Осадок

Сладко-приторная, застывшая карамель на нёбе оставляла мерзкий привкус, заставляющий желать свежего ручья, моря полной близости. Лишь один человек и лишь один его взгляд рождал сотни новых мыслей, паутиной пленяющих сердце. Стоило проявить раз интерес, и ни одна ночь после не проходила без долгих раздумий о: "А может, все-таки…". Посылая реальность подальше, отдаваясь чувствам, считай, конец жизни —открывались мечты и надежды. Отныне и до конца, живя в бреду, разрумяненным и с искрой в глазах, ожидать большего и ранить себя вновь, когда проходят мимо, не обращая внимания. Но ведь раньше было не так. Были взгляды, случайные касания, неловкий смех. "Будет и еще", - уговаривало своё доверчивое сердце, что, грело душу, приятно обжигая рёбра и пОтом выделяясь на спине. Но все же не будет, как было. Нож в руках, в чьих раньше было сердце, сильно сжали лезвие, и на пол полился ручей боли. Смерть этого человека казалась чем-то неземным. Гибель того, от чьего существования раз за разом приятно ютилось чувство в центре груди, стала возможной. Раньше одно его присутствие разливало в мыслях прилив нежности, наполняя голову и разум бережной волной заботы. Для тебя была одна устоявшаяся истина: одна твоя жизнь не стоила и тысячи его вдохов. Уход его служил виной тех самых рук, что горели от малейшего касания любимого. Разве любовь способна на что-то столь аморальное? Разве заслужила ли? И тебе, человеку, с влюбленным увлечением другим, казалось, что находишься на грани срыва. Все изменилось в миг, от одного чужого взгляда. Склонившись над безжизненным телом, рассыпая в пустоту извинения, все так же сжимая кровавыми руками бледные щеки, следил. А ведь раньше они могли легко залиться краской, пусть то даже причиной было секундное прикосновение плечами. Наблюдал, не захлопает ли ресницами, не промычит ли что-то бессвязное. Любой бы знак, отвечающий за вновь бьющееся сердце, стал бы причиной продолжать мучить себя и дальше этим человеком. Но сейчас это было просто тело. Тяжелое и холодное. Глубокие раны на нём соединялись с душевным кровопролитием твоих чувств. Сильнее, чаще, громче звучало сердце в его тени, в мраке, в котором теперь находишься ты. Движения, касания, взгляд твой принадлежали ему, голос и звук, исходившие из центра притопленной груди, сливались в унисон с его застывшей мелодией сердца. Быстрее пульс, густела кровь, жажда усиливалась. Приходилось следить за дыханием, чтобы не потерять сознание. Вдыхать запах застоявшейся крови. Лёгкая дрожь в пальцах, смятение чувств, концентрация на двоих, на их лицах. Разглядывал то, что раньше приветливо появлялось на губах, озаряя солнечным настроением. Разглядывал то, чего больше не будет в твоей жизни. Больше не раскроется в звонком смехе и не заставит самого улыбаться. Больше не будет и тех нежных глаз, заворожённо следящих за тобой и часто хлопающих от смущения. И ты останешься без тех глаз, что нередко следили за твоей реакцией после конца очередной шутки и в итоге вновь заигрывали вместе с победной усмешкой. В груди резко защемило, желудок изворачивался. Не смог сдержать слёз. На сердце будто опустили груду камней. Внутри всё потяжелело, усталость становилась сильнее, но единственной твоей задачей оставалось не отпускать его. Вот если бы отмотать время назад, не дать себе сделать это, преодолев тот омерзительный взгляд чужого, упавший на человека, что сейчас лежит под тобой. Тот пьяный голос, разлохматившиеся волосы, острый подкат можно было перетерпеть. Но ты не даже постарался, ведь концом всего стал ответ взаимности твоего человека другому. И теперь остается лишь ждать. С больным горлом от вопля, с помрачневшими глазами, с гнилым мясом на руках. Ждать, пока в комнате тишина не станет абсолютно для всех.