Это так вкусно и красиво. Особенно мне нравится начинка.

Кондитерская «Сахарный уголок» была оживлена в поздний час, заполненная потоком покупателей, заглянувших по пути домой после работы. Твайлайт Спаркл ожидала этого, но очередь в кондитерскую тянулась на несколько футов за дверь. Даже в самый разгар здесь обычно болтались лишь четверо или пятеро пони, разглядывающих витрины и облизывающихся на выбор того или иного лакомства. А сегодня спокойно ждали своей очереди двадцать или больше. Твайлайт подумывала подождать до вечера, но опасалась, что её любимые пирожные к тому времени уже растащат, если она будет тянуть. Впереди у неё был ещё напряжённый вечер учебы; астрология, искусство вызова, сокровенная мудрость великих мудрецов и целый парад других томов маячил в её сознании — всё это требовалось прочесть, прежде чем она позволит себе роскошь тёплых объятий кровати. Несмотря на плотный график, единорог с тихим покорным вздохом встала в очередь. Очередь двигалась быстро, и Твайлайт оказалась всего в нескольких пони от начала. Она терпеливо ждала, отстранившись от сплетен окружающих, и пока очередь медленно ползла вперёд, в её голове танцевали формулы, вопросы и гипотезы. Ассортимент кондитерской всегда был широк, но деликатесы редко менялись, поэтому, пока она ждала своей очереди, Твайлайт почти не разглядывала витрины, зная с самого завтрака, что закажет. Однако она заметила, что почти у каждого покупателя в пакетах присутствовал определённый вид выпечки: круассан с начинкой, посыпанный мелкой зелёной пудрой цвета весны. Заинтригованная, единорог решила спросить об этом неизвестном лакомстве. Несмотря на обычный ассортимент, мистер и миссис Кейк регулярно предлагали «вкус дня», и если этот новый десерт был причиной всплеска посещаемости, Твайлайт хотела его попробовать. Наконец пришла очередь Твайлайт, и она заняла своё место во главе очереди, чтобы взглянуть на выставленные сладости. Пинки Пай улыбалась ей из-за кассы, с листом бумаги в копыте, ожидая с нетерпением. — Привет, Пинки, — тепло поприветствовала подругу Твайлайт, но розовая пони не ответила сразу. Пинки лишь сияла улыбкой, её голубые, как чистейшая вода, глаза странно мерцали, а брови нахмурились, словно она пыталась вспомнить что-то важное. Твайлайт не могла не заметить колебания. — Ты... в порядке, Пинки? Вынырнув из своих поисков, Пинки энергично кивнула. — Твайлайт! Конечно, я в порядке. Как ты сегодня? Занимаешься... — еще одно мимолетное колебание, — делами Твайлайт? — Эээ... если так можно выразиться, пожалуй. Но да, сегодня я занята. Похоже, ты тоже, — заметила Твайлайт. Пинки снова энергично кивнула и сжала вощеную бумагу так, что Твайлайт поняла — светские разговоры окончены и ей нужно выбирать. — Думаю, я возьму сегодня своё обычное, но меня заинтересовал этот новый пончик, который, кажется, все покупают. Он вкусный? Пинки сразу же просияла, будто сквозь неё прошёл внезапный разряд электричества, раздвинув естественные пределы её гиперактивности. Но для Пинки это было нормально. — О! Ультра-фантастическая, особая, уникальная, потрясающая сенсация — наш новый круассан с маття, зелёным чаем?! Он приготовлен из лучших ингредиентов, импортированных из Нэйнпонии, без каких-либо дополнительных затрат для вас, наших верных клиентов! Я съела несколько сегодня, и думаю, что это лучшее изобретение со времён нарезанного печенья! «Какое странное объяснение», — подумала Твайлайт, но отмахнулась. Её больше заинтересовало зеленое пятно на языке Пинки. «От зеленого чая», — предположила Твайлайт. Оно было тёмным, почти чёрным, и покрывало почти весь речевой орган её подруги. Знаешь что? Раз уж мы... друзья... — Пинки, казалось, искала нужное слово, спотыкаясь в своей речи, — думаю, я могу дать тебе пробник бесплатно! Твайлайт нервно рассмеялась от такого предложения. Она ожидала недовольного ропота от постоянно растущей очереди пони, но с облегчением отметила, что те продолжали разговаривать между собой или смотреть на сложенную за стеклом стопку круассанов. Всё же она не хотела вызывать зависть. — О, Пинки, тебе не нужно этого делать. Я с радостью куплю его по полной цене. Он действительно выглядит интересно. Пинки наклонила голову под углом, как сбитый с толку питомец, уши навострились. Она говорила с энтузиазмом, но приглушённо, плоско, что было не похоже на пони-вечеринку. — Оки-доки-локи. — Пинки начала складывать круассаны с маття в коробку, опустошая витрину от этих угощений. — Погоди, Пинки! Я сказала: моё обычное плюс один из этих. Не все эти. Было бы грубо брать их все, прежде чем у других появится шанс попробовать, — остановила её Твайлайт. Пинки тупо посмотрела вверх, словно не понимая. Мистер Кейк внезапно появился с горячей свежей партией круассанов, дымящихся от посыпки из зеленой пудры. Пинки показала на них: — Их полно, — и снова начала накладывать. Твайлайт выдохнула с раздражением, поскольку Пинки продолжала путать её заказ. — Пинки! Как бы там ни было, я хочу то, что беру обычно. "Дополнительный наплыв клиентов, должно быть, сказывается на Пинки." Подумала Твайлайт. Та была непредсказуема, но это казалось ей совсем несвойственным. — Оу... ладно. Что ты просила, ещё раз? — спросила Пинки, возвращая круассаны в витрину поверх свежих, которые принёс мистер Кейк. Мистер Кейк двигался быстро и тихо, даже не выразив какого-либо признака внимания к Твайлайт, Пинки или другим пони. Раздосадованная Твайлайт с раздражением перечислила кондитерские изделия, которые хотела. Пинки вела себя странно и тратила её время. Она уже была готова отправиться домой. Быстро расплатившись и бросив подруге лишь краткое прощание, Твайлайт поспешила уйти. Она вышла из «Сахарного уголка» в раздражении и не заметила, что очередь стала ещё длиннее. ______________________________________ Твайлайт сразу после своего визита в «Сахарный уголок» вернулась в библиотеку. Последние несколько часов она провела, штурмуя аккуратно сложенную стопку книг в гостиной. Она закрыла последнюю с громким шлепком кожаного переплёта и вдруг осознала, насколько стемнело. Потянувшись, вставая, Твайлайт закрыла шторы на темнеющие синие и пурпурные тона ночи. Она позвала Спайка, подождала и уже собиралась позвать снова, когда вспомнила, что он сегодня вечером в Кантерлоте. Завтра днём ей придется встретить его на вокзале. Твайлайт задержалась у следующего окна и выглянула в темнеющий мир. Пони бродили туда-сюда, многие поодиночке направлялись к своим домам. Время от времени она замечала квадратные коробки с изображением кекса — эмблемой «Сахарного уголка». Озадаченная поведением пони, она посмотрела на часы: было почти 20:15. «Сахарный уголок» должен был закрыться больше часа назад. Неужели там все ещё ждут своей очереди? Её живот урчал в ответ. Она не была голодна, когда вернулась в библиотеку, но короткий, резкий приступ голода пронзил её живот, и она отмахнулась от странности. Коробка из «Сахарного уголка» лежала на кухонной стойке, и слюна собралась у неё во рту, когда она приблизилась к ней, как хищник, готовящийся наброситься на добычу. Открыв крышку, Твайлайт с любовью посмотрела на свой выбор выпечки: лимонный батончик, золотистый, слоеный, влажный, от которого текут слюнки; трехцветный ванильный кекс, декадентский, с высокой шапкой глазури; кремовый торт с малиной, сочные цельные ягоды малины, увенчивающие ломтик шоколадного бисквита со сливочным кремом и медовой глазурью, и, конечно же, круассан с маття, зеленым чаем, с его цветом водорослей и присыпкой из чайной пудры. Он выглядел простым, невдохновляющим и, честно говоря, немного противным. Так много других наслаждались этим круассаном, и она задавалась вопросом, как такая невзрачная вещь могла сводить с ума столько пони. Взяв выпечку в копыто, она рассмотрела её. Он был удивительно лёгким, словно скреплённым самим воздухом. Она мало знала о круассанах, но пробовала их в прошлом; они всегда имели слегка ореховый вкус и были очень сладкими. Не такие плотные, как большинство пончиков, она могла оценить искусство их создания. Однако этот конкретный экземпляр с лёгкой глазурью, покрывающей его витой, ребристый корпус, выглядел бы гораздо аппетитнее, если бы зелёная пудра сверху не была такого уродливого, скошенной травы цвета. Он определённо не выглядел вкусным, но, пожав плечами, она откусила кусочек. Горечь и сладость вступили в борьбу за контроль над вкусовыми рецепторами Твайлайт в нечестивом союзе катастрофы. Слюна мгновенно загустела, смешавшись с чайной пылью. Она вдохнула, и большая часть пудры покрыла её горло, уносясь вниз к лёгким. Закашлявшись и захлёбываясь, Твайлайт выплюнула кусок круассана в мусорное ведро и быстро сделала глоток воды. Плёнка покрыла её язык, и никакое количество воды не могло смыть её. Землистый, плесневелый вкус чуть не вызвал у неё рвотный позыв, и она быстро выбросила остатки выпечки в мусор. — Да что с ним не так? Фу! — прокомментировала Твайлайт сама себе, доставая кремовый торт с малиной в попытке заглушить горький, отвратительный вкус, всё ещё цеплявшийся за её вкусовые рецепторы. Она едва могла разобрать вкус торта, своего любимого лакомства из «Сахарного уголка», сквозь отвратительный, похожий на водоросли привкус маття. Больше не чувствуя голода или, скорее, отвращения к еде, она решила продолжить занятия. Вернувшись к чтению, Твайлайт машинально причмокивала губами; вкус десерта витал у неё во рту, как мусор в застойном пруду. Он был на удивление плохим, словно заплесневелая киноа, смолотая в мелкую пыль и затем обваленная в стаде пылевых зайцев. Какое-то время Твайлайт могла игнорировать это отвлечение, но слова в книге становились далёкими или дислексически трудными для чтения из-за настойчивости зловонного вкуса. Тем не менее она пыталась читать толстый том. В 4-ю эпоху, Кантерлотская цивилизация ПОДЧИНИЛАСЬ полностью... Твайлайт протёрла глаза и перечитала последний отрывок. В 4-ю эпоху, Кантерлотская цивилизация существовала полностью... Ей нужно было выпить. Может, это очистит её нёбо и избавит от назойливой неприятности, чтобы она могла собраться и закончить учёбу. Бутылка крепкого сидра была запрятана в шкафчике далеко от досягаемости Спайка. Магически достав её из тёмного укрытия в буфете, Твайлайт налила полчашки, остановилась и долила до краев, прежде чем убрать бутылку. Она нечасто позволяла себе общество алкоголя, но сегодня был странный день. Спайка не было, и крепкий напиток послужит пламенем, чтобы выжечь земляные остатки из её рта; сегодня она могла себе это позволить. Глотнув неприлично большими глотками, Твайлайт сразу же опустошила половину стакана. Её рот наполнился сладостью яблочного сока, а затем обжёгся от крепкого алкоголя. Горло горело, когда жидкость скользила вниз в желудок, окутывая его тёплым, уютным жаром. Вкус алкоголя никогда не был её любимым, и она обычно смешивала напитки, чтобы смягчить дикую горечь, сопровождающую все дистиллированные напитки, но на этот раз это было именно то, что ей нужно. Скверный привкус гари, плесени и пыли был повержен. Твайлайт замерла всего на мгновение, возвращаясь на диван для чтения, чтобы взглянуть на остатки круассана в мусорном ведре. Она поймала себя на том, что смотрит на него, как будто маття стал тёмно-зелёным и загустел, нарастая на нежных рёбрах выпечки. Странно, сейчас он выглядел лучше, чем в «Сахарном уголке». Попивая напиток время от времени, Твайлайт продиралась сквозь страницы, как лось сквозь хрустальную люстру. Она закрыла книгу счастливым вздохом, который зародился глубоко внутри. Удовлетворение было непохоже ни на какое другое чувство, и она не могла не улыбнуться себе самой за хорошо выполненную работу. Она левитировала следующую книгу из стопки, сдула пыль с обложки и прочитала название. Вкуснятина! Ещё! Ночной перекус! Ее глаза, должно быть, сыграли с ней злую шутку, и она перечитала. Правонарушения Кобылы: Исследование Найтмэр Мун. Твайлайт озадаченно посмотрела на название. Слова словно мерцали, как голографическая карта, смесь обоих названий. Она незаметно допила свой напиток и почувствовала, как жар излучается из её желудка. Тёплый румянец залил её щеки. Может, она переборщила с алкоголем. Теперь у неё двоилось в глазах. И вдруг она с досадой уловила малейшие ползучие ноты грязи и пепла в глубине рта, словно они выползали из желудка. — Да ладно, серьёзно? — с раздражением произнесла Твайлайт сама себе. Она отнесла стакан на кухню и поспешно снова наполнила его. Учёба на сегодня закончена. Ненадолго она усомнилась в свежести десерта, раз у него такой стойкий отвратительный привкус. Она неграциозно опрокинула напиток залпом и проглотила его густыми, тяжёлыми глотками. Струйка алкоголя потекла по её подбородку и скользнула по изгибу груди, прежде чем упасть каплями на плитку внизу. Она выдохнула огонь из желудка и с большим удовольствием ощутила всепоглощающий вкус алкоголя. Сколь мимолётным он ни был. Будто в знак протеста, вкус круассана пересилил алкоголь. Ощущалось, будто её язык покрылся слоем воска. Твайлайт начала нервничать. Может, она отравилась? Она не чувствовала себя больной, но разве её вкусовые ощущения могли так сильно измениться? Решив проверить кое-что, она пересекла гостиную и направилась в ванную. Свет гудел почти незаметно, когда она щёлкнула выключателем, безопасный фоновый гул. Твайлайт встала перед зеркалом и поворачивала голову из стороны в сторону, разглядывая себя. Её глаза были налиты кровью, вероятно, от крепкого яблочного сидра, и она выглядела напряжённой. Из неё вырвался недовольный звук. Даже если она была одна, ей хотелось соблюдать определённые стандарты. Она причмокнула губами от неотступного привкуса и широко раскрыла рот. Она высунула язык как можно дальше. Он был яркого, плесневелого зелёного цвета. Начинаясь у входа в глотку, прожилки цвета изгибались и вились, как вены, по всему языку, нёбу и внутренней стороне щёк. Ей захотелось вскрикнуть от ужаса, осыпавшего её мысли. Что это, болезнь? Она заболела? Она чувствовала себя нормально, но это было не просто пищевым красителем, изменившим пигментацию её рта; это было что-то другое. Всё в порядке. Не о чем беспокоиться. Мысль казалась чужеродной и в то же время неоспоримо её собственной. Может, она права, просто слишком остро реагирует из-за того, насколько странным и... вкусным был вкус круассана. Её желудок сердито заурчал, и волна тошноты накрыла её, словно приливная волна. Комната закружилась, и в глазах помутнело. Это просто алкоголь. Ты выпила слишком много. Слова были как мёд, липкие и текучие, как в лихорадочном сне. Она повторила их вслух: — Просто выпила слишком много... вот и всё. — Она чувствовала себя отделённой от себя самой, далёкой и пустой. Нужно успокоить желудок. Съесть что-нибудь. Как будто она просто появилась перед коробкой из «Сахарного уголка». Твайлайт не помнила, как вышла из ванной или прошла через гостиную; она просто мгновенно очутилась здесь. Конечно, она не выпила... Ты выпила слишком много. Ешь. Твайлайт тупо уставилась в коробку с оставшимися кондитерскими изделиями; ни лимонный батончик, ни ванильный кекс не казались такими же аппетитными, как прежде. Они не удовлетворяли растущую в ней потребность. Её взгляд снова и снова возвращался к мусорному ведру. Она на мгновение отводила его, только чтобы снова обнаружить себя, смотрящей на мусор. Её желудок переворачивался, как гром, в знак протеста. Отвратительный вкус, державший её рот в заложниках, перестал казаться таким ужасным. В нём была игривая, освежающая основа. Ей нужно было ещё. Вкуснятина. Это было вкусно. Твайлайт потрясла головой, очищая разум от навязчивых мыслей. Что-то было не так. Она чувствовала это костями, глубокое отвращение, крошечный сигнал тревоги, мерцающий где-то в засорённом механизме её сознания. Её мысли приходили медленнее, словно их процеживали через сито и заворачивали в марлю. И всё же самые ясные мысли не казались её собственными. — Что происходит? Это не нормально. Я... что-то не так. Мне нужна помощь. — Оторвав взгляд от круассана, лежащего в гнезде из отбросов, Твайлайт бросилась к двери. Ей нужно было получить... что-то. Помощь. Ей нужно было получить помощь! Всё в порядке. Просто алкоголь. От него странные ощущения. Всё плывет. Как когда ты плаваешь целый день, а потом выходишь на сушу. Тебе просто нужно отдохнуть. И поесть. Твайлайт была у двери библиотеки. По крайней мере, была. Она чувствовала что-то у себя во рту, перекатываемое из стороны в сторону, разминаемое под зубами. Это было так вкусно. Она снова оказалась на кухне, глядя в мусорное ведро. Круассан парил в лиловом телекинетическом поле в дюйме от её рта; от него был откушен ещё один большой кусок. Зелёная пудра теперь выглядела как водоросли в болоте. Казалось, она шевелилась. Паника пронзила её, как пуля, и она выплюнула мокрый, оливково-зеленый комок. Швырнув круассан поверх влажной массы, она снова бросилась к двери. Её горло горело волнистыми линиями, которые вели вниз, в яму желудка. Челюсти болели, а язык онемел от боли. — НЕТ! — крикнула она, адреналин хлынул по жилам, рассеивая туман в сознании. Распахнув дверь, Твайлайт оказалась на знакомых, но незнакомых улицах Понивилля. Она знала каждую улицу по имени, но почему-то не могла вспомнить, где находится больница. Она продолжала повторять слово «доктор» про себя, своего рода мантру, чтобы лавина грязи, поглощавшая её мысли, не похоронила её цель. — Доктор... нужен доктор. — Твайлайт пошатнулась на улице и сосредоточила всю свою энергию, чтобы вспомнить, где больница. Просто слишком много выпила. Иди домой. Ешь. Поглощай. Вкуснятина! Вкуснятина! Твайлайт следовала за своими копытами, пробиваясь сквозь странно незнакомые улицы. Она была уверена, что идёт туда, куда нужно. Что-то упало у неё изо рта — комок зелёной, шевелящейся массы. Она не знала, что это, и ей было все равно. Доктор. Ей нужен был доктор. Она видела знакомых пони, но их имена терялись в дымке. Они улыбались ей, на частях их тел виднелись длинные, волосатые зелёные наросты. Это было нормально. Тьма иногда охватывала её, и она мельком видела узнаваемые места. Она была близко к тому, что ей нужно. Ещё пони. Зелёные лозы, как вены. Вкуснятина! Вкуснятина! Твайлайт терпеливо стояла в очереди. Вокруг неё были её друзья и соседи. Некоторые были больше растением, чем пони, но это было нормально. Это было то, что им нужно, то, что нужно ей. На её копытах были пятна плесени, расползающиеся, как участки инфекции, вверх по передним ногам, и это было хорошо. Вкуснятина перекатывалась у неё во рту, и она выплюнула ещё один комок буро-зелёных водорослей на землю. Это была она. Так же, как и она сама. Все её друзья тоже были ею, и она улыбнулась этой мысли. Быть каждой пони — это здорово. Наконец, пришла очередь Твайлайт в «Сахарном уголке», и ей не нужно было говорить Пинки-себе, чего она хочет. У них были одни и те же мысли. Она хотела ещё семенного круассана. Как же ей вырасти большой и сильной, если она не съест достаточно, чтобы размножаться. — Они вкусные, Твайлайт, — сказала покрытая плесенью Пинки-она. — Вкуснятина! Вкуснятина! — согласилась Твайлайт.