2.15

Харука слабо боролся с самим собой. Он не мог согласиться. Так говорил его внутренний голос. Голос его мамы, голос тёти и голос дяди. Голоса самых разных учителей. Харука перестал ненавидеть героев не так давно. Он мог позволить себе сидеть рядом с Кадзи, болтаться с Хираги. Драться с ними в паре. Он принял героев, допустил к себе. Откинул титул героя на второй план. Но теперь он вернулся, уже с предложением принять. Самому стать героем. В его душе всё меньше негативного отклика к этому слову. Герой - для лицемеров, готовых бороться лишь за себя, для тех, кто топчет людей под собой и даже не замечает. Герой - для тех кто готовы пожертвовать своей жизнью ради других, для тех, кто смотрит в глубь и прикроет в нужный момент. Для тех кто считает принципы важным и нужным. Для тех, кто свою жизнь положит ради благого дела. И Харука хотел бы быть таким же. Без страха быть арестованным говорить с полицией, общаться с офицерами как с друзьями и иметь возможность попасть под тёплую крышу в холодную погоду. Знать людей которые могут помочь жертве или другу. Получать зарплату за свои действия. Больше не мучаться голодом, не возвращаться в дом, где от лишнего взгляда можно побывать на краю смерти. Получить медицинскую помощь после драки. Знать, что люди не убегут с криком «демон» если ты герой. Харука хотел быть как Хираги. Быть героем как он. Разве это возможно? Стать таким же как Хираги? Выбирать то, что выбрал бы он. Харука не может быть настолько терпеливым с жертвами, не может быть таким искусным в расчёте ударов, распределении веса. Не так хорош, в своей способности. Быть таким как Хираги почти невозможно, как и быть таким же как Кадзи. Но Харука может попытаться. Перед глазами встаёт собственный образ - он в форме Бофурин, с отросшими волосами с белой стороны, с обувью подходящей по размеру. Фантазия уходит дальше - уютная, светлая комната с батареями. Тепло, матрас, подушка и простыня, которой не нужно накрываться. Дверь, толстые стены, не дует из окна. Целая одежда, без дырок. Тёплая для зимы, лёгкая для лета. Душ. Собственный, в котором Харука может мыться сколько хочет. Это слишком заманчиво. Харука не хочет носить браслет. Как-то раз, дядя купил ошейник, что бы привязать его к батарее как какого-то пса. Он просидел на поводке около суток, кормила его только Миса, сжалившись от его голодного и потрёпанного вида. В итоге они отказались от идеи привязи - так он не мог убираться в доме, а они уже привыкли к порядку. Он чешет шею, ощущая фантомное давление ошейника. Браслет будет так же, только на ноге. Ему нельзя будет уходить с определённого радиуса, за передвижениями смогут следить. Если Харука захочет вернуться к линчевательству - точно посадят и никакие юристы Бофурин его уже не спасут. Сакура стал линчевателем из-за несправедливости. До того как переехать в этот район, он жил в другом, не менее ужасном. Каждую ночь Харука слышал крики - детей, стариков и взрослых. На кого-то нападали, кого-то били, кого-то убивали. Днём он слушал ругань, видел последствия всего этого. Ждал когда явятся герои. Рано или поздно одни из них приходят, начинают наводить свои порядки, но быстро проигрывают местным и уходят. Не пытаются бороться за права жертв. Харука выходит на улицу, видит пострадавшие от разбоев дома, избитых жертв и детей, с стеклянными глазами. Герои не пришли и Харука принял решение. Их никто не спасёт, кроме них самих. Это лишь увеличило его ненависть к героям. Каждая ночь, не важно, как он уставал, начиналсь с патруля. До самого утра, до самого рассвета и ранним утром. Харука продолжал, боролся за людей. Он больше не хотел слушать крики, не хотел видеть то, что видел. Когда он уставал от работы ночью, крики возвращали в реальность. Харука проклинал собственное зрение, слух и обоняние. Лучше бы всего этого не чувствовал и просто жил, заткнув уши скомканной бумагой. Кого я обманываю. Нет, Харука бы начал вмешиваться даже если бы не имел усиленных чувств. Всё равно пришёл бы к этому. Ему предлагают делать то же самое, но больше никогда не испытывать голода. Не возвращаться "туда". К ним. Харука крутился как белка в колесе, не мог принять решение. Он не мог согласиться - линчевательство и уродство. Нужны ли героям такие уроды, как Харука? Не будет ли он пугать людей? Нужно ли это героям? Хираги бы не предлагал, если бы это было так. Еда, тепло, побег. Все плюсы у стороны героев. Харука согласен. Именно в этот момент он слышит визгливые крики из коридора, которые напоминают ему тётю. Но Харука закрывает глаза и решает поспать до обеда. Медсестра выгнала всех из палаты, отправив его друзей вслед за Котохой - в коридор. Харука даже особо не прощался, лишь закатил глаза, помахал рукой и пустился в размышления. Возможно, ему стоило сделать что-то большое. Сказать какие-нибудь милые слова на прощание, пообещать встретиться завтра или на следующей неделе, когда его уже выпишут. Но от одной лишь мысли о чем-то таком близком, заставляло морщиться и кривиться. Нет, это не для него. С этих людей хватит и простого махания рукой. Харука сильно зевнул, чувствуя, как глаза медленно слипаются. Нужно поспать, точно.

***

–Котоха, какого хрена ты творишь?! –Хираги как мог аккуратней подхватил девушку под локти, не давая ей нанести ещё удар. Под камерами бить кого-то точно не стоило. Котоха бы не ударила просто так. –Это она! –Он сразу понимает, кто «она». Сарукава Акико. –Ещё один удар по ней и Сакура никогда не попадёт под защиту Бофурин, понимаешь? –Котоха в тот же момент замирает. Тома чувствует как она прерывисто дышит, сдерживает внутри невероятной силы гнев. –Понимаю, –она расслабляет руки, безвольно опускает их вниз. Тома сразу отходит в сторону, смотрит на пострадавшую. Будь он где-нибудь подальше, возможно, проигнорировал эту ситуацию. Сарукава заслужила. –Но я не могла оставить эту суку!.. –Девушка, вы чего творите?! –Их шепотки прерывает голос, с нотками громкой истерики, но достаточно мелодичный, что бы не обострять на этом внимания. Сколько раз они поднимали руку на ребёнка? Сколько раз били, запугивали так, что даже сейчас, когда он способен дать отпор, его собственные тени не способны помочь. Он не будет церемониться с ними. Единственное что ему нужно - не допустить того, что бы они забрали пацана из больницы. Пацана заберёт Бофурин. Они больше никогда не подойдут к Сакуре. Что бы забрать право на опеку многого не требуется - ободранная часть головы, отличное доказательство насилия. Костюм Кайбё закрывает голову, так что вырвать волосы практически невозможно. Если вызывать свидетелей, можно будет подтвердить, что это не последствия школьной драки. И сколько бы связей в опеке у этих двоих не было, им не справиться с силой Бофурин. –Я не буду извиняться, –Котоха скрещивает руки на груди. –Ты и не должна, –Тома бы сам не извинился. –Прошу меня простить, а вы кто такой? –Сарукава придерживает нос, явно пытаясь скрыть наливающийся синяк. –И почему вы меня ударили, девушка? Что я вам сделала? Разве родители не учили, что бить за просто так нельзя? Тебя, видимо, тоже. –Я детдомовская, меня учили бить в нос при случае! Что я и сделала, сучка ёба- –Котоха, заткнись. –Тома чуть ли не закрывает ей рот рукой. –Я - Хираги Тома, герой из Бофурин. Лицо Сарукавы бледнеет. Тома сдерживает улыбку. Покажет позже. –Я - Сарукава Акико, тётя одного из пациентов. Я вот всё никак не могу найти его палату, не можете мне, пожалуйста, помочь? –Она нежно улыбнулась ему. –Не могу вам помочь найти палату. Ваш подопечный находится под следствием за линчевание, я веду его дело. –Лицо женщины уже краснеет. О, какая палитра. Злость явно проступает сквозь дружелюбие. –Этот проказник... –Котоха снова дёргается в её сторону, но успевает спохватиться. Им нужно, что бы она наговорила по больше. Камеры тут стоят не просто так. –Весь в отца пошёл, я так и знала! Мать его, сестра моя, вышла не за того человека! А ведь я говорила!.. –Я бы хотел кое-что с вами обсудить-... –Томе не дали договорить. –Не волнуйтесь, он получит по полной программе! Мальчику давно стоит показать своё место. С ним так тяжело бывает, совсем не слушает, ни меня, ни моего мужа. –Тому начало распирать от гнева. Что уж тут говорить о Котохе. Хорошо, что других друзей пацана и Кадзи тут нет, иначе... Ну, Тома бы разнял их, но без особого желания. –От Сакуры поступили показания о домашнем насилии, которому он подвергался длительное время. –Женщина тут же застыла. Тома широко улыбнулся, наслаждаясь как краска медленно сползает с её лица. –Прошу вас явиться в районный участок для рассмотрения заявления и допроса. –Д-дайте мне с ним встретиться! Сакура тяжело переживает возвращение домой, вы наверняка знаете, что он трудный подросток! Мы совсем недавно вернули его, он просто хочет нас оклеветать! –Женщина попыталась опровергнуть слова, на её лице отразилась глубокая грусть. –Понимаете, он никогда нас особо не любил. Его родители приучали его относиться ко всем с подозрением. Он до сих пор не может простить нас за то, что мы не даём ему найти его отца. Голос наполнился слезами. Честно, не знай он истории со стороны пацана, возможно, поверил бы. Её эмоции казались до боли правдивыми, а учитывая прошлое Сакуры в его файлах, легко было поверит её словам. К несчастью этой женщины, Тома больше верит пацану, а не ей. –Я не дам вам встретиться, –голос звучит твёрдо и все наигранные слезы на лице Сарукавы быстро высохли. –Вам не дадут увидеть Сакуру, больше никогда. Ждите повестки в суд, а сейчас, я бы хотел, что бы вы покинули больницу. –Вы не понимаете! Я его опекун, я имею права увидеть мальчика! –Не имеете, пока ведётся дело о домашнем насилии, –он слышит сзади шаги. Ни тот одноглазый, ни Кадзи так громко не ходят, значит там Нирей. И эти двое тоже, по-любому. –Повторю, вы не подойдёте к нему ни на метр. Прошу вас, покинуть больницу, пока я не применил силу. Тома слегка наклонился к ней и как мог показал зубы. Бледнота проявилась только ярче. Поджав губы, Сарукава разворачивается обратно : –Вы пожалеете, –шипит она. Ага, ага. Это ты пожалеешь.

***

Следующий день начался почти в обед, когда целая компания героев решила завалиться к нему в палату. Харука этого вот никак не ожидал, по этому на приветственный стук ответил : –Заходи, –с мыслью, что это Хираги. Нет, вместо Хираги в палату вихрем ворвался парень с длинными волосами, который координировал команду по карте. –Наконец-то мы встретились в более приятной обстановке, Кайбё-кун! –Парень оббегает кровать, хватает Харуку за плечо, мягко стискивает его. Прикосновение почти невесомо, Харука первые пару секунд этого даже не осознаёт. –Давно хотел с тобой познакомиться! Я Цубакино Тасуку, но для тебя - Цубаки. Он зависает который раз за несколько дней. Кто этот чувак? Почему он так рад его видеть? Разве он не герой? Длинноволосый явно не Хираги, что бы с такой дружелюбностью к нему относится. Что за хуйня? Наконец его расслабленный сном и лекарствами мозг отвисает : –Отойди от меня! –Пытается скинуть руку, но боль в лёгком настигает его раньше. –Хорошо-хорошо, прости! –Цубаки отходит на пару шагов, но продолжает улыбаться. Он что, как Котоха? Грубости для него ничего не значат? –Больше так не буду. Я просто рад! Столько о тебе слышал! –Что?.. –Но его игнорируют и Цубаки продолжает лопотать, будто знает Харуку целую жизнь. –Ждал отчёты Томы как подарки на день рождения! Ты, конечно, могёшь! Сам Хираги с крыш не прыгал так часто, как ты! –Зу-, Хираги прыгал с крыш? –Удивляется он. Это предложение колыхнуло в нём интерес. Теперь Сакура обязан узнать, когда это и почему Хираги прыгал с крыш. А то он Сакуру за это ругает, а сам не лучше! –Раза два точно прыгнул! Но при каких обстоятельствах, я не скажу потому что- –Потому что Тома снова придёт и запутает все кабели в техотделе. –Появляется новый голос и Харука чуть не подскакивает. Блять, чего ко мне все тут собрались?! –Мизуки! –Очкастый трус тоже вошёл в палату, быстро занял единственный стул и, поправив очки, протянул Сакуре руку. –Здравствуй, Кайбё. –Опять Кайбё?! Они все его демоном считают?! –Я - Саку Мизуки. Я бы потребовал извинений за кражу компьютера, но ты его вернул, так что, не нужно. Да я и не извинился бы... Харука протянул левую руку, в которой не было капельницы, но оказалось, что очкастый давал правую руку. Получилось крайне неловко, Харука уже собирался убрать руку и не смотреть на лицо очкастого - там явно бы было презрение за такую очевидную ошибку - но Саку сам поменял руку. Рукопожатие было правильным, почти без неловкости. Странно. –Как ты так покрасил волосы? –Цубаки наклоняет голову. –Выглядят почти натурально. –Они и есть натуральные, –Харука ощетинился. Ну вот, началось. –Какие-то проблемы? –Никаких! –Лицо Цубаки засветилось. Харука... не знал как реагировать. Тело застыло в оцепенении и оставалось только смотреть, как Цубаки начал чуть ли не порхать по комнате. –Мне нравится твой стиль! Твои волосы такие необычные, но так хорошо смотрятся! Просто шик и блеск! Чувствуя как краска подступает к коже, Харука попытался его остановить : –З-замолчи. –Но получилось слабо, будто протеста и не было. Харука взялся за горло, не понимая что происходит. Волнение образовалось в животе, переходя к лёгким и блокируя голос. Это не те слова, которые он должен слышать. Где «урод», «демон», «бандос»? Нет, никто так не говорил. Котоха упомянула, что ей нравятся его глаза. На волосы никто не обращал внимания. Это было странно, первое время ему хотелось просто прикрыть их руками. Ни Кадзи, ни Хираги, ничего не сказали насчёт его внешности. Может, им всё равно? Они выполняют обещания не смотря ни на что? Харука не знает и, наверно, не хочет знать. –Твои глаза такие красивые! И сочетаются с волосами. Красотища, глядеть не наглядеться. –Да заткнись ты! –Харука готов придушить этого качка. –Хватит! –Незачем так его смущать, Тасуку. Пиздец, тут что назначили собрание героев?! У двери стоял Момосэ и Хираги. Последний мягко улыбался на всю эту кутерьму, а потом, перевёлся взгляд на красного как помидор Харуку, помахал руками : –Прости, они очень хотели прийти. –Я тоже! –Умэмия не хуже Цубаки изображает вихрь. –Кстати, не знал, что ты работаешь на Котоху! Ти-ши-на. Хираги смотрит на него с пустым выражением лица. Блять, точно. Они же все... Или не все?.. Он видел Цубаки в кафе, когда он приходил за тортом для Хираги! Как он только его не узнал! Выражение лица дублируются, по-тихоньку все в комнате ощущают неловкость Сакуры, из-за которой ему хочется просто закопаться в своей мягкой больничной койке. Тебе нужно было это сказать?! Реально?! –Забыли, –наконец выдыхает Хираги. Ну и хорошо. –Ладно, тогда держи цветочек! –В руки Харуки падает целый букет, только что созданных в руках Умэмии цветов. Он пару секунд пялится на них и не знает, что с ними делать. Зачем ему цветы? Они... целебные? Он не знает. –Поставить в вазу, вкусно будут пахнуть! –Э-э-э, ладно... –Привыкнешь, тебе столько цветов скоро нанесут, –махает рукой Цубаки. –Кто? –Там целый список - те, с кем ты ходил по подвалам во время спасения Эномото-куна; Саругаки-кун тоже хочет зайти; группа захвата, которая проглядела того... ну... –Цубаки замялся. Сакура бросил взгляд на Хираги, не понимая, в чём проблема. Что с Цубаки? Хираги пытается не обращать на него внимания, пристально глядит на Цубаки. Бля, да что не так? –Техотдел тоже хочет на тебя глянуть. И, я уверен, Котоха принесёт цветы на выписки. –Зачем? Снова тишина. –Он не понимает. –Констатирует Момосэ. –В смысле? –Саку поворачивается на стуле, пытаясь не слишком менять положение. Видимо, боится, что кто-то попытается его отобрать. Ну, Харука бы не стал сомневаться в возможности этого. –В смысле совсем не понимает. Они переглядываются. Харука начинает злиться. –Объясните ему, –Момосэ слабо улыбается, –Кайбё злиться. Да ты зае- –Значит слушай, цветы дарят...

***

Когда время посещения начинает подходить к концу, компания героев мирно собирается, большинство растрёпывает Харуке волосы, говорят много слов на прощание и уходят. Остаётся лишь Хираги. Комната наполняется молчанием. Но Харука не чувствует неловкости. Его сердце мерно стучит, отбивая знакомый ритм. Ноющей болью кричат места ударов, отдавая импульсы по всему телу, растворяясь так и не доходя до кончиков пальцев. Харука не чувствует мучительный голод, тепло греет щёки и открытые руки. Харука дышит, глубоко и ровно, будто медитирует. Давно так не было. Страх не ощущается совсем и ему кажется, будто что-то пропало. Пустующее место зудит, голова пытается его восполнить, но ничего не получается. Харука чувствует мягкую простыню, тёплое одеяло, сытый желудок. Глаза смотрят прямо. Он не пытается их спрятать, смотреть под ноги или куда-нибудь в отдалённые места. Ему не нужно было бояться. Харука дышит и наконец ощущает не боль в лёгком, не страх и не стыд. Спокойствие. Мягкое и нежное, окутывающее его с ног до головы. Оно такое незнакомое, невозможное для тела, что Харука пытается с этим бороться. Пытается думать о том, что тётя и дядя заберут его; что придурок, пырнувший его, сбежит и закончит начатое. Не получалось. Спокойствие прикрыло мощным щитом, а Хираги вставал защитой. Хираги дышал. Безразлично смотрел в окно палаты, слегка двигая пальцами, будто пытаясь хоть чем-то себя занять. Ему скучно. Глянув на часы, зубастик повернул к нему голову и тихим голосом сказал : –Ладно, мне пора идти. –Он зевает и чешет затылок. –Ты больше не увидишь своих опекунов, а если увидишь - зови на помощь. Они не имеют право к тебе приближаться во время следствия. –Мгм, –мычит он, не зная что сказать. Нужно сказать «спасибо», но слово просто не лезет в горло. –Как тебя выпишут, начнутся судебные разбирательства. Придётся ездить с тобой по судам, это займёт много времени. Ты справишься? –Конечно справлюсь! –Харуку задели за гордость эти слова. Он с кусачкой в засаде сидел, что за неуважение к его терпению?! –Хорошо, я тебе верю. –Хираги тихо смеётся. Смех ели достигает его ушей, что довольно необычно. Простота этого действия заставляет его думать о будущем. Он справится, в чём вопрос? Скоро Харука тоже сможет смеяться легко и без забот. Совсем скоро. –Пока, пацан. Его трогают за плечо, Харука слегка вздрагивает. А следом, необдуманно и порывисто говорит : –Я согласен, –Хираги застывает на эти слова. А потом его губы растягиваются в вымученной улыбке. –Уверен? –Да, –Харука тоже касается его запястья левой рукой. –Уверен. –Хорошо. Но я спрошу ещё раз завтра. –Иди уже, –шипит Сакура. Не нужно его по три раза переспрашивать. –Всё-всё, спокойной ночи! И уходит. Не нужно меня спрашивать завтра. Харука откидывается назад, слегка возится, что б принять удобную позу. Ответ не изменится.