3.4

Обида душила первые пятнадцать минут как они разделились с Сакурой-саном, а дальше Акихико пустил одинокую слезу мысленно надеясь, что Сакура-сан не попытается порвать с ним все отношения. Ему казалось, что все слова которые он сказал, нужно было подать не так. Без криков, без обвинений. Просто... сказать, что ему было обидно. Но, смотря на это с другой стороны, Акихико не мог бы заставить себя говорить спокойно. Эмоции переполняли как море в стакане, грозясь разбиться. Акихико не мог сдержать обиду на Сакуру-сана. Он чувствовал такое предательство, что просто так не мог это оставить. Сердце потеряло чувство времени, всё ныло и ныло, никак не могло замолчать. Сакура-сан лгал, об этом знали все трое. Нирей заметил это быстрее Котохи и Суо, потому что ходил с Сакурой-саном в школу. Каждый день новое место и новые синяки. Разного цвета, но всегда одной формы. Он спрашивает откуда они - «упал, напали, подрался». Нирей верил первые разы. С кем не бывает, верно? Он сам постоянно ударяется локтями об углы, врезается в косяки дверей и тому подобное. Но потом раны становились всё хуже - ожоги, вырванные волосы и гематомы. Акихико спрашивал, а Сакура-сан продолжал лгать. Слово за словом, ложь лилась с его губ с привычной лёгкостью. Новый день - новое оправдание. И всё сильнее тускнеющий взгляд. Сакура-сан постоянно лжёт, никогда не говорит правду и только когда он пропал на неделю, Акихико почувствовал спрятанную в глубине себя панику. Он почти ничего не знал о Сакуре-сане. На первом плане было беспокойство, по этому он не сразу её заметил. Мысли метались из стороны в сторону, выискивая все доступные ему способы поиска. Где Сакура-сан, почему пропал и кто на него ругался. Два дня он не спал, на третий день свалился спать на уроке, в четвёртый и пятый он пробрался в кабинет директора и узнал адрес Сакуры-сана. Акихико убеждал себя, что если для обнаружения Сакуры-сана нужно будет вторгнуться в его личную жизнь, зная, что будь он здесь, то был бы против - он это сделает. Сакура-сан жил в трущобах. Дверь даже слабые руки Нирея могли снести без особых усилий. При входе его встретили голые полы, сбитые в углу вещи, несколько пятилитровых бутылок, газовая плита, голый матрас с одной простыней в виде одеяла. Акихико не стал снимать обувь - почувствовал невероятный холод из ужасного вида окна. Тут была одна комната, щёлкнув выключателем - понятно, что ещё и без электричества. В шкафах запас давно просроченного рамена, контейнеры от еды с столовой, которую подавали на прошлой неделе. Ужас охватил его как никогда раньше. Конечности похолодели и мозг мог думать только о том, что Сакура-сан жил здесь и довольно долго. А ещё он нашёл кота. Акихико взял его к себе домой, чувствуя, будто несёт домой Сакуру-сана. Голодного, промёрзшего и испуганного. Сакура-сан появляется снова, но Акихико не говорит про кота. Он знает - там где сейчас Сакура-сан, коту не место. Он молчит, хотя знает, что Сакура-сан очень хотел бы снова увидеть кота. Акихико молчит, слушая ложь, с каждым разом всё более очевидную. И он молчит каждый раз, когда обида начинает в нем кипеть. Он вовремя затыкает себе рот, но не может не чувствовать себя преданным. Разве они не достойны доверия? Разве они не друзья? Почему он столько врёт? Почему не может сказать правду? Что с Акихико не так, раз Сакура-сан не может ему довериться? Они подозревали домашнее насилие, с того случая у Суо дома. Началась охота за доказательствами. Акихико так хотел помочь, что совсем не думал, как будет говорить об этом Сакуре-сану. Сакура-сан не любит когда лезут в его дела. Ненавидит когда узнают то, что не должны. И если это самое знание вредит ему - Сакура-сан будет скрывать его, даже если умрёт в процессе. Акихико его не понимает и, кажется, никогда не поймёт. Он помогает, собирает доказательства, пытается помочь, но Сакура-сан испытывает только стыд и злость, когда это вскрывается. Будто он просто не может принять помощь от кого-либо. Будто от касания к нему и его секретам - весь мир развалится. А потом выясняется, что Сакура-сан линчеватель и мир сгорает до тла, когда Акихико осознаёт. Никто не нападал на Сакуру-сана, никто не грабил и не пытался грабить. Просто Сакура-сан боролся с преступностью вместе с героями Бофурин, до сих пор - незаконно. Почему он не мог говорить правду? Неужели верил, что Нирей и Суо сдадут его при удобном случае? Что с Акихико не так, раз Сакура-сан не может ему довериться? И Акихико кричит, обвиняет, выплёскивает всю свою обиду, пока чан не останется пустым. Это недолго. Он наполняется невероятным чувством вины от взгляда в глаза Сакуры-сана. Боль видна даже сквозь ладонь и Акихико не мог принять того, что стал причиной этой боли. Почему они лезли так глубоко в его жизнь? Разве не могли подождать, пока всё разрешиться само? Сакура-сан был прав, говоря о длинных носах и постоянных влезаниях в личную жизнь, которую он пытается скрыть. Акихико не должен был залазить в его квартиру, следить за домом его родственников и собирать такие доказательства. Как бы он сам себя чувствовал, если бы кто-то так делал? Если Сакура-сан не просил о помощи, значит в этом была причина, верно? Акихико поступил глупо, пытался помочь, зная, что Сакура-сан был бы против. Была ли причина у всей этой лжи? Есть ли причина тому, что он не просит помощи и не хочет, что бы Суо и Нирей знали о его жизни вне «Потоса» и школы? Причина должна быть и Акихико её узнает, как только встретит Сакуру-сана и извинится. Они обо всём поговорят, Нирей извинится за всё. Всё станет как раньше. После чувства вины он долго хранил внутри надёжное ощущение собственной правоты. Ему казалось что Сакура-сан был неправ. Что тому не нужно было им лгать. А следом стыд накрыл новой волной. Все трое виноваты в ссоре. Даже если Суо почти не участвовал, он вместе с Ниреем собирал доказательства, тайно фотографировал и пробирался в кабинет директора за остальными документами. А ещё подделывал подписи, что бы было легче получать информацию. Акихико шёл медленно, пытаясь разглядеть либо позади себя, либо впереди, Сакуру-сана. В этот раз он опоздает в школу на огромное время, но это совершенно не важно. Суо встречает его на углу. Кажется, они оба хотят поговорить. Акихико нервничает. Вдруг Сакура-сан больше не хочет иметь с ними ничего общего? Сейчас у него наверняка новые друзья в Бофурине, зарплата лучше чем в «Потосе» и... Сакуре-сану лучше в Бофурин. Рядом встаёт чужое плечо. Нирей видит чёрные волосы, заимевшую цвет кожу и отведённые от него подальше глаза. –Привет, –говорит Сакура-сан, засунув руки в карманы. –Привет... –Шепчет Акихико. Пора останавливаться, им нужно поговорить. Суо - самый сообразительный из них. Он тянется в правую сторону, ведёт их сквозь толпу и останавливается рядом с неприметным бутиком обуви, в не чистой тишине, но достаточно уединённо, что бы говорить. Акихико нервничает. –Прости нас! –Простите меня. Они замирают, а Суо слабо улыбается. Сакура-сан смущённо отводит взгляд, всё ещё с серьёзным лицом. Нирей пытается открыть рот, начать извиняться, но не успевает - Сакура-сан говорит первым. –Простите что я так долго вам врал. Я не хотел, что бы вы знали об этом. Водить дружбу с линчевателем опасно, а я ещё и нарвался на неприятности с большой шишкой... –Нирей сдерживает порыв кинуться к Сакуре-сану и начать расспрашивать об этом. В безопасности ли он сейчас? Что за шишка? Ему угрожают? –Я... не хотел создать ощущение, будто я вам не доверяю, просто... мне тяжело это делать. Даже если я могу доверить тебе свою жизнь, полностью уверен в твоей надёжности, мне всё ещё тяжело. Я врал не из-за эгоцентризма или подобного дерьма, я не мог не допустить мысли, что вы не сдадите меня. Суо кивает, но молчит. Нирей продолжает слушать. –Вы очень... очень важны для меня, по этому я не хотел что бы вы видели ту сторону моей жизни. Вы были отдушиной в жизни я не хотел что бы вы знали, о той грязи. –Ему не нужно пояснять «ту сторону». Нирей почти не чувствует стыда за это. –Сколько грязи от них я несу с собой и на себе, как могу вас запятнать... –Грязи? –Он не сдержался. –Сакура-сан, ты не можешь нас запятнать их руками. Ты - не они. Ни для нас, ни для кого другого! Повисает тишина, глаза Сакуры-сана сверкают и Нирей чувствует неловкость за то, что влез. –В общем... –Он отворачивается и Акихико отчётливо видит как его лицо краснеет. –Простите меня. Пожалуйста. –И ты меня прости! –Плотину прорывает как под напором волны. –Мы не должны были лезть в твою жизнь! Прости, я не хотел делать тебе больно! Прости, мы хотели только помочь! Прости, что взяли твоего кота и не сказали! Прости, прости, простипростипрости!.. –Всё-всё хватит, –останавливает его Суо. –Я прощаю тебя, Сакура. Прости нас. Тишина. Акихико будто чувствует огромную судорогу и огромнейший страх, придавливающий к земле. Вдруг Сакура-сан их не простит?! Вдруг он ненавидит их?! Вдруг!.. –Ладно, что уж там... –Сакура отворачивается спиной, но румянец виден на открытой шее и ушах. Акихико ощущает облегчение во всём теле. Он запрыгивает на спину Сакуре-сану и обнимает его. Тот кричит, но не сопротивляется, Суо с тихим смешком присоединяется. Акихико спокоен.

***

–Я. Не. Хочу. Туда. –Ты. Пойдёшь. –Рен без зазрения совести позорно тащил Сакуру за шкирку по пыльной улице. Хираги сказал забрать в «Потосе» заказ для группы, которая совсем недавно прибыла из Аомори. В честь успешного завершения сотрудничества им купили торт за счёт начальства. Самого Хираги, конечно же. Праздник происходит вне общежития и этому Рен может только радоваться. Сопляку не нужно видеть пьяных героев, только не сейчас, в период адаптации. Дорога до «Потоса» с конца их маршрута далёкая. Рен сам заебался бегать по городу и решать все проблемы, что попадаются на пути, да сегодня ещё ему досталась смена с Сопляком и командой самого Кадзи. Тот не мог просто сидеть на месте и учиться или ходить из стороны в сторону, пока его старшие решают проблему. Нет, Сопляк залезал в неприятности по самые уши даже тогда, когда этих неприятностей и краем глаза нельзя было заметить. Ловили грабителя? Побежал за ними и залез на столб, с которого потом с трудом слез. Решали гражданский конфликт? Сам устроил драку с виновником конфликта. Бродячие кошки не кажутся вам проблемой, когда вы сам наполовину кот? Сопляк переубедил его в ту же секунду, как подрался со всей сворой котов. Рен только отводил взгляд на пару секунд, как Сопляк встревал в неприятности. Зато Эномото с Кусуми и остальным отрядом хорошо над ними поржали. Теперь патрульные, все как на подбор потные, пыльные и исцарапанные шли в «Потос» - загрязнять Котохе полы, диванчики и получить торт. Рен бы послал нахуй любого, кто сказал бы ему после патруля забрать торт для других людей. Но это был Хираги. И он попросил. Рен, даже будь он после трёхсуточного патруля, не отказался бы. –Да ладно тебе, Сакура! Пошли, Котоха-сан даст нам попить! У меня горло жутко першит! –Ива смачно прокашлялся сразу после этих слов, что бы Сопляк понял серьёзность ситуации. –Идите без меня, не хочу к Котохе! –Сакура барахтался, поднимал всё больше пыли, но не пытался удержаться с помощью тени. Он устал после патруля, наверняка сил не хватило бы удержаться на месте. –Она начнёт меня спрашивать обо всей этой дерьмовой ситуации! Или начнёт позорить прямо перед вами! –Спокойней, ты уже опозорился перед нами когда в третий раз облился водой, потому что не заметил как Кусуми подошёл сзади. –Смеётся Тэнсаку. –А какого хуя он ко мне так подходит?! –Кричит Сопляк. –И что ты ржёшь?! На этом не выдержала другая половина группы, тоже начав посмеиваться, вспоминая, как мокрый Сакура пытался схватить Кусуми, который бегал не хуже лани. Кто же знал, что с третьего раза он эту бутылку подкинет и уронит прямо на голову? По крайней мере было смешно. А Рен устал и Рен не собирался терпеть шум вокруг себя. –Заткнитесь нахуй! –Не помогло. Сопляк продолжал спорить с отрядом, Эномото мягко поддевать его за всякие неловкие вещи, а Кусуми шёл рядом, иногда тыкая в него плечом от скуки. Не бей своих товарищей, а то Хираги выдаст пиздюлей... Повторял Рен. Это должно помочь. Когда они добираются до «Потоса» ситуация уже плачевная и когти грозятся вырваться из его пальцев в ближайшую минуту. Слава всем богам, Котоха стоит перед входом с уже готовой упаковкой торта и стаканами воды на подносе. Как только она видит их "весёлый" отряд, улыбка начинает светить на лице не хуже солнца. Рен хочет задушить Сопляка, который продолжал дёргаться не смотря на неизбежное. Рен заставил себя не отпускать Сопляка и дошёл до Котохи, сохранив ясность ума. –Дай мне торт и я наконец съебусь от них, –шипит он, но Котоха лишь продолжает улыбаться, даже не думая отдавать торт. –Нет-нет, Кадзи-кун, попейте воды, а то видно по вам, что усохли пока работали. –Секунда молчания. Улыбка держится, но становится такой натянутой, будто резина. Кому-то, он не будет указывать на пятнадцатилетнее чудо позади, пришёл пиздец. –Особенно ты, Сакура. –У-у-у! –Кричит часть отряда, вторая сочувственно треплет Сопляка по волосам и отходит на безопасное расстояние. Трусы. –Не-е-ет, пусти меня! –Дрыганье становится сильнее, но Рен сжимает его ворот со всей силы. Он не упустит свой шанс, пусть теперь Сопляк будет разбираться. Весь патруль неприятности на жопу находил! Сколько всего этого в отчёте можно было не писать, но придётся! –Эм, Кадзи-тайчо, может, вмешаемся?.. –Шепчет ему Ива, нервно поглядывая на загорающиеся глаза Котохи и всё больше растущие тени рядом с ними. –Заслужил, пусть отделывается своими силами. –Ива его не понимает, потому что не ему собирать все эти отчёты, проверять их и вшивать, а потом нести это на стол к Хираги. Как только Котоха оказывается достаточно близко, Рен отпускает ворот Сопляка. Тот пускается наутёк со всех сил, но патруль знатно на нём сказался и скорость много приспустилась. Котоха раздала каждому по стакану воды, Рену вручила торт, а сама бросилась за Сопляком как гиена за добычей. Ему остаётся только слабо надеется, что пацана не придётся вести в медпункт после этой беготни. Не дай бог он наебнётся где-нибудь!.. –...-ал как партизан!.. –Слышит он издалека. –...-ват, не беги за мно-!... –Эномото рядом с ним хихикает, заражая этим и всю группу. Рен тяжело вздыхает, отмечает что становится похож на Хираги, и тоже улыбается.

***

Жизнь в общежитии была явно лучше жизни в той квартире и в тысячи раз лучше чем в том доме. Харука два дня не мог спать на стоящей там кровати из-за её мягкости - ощущение, будто его вот-вот скинут с неё. По этому он наконец догадался обложить вокруг неё подушки - подарки на выписку от многочисленных друзей и подчинённых Хираги - это помогло ему спать более крепко чем обычно. Ну, точнее, вообще спать. В его комнате была маленькая кухня, туалет и отопление. Куча, куча мебели с которой он не знал что делать. Его гардероб, с учётом купленных для него Хираги вещей, был маленьким по сравнению с другими людьми. Харука говорил о том, что у людей слишком много одежды? На полу лежал круглый коврик, на котором он лежал, когда не хотел лежать на кровати. Его подарил Момосэ. Харука запинаясь сказал спасибо. На ручке двери висел брелок от Кадзи. Всё остальное было куплено за счёт Бофурин или Хираги. Харука рассматривал комнату каждый раз, будто видел её впервые. Это его комната. Вся его. Еда в холодильнике полностью его, свежая и разнообразная. Горячая вода, плотные окна, раковина, тепло. Харука не мог не сходить с ума, сидя в комнате. Он казался таким чужеродным здесь. Не вписывается в общую картину всего этого. И не смотря на искреннее счастье, Харука не мог принять такое. Мозг бросался из угла в угол, чувствовалось паника, будто Харуку выгонят не только с кровати, но ещё и с комнаты. Казалось, что это никогда не было его и никогда не станет. Харука не мог поверить. Паника колючим одеялом окутывала с ног до головы. Комната была не его, Харуку выгонят и он снова вернётся в холод, голод и вечный шум. Ему нужно унять панику. По этой причине он находился в здании Бофурин, бродяжничая по этажам как бездомный пёс, пытаясь расслабить мозг Кадзи бы сказал, что мозг у него всегда расслабленный. Харука бы его послал. Хотелось бы, что бы Кадзи был здесь. Вместо этого на верхнем этаже лестницы по которой он спускался вниз, раздались голоса неизвестных ему людей. –... Пожалуйста, в этот раз не опоздай. –Человек говорил серьёзно. –Да как пожелаешь, это ведь дело серьёзное. –Голос был напряжён. –Рейд на Нороши - не рейд на каких-то бандитов. Нороши в тысячи раз опаснее и в миллион раз умнее. Нороши? –Вероятность что там ловушка - нулевая, не парься. –И всё же... Дальше Харука не слушал. Рейд на Нороши?! Почему мне никто не сказал?! Разве он не с самого начала боролся против этих ублюдков? Разве не он предоставил основную информации о их расположении в районе? Разве Харука не достоин участвовать в рейде?!