. Акихико не должен испортить ей полы. –А-а-а-а, –буквально падая на диванчик, он закрывает глаза руками. –Я не могу понять что делать! Ситуация не хорошая. Во время разговора они услышали то, что вероятно не должны были. Да и Сакура-сан не рассчитывал, что о травме узнает больше людей чем один только Нирей. Он подозревал, что Сакура-сан сирота. На это указывало многое, в том числе то, что его друг никогда о них не упоминал, даже в простом разговоре. Ни дедушек, ни бабушек, ни мамы, ни папы. А слов «тётя» и «дядя», так старательно избегал, что Акихико просто постарался вычеркнуть эти слова из своего словаря в голове. Тот кто пришёл за Сакурой-саном - опекун. Кто этот опекун? Приёмные родители или какие-то родственники? Почему она так кричала на Сакуру-сана и почему называла его «бестолочью»? Конечно, Нирея самого шутливо обзывали родители, за чьими словами сразу следовал поцелуй или объятия. В тоне женщины-опекуна было явно что-то злое. И Сакура-сан испугался. Серьёзно забеспокоился, как только услышал её. Здесь что-то не так и он докопается до сути, если это хоть как-то поможет Сакуре-сану. –Ну, сначала, может успокоишься и начнём с начала? Да. Им нужно провести анализ разговора и поведения Сакуры-сана. Это должно помочь.

***

Самое позорное в том, что ты только что перестал быть на грани смерти не в том, что ты вообще на этой грани был. А в том, что ты засыпаешь от усталости где попало. Тома заснул в моменте - пока пытался взаимно обнимать своих слишком эмоциональных друзей. Тепло от их тел так разнилось с температурой в больнице, что как только он согрелся, глаза начали слипаться. Тома даже не особо помнит в какой момент заснул. В один момент закрывает глаза, оперевшись подбородком на плечо Хадзимэ, в другой - он всё ещё на Хадзимэ, но уже пускающий слюни на другую сторону плеча. Рядом, с другой стороны, Тасуку весело улыбающийся его сонному лицу. –Какого хрена?.. –Хрипит он. С трудом отлепляясь от плеча Хадзимэ, он смотрит мутным взглядом на остальных. Саку сидит, рассматривая потолок, чуть ли не прямым текстом указывая, что они собирали на него компромат. Идиоты! –Мы боялись тебя разбудить, –говорит Хадзимэ, аккуратно вылезая из-под его головы. –Врачи сказали, тебе нужно отдыхать. –Наруми даже не пытается скрыть, что убирает телефон в карман. Тома закатывает глаза, сразу морщится от боли, поспешно пытается вытереть слюну с лица. Боже, отвратительно. –Идиоты, –он кашляет. Тасуку бьёт его по спине, но сразу же получает по затылку. Боль пронзает спину, Тома откидывается на кровать, чуть не ударяясь затылком об стену. Потолок особо красотой не отличается, одни лишь мелкие, почти не заметные, трещины и неровная штукатурка. Мысли крутятся как белки в колесе. Ему нужно добавить пункты в досье Кайбё, новая информация поможет лучше искать его, даже если ему хотелось выстроить настроение на доверии. Тома хочет, что бы пацан сам сказал своё имя. Не важно кому, можно даже не самому Томе. Кайбё нужно поверить, что линчевательство не выход, что можно присоединиться к Бофурин и действовать в рамках закона. Ах, надо составить отчёт о инциденте, а потом разбираться с судебными исками от бара. Хорошо, стоит обратиться к тем же юристам, к которым обращались в прошлый раз. И надо привести в порядок Тамон, они лишились лидера, ему нужно п- –...-ма? Тома! –А? Его зовут? –Чего? –Строит он недовольное лицо. –Ты слишком громко думаешь, –сообщает ему Наруми, хитро улыбаясь. Тома хмурит брови. Этот чертов эмпат!.. –Тебе нужно отдыхать, ты только очнулся! –Стараясь не кричать и не размахивать руками, Хадзимэ подходит к нему и кладёт ладонь на голову. Ладонь. На голову. –Убери свою руку! –Рычит Тома, пытаясь её скинуть не поднимая больной руки и не тряся головой. Хадзимэ, видимо, пользуется его положением, потому что старательно игнорирует его взгляд и отказывается убирать руку. От урод цветочный! Тома сдерживает недовольные возгласы. Ладно, потерпит, раз уж он им все нервы истрепал. –Слушаем меня, балбесы, –смотря на их лица, он понимает, что разговор серьёзным тоном не пойдёт. Видимо то, что он лежит на больничной койке, делает его вид совсем не серьёзным. –Хай, Тамон-бучё. –Отдаёт честь Тасуку, вставая по стойке смирно. Придурок. –Я прошу- –сильный кашель сковывает грудь, пугая всех в палате. Томе хочется выплюнуть собственные повреждённые лёгкие, лишь бы стало легче. К сожалению, это невозможно. –Я прошу вас перебрать мои документы, заполнить менее важные попросите кого-то из стажёров, остальные я заполню сам. О инцеденте я тоже напишу. Один из стажёров ведёт расследование в соседнем департаменте, мне нужно просмотреть его отчёты, их тоже нужно принести. И я несу ответственность за нашу группу в Аомори, мне нужно отправить им оборудование и пару отчётов, и их отчёты. Проверьте Эномото и Кусуми, лучше вообще их ко мне привести, а ещё дось- –Тома, –перебивает его Мизуки. –Мы за всем проследим. Пожалуйста, отдохни. Он смотрит на них, пытаясь надавить грозным видом. Замечает только нахмуренные брови, с недовольными глазами под ними. Томе хочется возразить, но у него нет никаких аргументов. Бессильность в этом вопросе только выводит его из себя. Он не может ни на что повлиять. Ничего не может сделать, что бы облегчить Кадзи работу. Не может помочь в расследовании дела о Кайбё и даже присутствовать на допросе ублюдка, который разнёс бар, тоже не может. Тома ничего не может сделать, кроме того что бы лежать бесполезной кучей травм на больничной койке. Только и всего. Бесполезен. –Эм-м, –неловко мычат у двери в палату. –Извините?.. Все они разом поворачивают голову, уже зная кто там стоит. В повседневной одежде, с ужасно неловким видом, будто поймал их на чем-то личном, с вазой с жёлтыми цветами в руках, стоит Кадзи. –Кадзи-кун! –Умэмия подбегает к его стажёру, по свойски кладя руку на плечо. Кадзи недовольно смотрит, но ничего не говорит. –Ну хоть ты ему скажи! Парень в непонимании снова оглядывает помещение, потирая пятым пальцем вазу. Об стекло бренчит браслет. –Что сказать-то? –Наклоняет он голову. –Что мы не можем позволить Томе работать! –Он же недавно проснулся. –Вот-вот, –Хадзимэ укоряюще указывает на Тому пальцем. –А он хочет работать. Теперь уже Кадзи укоряюще смотрит на него. Вырастил на свою голову! –Я просто попросил принести мне документы! –А я просто говорю тебе отдохнуть, –Хадзимэ делает серьёзное лицо. Такое не часто можно увидеть, особенно, когда тот заходил с хорошим настроением. Тома понял - запахло жареным. Хадзимэ решил использовать свою власть над ним. –Или я отстроню тебя от дела. А? –А? –Тома в ошеломлении смотрит на друга. Остранит от дела?! –Ты не посмеешь. –Теперь это звучит откровенно зло. Наруми где-то рядом вздыхает, а Мизуки сочувствующе хлопает его по плечу. –Я сделаю это, если ты не успокоишься и не перестанешь рваться работать. –Нет, не сделаешь. –Сделаю. Тома смотрит ему в глаза, напрягаясь, приставая с кровати. Ему не в первой спорить с Хадзимэ. Тома знает, что он действует из лучших побуждений. Хадзимэ беспокоиться о нём, слишком беспокоится, раз угрожает отстранить от дела. Но он не может отступить. Ему нужно продолжить расследование, Хадзимэ не должен, не должен, отстранять его от расследования. Он скалит зубы, Хадзимэ только сильнее хмурится, кривит губу. Он злится и беспокоится. Ему нельзя отступать, ему нужно продолжить работать с Кайбё. Ему нужно работать над Нороши, следить за Кадзи и за его друзьями. Тома не может резко бросить всё, просто загремев в больницу. Не имеет значения в каком он состоянии, ему нужно продолжать работать, иначе всё пойдёт насмарку- Голову расколола боль, от резкого вздоха грудь сковало. Ему снова больно. Рука, на которую он облокотился, перестала его держать и Тома заново упал на койку. Он проиграл. –Ладно, –хрипит он, чувствуя, как начинает уставать. –Чёрт с тобой, делай что хочешь. Облегчённые вздохи послышались со всех сторон. Предатели. –Кадзи, я передаю часть обязанностей тебе. –Мне? –Слышится удивление. –Я тебе доверяю. Не подведите меня, ребята. –Следите за ним, –Тома сдержался от желания начать угрожать. –Конечно, Тома-чан! –Тасуку явно улыбается и выходит из палаты, держа Мизуки под руку. Всего через пару секунд после, когда сознания начинает медленно угасать, он слышит : –Он не обиделся? –Спрашивает тревожный голос Хадзимэ. Наруми лишь неопределённо хмыкает. –Я не обиделся, –ворчит Тома. –Иди уже, не волнуйся. Судя по хлопку, Наруми захлопывает дверь, что бы Хадзимэ не успел закричать о чем-то, о чём он не знает. Идиоты. Думает Тома. Но всё же улыбается.

***

Пять дней. Он находится в доме тёти и дяди уже пять дней. Его телефон изъяли, Харука не может связаться ни с Ниреем, ни с Котохой, ни даже с ублюдком Суо. Он снова живёт в отдельном сарае, укрывается одеялом с дырками и пьёт воду из садового крана, набирая в пластиковую миску. Как собака. От сравнения он морщится и старается больше не думать об этом. Нужно сосредоточиться на чем-то другом, нужно отвлечься. Пока за ним не пришли. Единственное, что могло его хоть как-то порадовать - напрочь сбитый режим сна помогал справляться с тем, от чего он отвык. К примеру - вставать в случайный час ночи, потому что слышишь как кто-то из соседей идёт по двору. Тогда Харука в тот же миг прячется в угол, что бы его в любом случае не заметили. Или засыпать микро сном во время мытья посуды, потому что никак не мог скрыться от ночных кошмаров. Не смотря на сломанную руку и слабое сотрясение, Харука должен был выполнять некоторые функции по дому, что бы получать хоть какой-то паёк. Ему нужна была еда, что уж тут поделаешь. Он смотрел в стену, пытаясь себя развлечь разглядыванием фигур теней. Они были скучные, простые. Его собственные тени почти не работали на территории дома. Сакура не знает почему, никогда особо не интересовался. Тени не нужны ему, что бы помыть посуду или пропылесосить полы или прополоть грядки в саду. Они нужны ему на улицах, где Харука может использовать их как защиту и как нападение. На улицах они подчиняются ему беспрекословно, собираясь по первому мановению. Тени не боятся преступников, пистолетов и ножей. Они хладнокровны, действуют чётко и быстро. Тени боятся тёти и дяди. Так же как их боится Сакура. Из окна начинает литься тёплый свет. Восходит солнце, Харука тяжело вздыхает. Он не спал всю ночь, глаза будто засыпаны песком. Тщательно растирая их, Сакура дышит. Ему нужно продержаться здесь. Дядя и тётя не будут держать его здесь слишком долго. Только пока не успокоится опека, тогда он снова сможет уйти. Уговорить арендодателя-наркомана будет не так сложно, хотят жертвовать на очередную дозу было неприятно. Ничего, когда-нибудь Харука найдёт тех, кто продаёт Ишики-сану наркотики. Обязательно найдёт. В дверь стучат. Найду, но не сегодня. Сегодня ему нужно дожить до очередной ночи. Только дожить и всё. Совсем немного же, да? Совсем-совсем... –Вставай, уродец! –Слышен из-за двери дядин голос. Сакура встаёт, не утруждаясь хотя бы потянуться. Дверь в мгновение открывается, чуть не влетая ему по лицу. Дядя уже с хмурым лицом хватает его за волосы и вытаскивает из сарая. Харука держится спокойно. Он дышит, дыхание помогает не пугаться родственников, даже когда они заносят на него руку. Дядя утаскивает его до самого порога дома, дёргает рукой, из-за чего Харука ударяется головой о косяк двери. Он прикусывает язык, дабы не издать ни звука. Ему нельзя разговаривать, пока кто-нибудь не спросит, пока ему не разрешат. Ему нужно угадывать, когда вопрос риторический, а когда можно ответить. Иногда, правильного ответа нет. Дядя не отпускает - открывает дверь в дом, ведёт его на кухню, двигаясь тихо. Большая часть дома ещё спит. Только дядя уезжает на работу в такую рань. –Знаешь, что делать, –шепчут ему. –Разбудишь кого - убью. Наконец, волосы отпускают и Харука чувствует облегчение, от которого, наступивший колючий холод в груди, от слов дяди, почти не ощущается. Дышать, нужно дышать. Харука кивает на эти слова, сразу подходит к раковине, не дожидаясь каких либо ещё указаний, и начинает протирать столешницы. В раковине - гора посуды, но он не возьмётся за неё ещё следующие пару часов. Перезвон посуды разбудит Мису. Нельзя раскладывать разбросанные продукты в холодильник - открывание двери часто будит Такео. Юкичи встанет как только Харука начнёт готовить завтрак. Тётя спит в берушах, она проснётся когда посчитает это нужным. Одна из его тяжелейших проблем, тётя Акако - домохозяйка. Она не ходит на работу и целыми днями может следить за Сакурой. Нужно быть осторожным. Это немного напоминает работу у старика. Он занимаешься рутиной, пока не придут посетители и ему снова не придётся прятаться. В голове по кругу идёт один и тот же припев из песни, Харука слушает без остановки, даже не пытаясь переключиться. She said, "You think the devil has horns? Well, so did I. But I was wrong, his hair is combed and he wears a suit and tie." Харука пытается оттереть чистящим средством грёбанное жирное пятно, но как бы он не тёр, оно не желает пропадать. Ему нужно оттереть его. Срочно, время когда можно будет будить Мису скоро настанет. Эта девочка старше него, но такая стукачка, что ему уж точно не спастись, если она заметит пятно. Тогда, когда тётя узнает, ему не поздоровится. Ему нужно быть здоровым. Харуке нужно, что бы рука срослась, голова перестала болеть и что бы желудок перестал угрожать вызывать рвотный рефлекс. Ему почти нечем было блевать. Он голоден. Но Харука не может есть, пока не получит свою еду. Когда это будет, он не знает. Ему следует быть терпеливей. Сакура сможет продержаться без еды несколько дней, всё таки, довольно долго жил один... –Хм, –слышится позади. Он не оборачивается. Ему не нужно оборачиваться, что бы узнать, кто там стоит. Он не должен отвлекаться. Теперь пора мыть посуду, да ещё и как можно быстрее. Пятно наконец пропало. Когда Харука заканчивает с уборкой, все трое детей тёти проснулись. Ему пора готовить завтрак. Нельзя спрашивать, чего они хотят. Он просто поворачивается к ним, не смотря в глаза, разглядывая чистую столешницу. –Яичницу, –говорит Миса, не отвлекаясь от телефона и стакана воды, который он ей налил. –Сэндвичи с ветчиной, –Такео улёгся головой на столешницу, иногда поглядывая в телефон Мисы. –Яичницу, пожалуйста, –Юкичи улыбается ему. Внутри всё холодеет, не смотря на то, что улыбка вполне искренняя и доброжелательная. Юкичи нельзя так с ним разговаривать, но, видимо, оба старших настолько сонные, что не обращают на это внимания. Сакура осторожно дышит, берёт сковороду и льёт масло. Сначала согреть, потом яйцо. Мисе не солить, Юкичи обжарить с двух сторон. Да, так и надо. Харука помнит. Ему холодно, не смотря на то, что в доме тепло. Руки дрожат, но Харука пытается сдерживать это. Когда проснётся тётя? Дыши. Он сжимает руки в кулаки, лишь бы почувствовать пальцы. Они холодные. Хватит. Сакура дышит, дышит с перерывами. Нельзя слишком часто дышать - легко перенасытиться, голова начнёт кружиться. Или наоборот, когда мало кислорода, она кружится? Не стоит в это разбираться сейчас. От каждого звука со стороны детей его сердце пропускает удар. Дыши. Не стоит так волноваться. Но он всё равно это делает, ощущает как лёгкие не вбирают свой объём, как сердце боится сделать удар, а глаза мечутся по кухне каждый раз, как он не может что-то найти. He's nice, polite, he'll catch you by surprise. A smile so bright, you'd never bat an eye. –Сакура, –слышит он. Автоматически поднимая голову, смотря собеседнику в глаза. Ошибка. Не проходит и секунды, как его хватают за волосы на затылке. Ошибка. Грохот доски, на которой он резал сэндвич для Такео. Слышно как падает нож. Ошибка! По лбу разливается тупая боль. Тётя ударила его лбом об стол. Больно, как больно! Сакура прикусывает язык. Нельзя говорить, нельзя. Смотреть на неё тоже нельзя. Не поднимай глаза. Глаза фокусируются на столе, создавая разрозненную картинку. Тупая пульсация, ударами молотков распространяется по всей голове. Молчи. –Не смей поднимать голову, ублюдок. Молчи.