Глава 6

***

      Ноябрь 2000       Настоящее время       Цербер лежал среди обломков массивной кровати и, лениво зевнув, посмотрел на вошедшую в комнату хозяйку.       — Я отлично постаралась, — усмехнулась Гермиона, оглядывая помещение.       Стены и потолок спальни были покрыты копотью, дубовый пол уничтожен до основания, а пух подушек, смешавшись в золой, устилал все поверхности. Вещи, ранее аккуратно сложенные Кричером, превратились в лоскуты цветной ткани, не пережив взрыва платяного шкафа, а в самом центре этой экспозиции стояла кровать. Некогда шикарный балдахин из парчи с элементами серебра медленно тлел на резном каркасе, украшая разорванный матрас и остатки деревянного основания. Ядовитый запах гари отравлял воздух, переплетаясь с ароматом темной магии. Терпким. Пугающим. Манящим.       Зеркальное отражение ее внутреннего мира.       Гермиона прошла внутрь, наступая на осколки разбитых окон. Стекла мягко хрустели под ногами, впиваясь в подошву массивных ботинок. Восхитительный звук. Хотела сжечь все дотла — сожгла.       Она не планировала сегодня утром столкнуться с Авадой, но предвкушение могущества Непростительного опьянило ее. Гермиона приметила зеленую стрелу еще тогда, когда увидела Малфоя на том пустынном поле, пораженного Петрификусом. Сдавшись, тот лежал на земле, беспрекословно принимая свою смерть как данность. И это не удивило ее. Это было знакомо. А вот те перемены, которые она почувствовала в нем во время их импровизированного боя, слегка пошатнули уверенность в его сокрушенности.       Драко нервничал. Слишком явно подрагивали его руки, когда он старался вернуться к их прежнему общению. Чересчур быстро бегали зрачки, а и без того прерывистое дыхание сбивалось. Малфой сдерживал себя, а она физически ощущала эмоции, накрывающие его.       Эмоции, ставшие для нее роскошью.       Гермиона сделала все, чтобы он ей поверил. Она покусывала губы, делая вид, что волнуется, притворно злилась, вспоминала моменты их совместного прошлого, показала свое могущество, напоследок оставив болезненное напоминание, которое будет сопровождать того еще очень долго.       Ей нужно быть правдоподобной.       Драко Малфой сразу понял, что попал в ловушку, вот только он так и не догадался, что ей не нужна его боль.       Гермиона не видела смысла тратить силы на пустое место.       Зачем мстить пешкам, если можно уничтожить короля?       Столкнуться с Авадой было экспериментом. За последние сто лет она испытала на себе виды всех возможных смертей, кроме одной. Влияние Непростительного заклятия оставалось загадкой, которую ее нутро требовало разгадать.       Она должна подготовиться ко всему.       Гермионе необходимо было посмотреть, как будет вести себя ее магия после поглощения такого количества тьмы. Единственное, в чем она была уверена, — что это ее не убьет.       Смерть за спиной — лучший оберег.       Вот она и посмотрела.       Одно из правил, которое Гермиона усвоила на десятом году пребывания в Хельхейме, гласило: «Излишки скверны всегда найдут выход».       Впитав в себя часть силы богини смерти, которая, если быть честной, не собиралась-то и делиться, Грейнджер невольно стала чем-то иным. Простая случайность породила собой нечто неизведанное, дикое и совершенно не похожее ни на что другое. Оказалось, такое количество чужой магии, отличной от той, что текла в жилах Грейнджер, стало фатальным. Чернь вплелась в свет, что был дан ей при рождении, и изменила саму ДНК, перекроив девственно-чистое магическое ядро.       Так Гермиона Джин Грейнджер стала представителем нового вида, несуществующего ранее. Идеальным симбиозом человеческого, волшебного и божественного.       Непобедимой. Смертоносной. Неприкосновенной.       Хель часто говорила Гермионе, что та по факту теперь является ей биологической дочерью, на что Грейнджер только отмахивалась. Она все еще помнила о маме и папе. Была верна воспоминаниям о них. Ей потребовалось пятьдесят лет для того, чтобы почувствовать в богине родственную частичку, признав ее истиной матерью. Матерью, которую когда-то пришлось бы оставить. Снова.       Но проблема была не только в этом: здесь тело Гермионы не способно выдержать такие нагрузки.       Сто лет Хель укрепляла его, уравновешивала, облегчала, сохраняя телесную оболочку, но на земле ее влияние прекратилось. В Змеином чертоге магия Гермионы была свободна. Там не приходилось себя контролировать.       Ее принимали такой, какая она есть.       Сейчас же, смотря на разрушенную до основания спальню, Грейнджер понимала — долго так не протянет. Во-первых, не стоит больше ловить руками Непростительные заклятия, потому что в следующий раз из-за избытка темной магии она снесет весь дом, а не только комнату. Во-вторых, время ее выдержки не бесконечно. Необходимо найти место, где можно было бы сливать излишки своей скверны без ущерба для окружающих, пока не стало слишком поздно.       — Ну, и что ты тут развалился? — буркнула Гермиона, смотря на довольного пса. — Тебе тоже не нравилась эта комната, да?       Цербер гавкнул, явно соглашаясь с хозяйкой. Его слюна, обычно прозрачная, сейчас стекала алой субстанцией на матрас, прожигая его насквозь.       — Ты понимаешь, что делаешь только хуже? — Гермиона присела на край кровати, пытаясь придумать, как незаметно все восстановить. Простое Репаро даже в ее исполнении здесь бессильно.       Она смотрела на выбитые стекла, ощущая, как привычная ненависть концентрируется в каждой клеточке тела, мягко обволакивая мысли. Притворный вдох. Любимый запах пепла. Спокойствие.       Все по плану.       Гермиона просчитала каждый шаг, учла возможные промахи и завязала все ключевые события только на себе. В себе она уверена. Ей не интересны протесты, истерики и выяснения отношений. Нужны лишь люди, способные молча идти за ней и беспрекословно выполнять ее указания. Войну не выиграть без войска, даже если ты безгранично силен, а если войско такое отчаявшееся, как Сопротивление, то проблем быть не должно. У них не было выбора. Они подчинятся. Физическая сила, ресурсы и информация — три кита, на которых строится победа. А сегодня Луна, сама того не зная, собрала последний недостающий пазл.       Теперь картинка сложилась целиком.       — Осталось совсем немного, — выдохнула Гермиона, смотря на часто дышащего пса. Она встала с кровати, еще раз окидывая помещение взглядом. Ее любимые книги, которые когда-то так трепетно берегла, сейчас были разорваны на мелкие кусочки и хаотично разбросаны по комнате. Лампы, подаренные мамой, разбились, а палочка… Палочку она нашла под тумбой. Сломанную на две неравные половинки.       Гермиона даже бровью не повела, испаряя остатки любимых вещей. Она методично уничтожала тлеющие корешки книг, мягкие игрушки и предметы интерьера. Цербер спрыгнул с кровати, позволяя хозяйке применить Эванеско к матрасу и балдахину.       Очистив комнату от мусора, Гермиона убрала золу и восстановила стекла. Теперь спальня была похожа на бетонную коробку с облезлыми стенами, пропитанными темной магией.       Идеально.       Отряхнув руки, Грейнджер трансфигурировала кусок дерева, оставшийся от спинки кровати, в роскошное черное кресло, напоминающее трон, и установила его у окна.       Лучи солнца проникли в комнату, наполняя ее осенним теплом. Размышления о том, что необходимо повесить шторы, прервал тусклый отблеск на темном полу. Гермиона резко повернулась, направляясь в его сторону.       Чем ближе она подходила, тем сильнее сжималось сердце. Полоса света падала ровно между половиц, освещая тоненькую серебряную цепочку изящного плетения. Гермиона подняла украшение и, пошатнувшись, осела на пол.       Она бережно прижала серебро к груди, крепко перекатывая в кулаке. Едва слышный хрип вырвался из горла, а после скупая слеза медленно, будто через силы, скатилась по бледной щеке. Гермиона согнулась, наклоняясь еще ближе к полу, и громко закричала, запрокинув голову к потолку.       Все отняли.       Судорожно всхлипывая, Грейнджер разжала кулак, невидяще смотря на серебряный кулон в виде маленькой горлицы с изумрудными глазами. Символ мира, дружбы и верности напомнил ей, зачем она вернулась. Ради чего затеяла свою вендетту.       Трясущимися руками Гермиона надела кулон на шею, спрятав его под волосами.       Ей нечего терять, но она помнит, кого потеряла.       Иногда, когда дни казались слишком пасмурны, а ночи холодны, Гермионе хотелось вернуться в начало. В то время, когда она чувствовала себя живой. Когда любила и была любима. Вернуться, чтобы все исправить. Но каждый раз, смотря в зеркало, понимала — после такого прошлого у нее не будет счастливого будущего. Не вернуть все назад, не изменить сделанного, не переписать историю.       Ее можно только вспоминать, не повторяя ошибок.       Вот и сейчас, сидя в своей спальне, наполненной темной магией, она вспоминала начало.       Начало ее истории.

***

      Июнь 1998       1 год 5 месяцев до начала конца       Первый месяц после битвы за Хогвартс Гермиона не забудет никогда. То облегчение, которое они испытали, увидев живого Гарри, было невозможно передать словами. Казалось, им дарован второй шанс. Шанс на спасение. Грейнджер не отходила от друга, стараясь быть опорой для него даже тогда, когда сама еле стояла на ногах, но после возвращения на Гриммо все изменилось.       Горе утраты подобралось неожиданно. Эйфория резко сменилась пониманием того, что сейчас их близкие и родные люди лежат безымянными трупами на территории захваченного Хогвартса, не имея возможности быть похороненными, а битва, которая должна была стать концом, — проиграна. Волан-де-Морт захватил магическую Британию, прибрав к рукам Министерство магии, больницу Святого Мунго, Хогвартс, Хогсмид и Косую аллею.       В первые недели после битвы Кингсли старался разработать план эвакуации тел, но идея была обречена на провал. Замок оккупирован, а Пожиратели смерти удобно обустроились на этом лакомом кусочке земли, забрав все, что было внутри.       Орден разваливался.       На момент аппарации, после того как Макгонагалл сняла щиты Хогвартса, плана отхода не было. Никаких точек сбора, убежищ, перевалочных баз и безопасных мест. Ученики школы и те немногие, кто остался в живых, были разбросаны по стране в надежде найти укрытие. Пожиратели смерти свирепствовали, разоряя волшебные деревни и магические районы городов. Люди объединялись в группы, пытаясь найти помощь, еду и защиту, но каждый был сам за себя.       В Ордене было то же самое.       Скорбь съедала волшебников, потерявших надежду на спасение, и даже тот факт, что Гарри удалось избежать смерти, ничего не изменил.       Для всех это был конец.       Счастливое будущее — в топку; мирное небо над головой — забыли; мечты, желания, цели — все казалось невозможным. Сама жизнь казалась невозможной.       Бороться было некому.       И не за что.       Молли и Артур не появлялись на Гриммо, оплакивая потерю сына. Джинни и Рон не отходили от родителей, болезненно переживая смерть Фреда, а Гарри не мог смириться с гибелью Римуса. Ему казалось, что вся пролитая кровь теперь на его руках. Он проиграл, потащив за собой сотни ни в чем не повинных жизней.       Поттер съедал себя ровно до того момента, пока на площади Гриммо не появилась Андромеда. Женщина, убитая горем, держала на руках младенца, укрытого голубым одеяльцем. Беззащитного. Маленького. Невинного.       Он сладко сосал пустышку, еще не зная о том, что его будущее рухнуло. Маленький мальчик никогда не увидит родителей, не пойдет в Хогвартс, не будет свободен. Его отец оборотень, а мать — метаморф, родившийся от союза магглорожденного и предательницы крови. Это делало мальчика мишенью. Он будет подвержен гонениям, и в конечном итоге его жизнь закончится еще до того, как Тедди сможет узнать разницу между ним и чистокровными волшебниками.       Гарри неотрывно смотрел, как его крестник открыл голубые глаза, цвет которых напоминал безоблачное небо, и улыбнулся, выплюнув пустышку. Тедди своей маленькой ладошкой обхватил его грубый палец, мягко сжимая.       Разве это не чудо?       В этот миг, смотря на слезящиеся глаза друга, Гермиона поняла, что все сделала правильно. Отыскать Андромеду было лучшим решением, чтобы вернуть Гарри мотивацию.       Как минимум ради одной жизни он не имел права сдаваться.       Для остального узкого круга посвященных все изменило появление Снейпа. После их договоренности Гарри, Рон и Гермиона не видели Северуса, не слышали его и не знали ничего о формирующихся планах Волан-де-Морта. Они и не интересовались, стараясь справиться с собственным горем.       Пока одним солнечным днем Гарри не скинул с себя оцепенение.       — Нам нужно эвакуировать людей! — срывал голос он, хлопая ладонью по подлокотнику кресла.       Бруствер недовольно фыркнул, вставая из-за стола. Не придумав, где остановиться, он облюбовал бывший кабинет Сириуса и, обложившись пергаментами, старался просчитать хоть какой-то план дальнейших действий.       — Да не можем мы! — рычал тот. — У нас нет ресурсов, нет сил и людей. Аврорат под полным его контролем. У нас нет профессиональных бойцов, прошедших хоть какое-то обучение. Кто пойдет на такой риск? Ты видишь добровольцев? — возмущенно спросил Кингсли, переводя взгляд на небольшую группу людей.       — Я доброволец! — крикнул Гарри, ударив себя в грудь. — Я пойду!       — Тебе жить надоело, мальчишка?       — Вы не понимаете! Снейп сказал, что будет облава! У вас есть хоть какой-то план? Там дети!       Гермиона молчала.       Она наблюдала за перепалкой своего друга и нового главы Ордена Феникса, не вступая в диалог. Полчаса назад профессор Снейп передал им координаты следующего нападения на деревню, находящуюся в Западном Йоркшире. Еще два года назад Аластор вместе с Макгонагалл организовали там приют для волшебников, попавших в трудную жизненную ситуацию, а когда стало ясно, что Хогвартс захвачен, Минерва помогла переправить туда детей, чьи родители не обладали магическими способностями. Сейчас же это место было раскрыто.       — Там десятки детей и взрослых, — подал голос Рон, поддерживая друга. — Мы не можем сидеть в безопасности, зная, что способны помочь. Или все? Мы сдались? — прищурился Уизли, осматривая взрослых, стоящих в разных концах комнаты.       Гермионе хотелось кричать. Кричать так громко, чтобы ее услышали, но все слова как будто испарились. Она чувствовала себя маленькой. Маленькой девочкой, не способной ни на что.       Чувствовала и продолжала молчать, надеясь, что все это просто страшный сон, который исчезнет с рассветом.       В глубине души она все еще рассчитывала на взрослых.       — Конечно нет, — возразила Макгонагалл. — Кингсли, мы обязаны что-то сделать!       — Минерва, вы понимаете, что у нас даже нет данных о выживших аврорах с нашей стороны. Мы потеряем и вас, Поттер, если решите снова пожертвовать своей жизнью. Нам нужно время.       — У нас его нет! — надрывался Гарри. — Нам нужно их спасать!       Кингсли поджал губы, садясь в свое кресло.       — Когда планируется нападение?       — Завтра утром, — хрипло ответил Гарри.       Джордж стоял поодаль белее мела. Его спутанные рыжие волосы были коротко подстрижены, а изношенный серый свитер брата висел на нем бесформенным мешком.       — Мы пойдем с Симусом, — тихо сказал он, смотря в пустоту.       — Вы не готовы! — возразила Молли, подскакивая со стула, который ей поставили специально.       — Дорогая, — заботливо придержал ее Артур, — тебе нельзя волноваться, присядь.       — Нет! Не пущу! — кричала та, смотря на Кингсли.       — Мама! — неожиданно прогремел голос Джорджа. — Я готов, — решительно сказал он, посмотрев в глаза, устланные пеленой слез. — Ты меня не потеряешь, а Симус уже засиделся у нас на диване.       — Вы дети, — выдохнул Бруствер.       — Другого варианта у вас нет, — подал голос Рон, криво улыбнувшись.       В ту ночь Гарри, Симус, Джордж и Рон спасли пятьдесят жизней, успев вывести волшебников еще до прихода Пожирателей смерти, а Гермиона тем временем занялась списками нужд и уже имеющихся ресурсов, гоняя в голове мысли о том, что «взрослые» теперь они. А она должна снова обрести голос, если хочет быть услышанной.       Так начали формироваться отдельные подразделения Сопротивления.

***

      Июль 1998       1 год 4 месяца до начала конца       — Я хочу, чтобы ты подобрался к нему как можно ближе. Северусу не доверяют так, как раньше. У нас нет доступа к нужной информации, а значит, мы не можем влиять на ситуацию в целом. Первый твой шаг — войти в ближний круг.       — Вы же понимаете, Кингсли, что я не смогу втереться к нему в доверие, не доказав своей верности. Ваши люди будут умирать от моих рук. Вы можете гарантировать мне свободу после этого? — вскинул бровь Драко, стуча пальцами по столу.       — А ты сделай так, Малфой, чтобы наших людей умирало как можно меньше, — огрызнулся Бруствер, крутя волшебную палочку между пальцев.       — Многого хотите, — фыркнул Драко, в упор смотря на собеседника. — Мы уже заключили с вами договор, Кингсли, но мне нужно понимать, что вы осознаете мою роль в полном масштабе, а также последствия этого решения.       — Я. Все. Осознаю! — рявкнул Кингсли.       Пару недель назад они встретились на нейтральной территории, обсудив условия сделки. Бруствер был шокирован решением Северуса: завербовать своего крестника, не посоветовавшись с ним, — верх наглости, но главе Ордена обычно все равно на методы. Главное — победа.       Так что после долгого обсуждения, споров и переговоров они пришли к тому, что с июля девяносто восьмого года Драко Люциус Малфой является неофициальным членом Ордена Феникса, который работает под прикрытием. Тот еще не успел запятнать свою репутацию, замарать руки кровью и отравить душу смертью, а единственные совершенные проступки, за которые можно осудить мальца, — помощь Пожирателям смерти при проникновении в Хогвартс и принятие темной метки. Кингсли был бы полным идиотом, не согласись с его условиями, а они были просты.       Драко запросил свободу.       Силы Ордена слишком ничтожны, чтобы отказаться от свежей крови в логове врага, и если Малфой внесет значительный вклад в победу, свобода его и его матери — меньшее, о чем он мог бы попросить.       Когда Кингсли спросил про Люциуса, Драко пожал плечами, ответив, что отец вряд ли доживет до конца войны, а если такое произойдет — тот хочет, чтобы Малфоя-старшего судили. Честно, справедливо, учитывая все смягчающие обстоятельства и свидетельские показания.       Так был заключен договор между Драко Малфоем и главой Ордена Феникса.       — От тебя требуется вовремя передавать информацию и по возможности минимизировать потери. Если жертва будет оправдана — поступай так, как требует наша общая цель, — серьезно сказал Кингсли, хлопнув по столу.       — Ты уже знаешь, самое главное — змея, — сказал Гарри, поднимаясь с места. — Любые сведения, касаемые ее возможного местоположения, докладывать лично или через монету. Никаких сов.       — Поттер, я не идиот, — устало вздохнул Малфой, потирая переносицу.       Гермиона пристально смотрела на Драко, пытаясь разглядеть в нем того неприятного слизеринца, за которым следила на пару с Гарри весь шестой курс, но никак не находила схожести. Серые тени залегли под бездонными глазами, подчеркивая его впалые щеки, сухие губы покрыты трещинками, а белоснежные волосы отросшими прядями свисали на лоб. Когда он поднимал бокал, Грейнджер заметила легкий тремор рук, который узнала бы из тысячи.       Круциатус.       Его взгляд был серьезен, но безразличен, поэтому Гермиона продолжала наблюдение в надежде найти уже в себе ту неприязнь, что раньше вспыхивала во время их встреч. Но ничего. Тихо.       Прошлое теперь не имело никакого значения. Для нее.       — Хорошо рассмотрела? — прогремел голос Малфоя, возвращая Гермиону в реальность. — Или мне покрутиться? — спросил он, хищно улыбнувшись.       — Давайте по существу, — раздраженно сказал Рон, поднимаясь с места.       — Нам нужны портключи, — глубоко вдохнув, сказала Гермиона, скрывая свое смущение.       Кингсли сверлил ее взглядом, недовольно поджав губы.       — Мы обсуждали это, — давил он. — У нас нет ресурсов. Нет зелий и необходимых знаний для их создания. У Ордена нет никого, кто мог бы изучить данный вопрос.       — Я могу изучить, — возразила Грейнджер, впиваясь взглядом в него. — От вас нужны только ресурсы.       — Я повторять не буду. У нас сейчас их нет, — повысил голос Кингсли, нависая над ней.       — Вы хотите отправлять людей умирать, — прошептала она, пытаясь сморгнуть пелену с глаз. — Как думаете, сколько протянете еще на нашем героизме?       — Это война, Грейнджер, а ты какой-никакой солдат и должна понимать, что цель всегда оправдывает средства.       Кингсли понял, что сболтнул лишнего, только тогда, когда все замерли, изумленно уставившись на главу Ордена Феникса.       — Как только у нас будут необходимые знания и ресурсы, мы займемся твоим вопросом, — устало пробормотал он, попытавшись замять неприятный разговор. — Сейчас у нас в приоритете предотвращение, а не нападение.       Грейнджер нервно сглотнула, ерзая на стуле. Ошибка. Это большая ошибка.       В моменте столовая на площади Гриммо показалась всем слишком маленькой для шести человек, хотя вмещала в себя гораздо больше. Все молчали, обдумывая услышанное.       Даже лучшие могут стать разменной монетой.       Фантомный запах жареного риса, смешанный с ароматами кофе и яблочного пирога, тонко доносился из кухни. Грейнджер голодно сглотнула, пытаясь унять спазмы в животе.       Остатки роскоши.       Гермиона была уверена, что, пока они охотились за крестражами, Орден готовился к войне, наращивая силы. Как же она ошибалась. Запасы еды уже через месяц стали истончаться, а зелья закончились почти сразу, не говоря уже про деньги. Их у Сопротивления не было. Выжившие волшебники связывались с Орденом слишком медленно и чаще всего не имели ничего за спиной. Гермиона старалась систематизировать полученную информацию в единую базу, распределяя людей и ресурсы. Первое, что она сделала, — оборудовала маленький лазарет на краю Лондона. Поппи Помфри, успев вытащить из Хогвартса приличный запас медикаментов, укрылась в своем доме в Шотландии вместе с помощницами и позже, связавшись с Макгонагалл, пришла на помощь. Бесстрашная женщина сутками напролет залечивала раны, стараясь экономить за зельях и мазях. Тяжелораненые волшебники умирали в муках, потому что Орден не мог позволить себе нерационально использовать обезболивающие зелья.       Войну не выиграть без ресурсов.       — Малфой, — прочистила горло Гермиона, — у тебя есть деньги?       — Что, прости?       — Галлеоны, сикли, кнаты, фунты. Хоть что-то.       — Как ты себе это представляешь? Может, мне сразу прийти с вашим списком к Темному Лорду и попросить подписать пожертвование для нужд Ордена? — плевался ядом тот.       — Я спросила, есть ли у тебя деньги, — закатила глаза Гермиона, акцентируя внимание на предпоследнем слове.       Драко притих, обдумывая ее вопрос.       — Что взамен?       — Палочка, — тут же среагировал Поттер, вскинув голову. — Твоя палочка все еще у меня.       Малфой резко выпрямился, явно не ожидав этого. Сейчас он пользовался палочкой матери, и не сказать, что она хорошо его слушалась. А все понимали: иметь в своем арсенале преданное древко, о котором никто не знает, — половина успеха.       — Сколько вы хотите? — серьезно спросил Драко, переводя взгляд на Кингсли.       — Пять тысяч галлеонов, — выпалила Гермиона еще до того, как Бруствер успел открыть рот. Гарри, казалось, побелел от названной цифры, а Рон изумленно застыл, уставившись на свою девушку.       — А ты не промах, — протянул Малфой, прищурившись. — Дам три тысячи, — улыбнувшись уголком губ, ответил тот.       — Четыре, — парировала Грейнджер, поставив руки на стол. Кингсли скептически смотрел на этот диалог, не веря в то, что парнишка отстегнет из своего кармана такую сумму. Очевидно, даже она не покрыла бы военные расходы, но на начальные базовые потребности было достаточно.       — Святой Салазар, — шумно вздохнул Малфой. — Договорились, но палочку хочу прямо сейчас.       Гермиона посмотрела на Гарри, который кивнул ей в знак согласия, а после протянула Малфою руку. Драко нахмурился, уставившись на повисшую в воздухе ладонь, но уже через мгновение перевел взгляд на ее оголенное предплечье. Левое. Рукава джемпера были закатаны по локоть, тем самым открывая взору уродливую отметину, любезно оставленную Беллатрисой Лестрейндж.       Грязнокровка.       Драко немного наклонил голову, задумавшись. Он пристально смотрел на едва заживший шрам, не обращая внимания на жест вежливости.       — И я не буду к тебе притрагиваться, — сказал он, с грохотом отодвигая стул.       Былая уверенность сменилась неловкостью, когда Грейнджер опустила ладонь, резко одернув рукава. Атмосфера накалилась. Рон громко дышал, сжимая кулаки, Гарри замер, боясь сделать лишнее движение, а Кингсли, похоже, безумно забавляла эта ситуация. Никто не двигался, ожидая дальнейшей реакции, на что Гермиона только устало вздохнула и, перед тем как выйти из столовой, небрежно бросила:       — Деньги жду завтра.

***

      Сентябрь 1998       1 год 2 месяца до начала конца.       Покров ночи скрывал ее слезы, унося за собой боль, отчаяние и страх. Гермиона всегда плакала тихо, стараясь не показывать свою слабость. Вот и сейчас, спрятавшись на чердаке скромного убежища в Уэльсе, которое не так давно скрыли чарами Фиделиуса, она отмечала свой девятнадцатый день рождения в гордом одиночестве.       Гарри и Рон, ее самые близкие люди, сейчас руководили операцией, пытаясь спасти жизни волшебников, подвергшихся нападению Пожирателей смерти, а она была бессильна. Ранение, полученное в начале месяца, вывело ее из строя до того момента, пока кости правой руки не срастутся. Она была слабым бойцом, поэтому ее имя в списке приоритета на скорое лечение находилось далеко не в первой десятке.       Ее разработка.       Боль была невыносимой, рука ныла, фиксирующая шина постоянно мешала, но она, стиснув зубы, терпела. Это не смертельно. Для кого-то и без того дефицитный Костерост нужнее.       Гермиона вытерла слезы, прикусив губу до крови. Сегодня, как и каждый год, когда не могла находиться рядом с родителями в день своего рождения, она особенно скучала. В детстве мама обязательно устраивала сюрпризы, а папа исполнял три ее желания. Он говорил, что это единственный день в году, когда не сможет ей ни в чем отказать. Для того, чтобы они исполнились, отцу нужно было подарить три волшебных поцелуя и одни очень крепкие объятия.       Волна истерики с новой силой накатила от нахлынувших воспоминаний, заставив Гермиону обхватить себя руками.       Вспомни, когда я приду.       Вспомни и прости меня, папа.       Грейнджер громко всхлипывала, не боясь быть услышанной. Здесь, в хижине на западе Британского острова, она была совершенно одна, сбежав под предлогом проверки убежища.       Орден все еще был слишком слаб, но благодаря деньгам Малфоя они смогли закупить на черном рынке ингредиенты для зелий, продукты и другие необходимые для жизни вещи. С каждым днем к ним присоединялось все больше и больше волшебников. Кингсли начал работать в направлении Магического сотрудничества, привлекая Флер Делакур и ее связи с Францией, Парвати Патил изъявила желание помогать Поппи и теперь все время проводила в лазарете. За базы хранения и продукты отвечали Невилл и его бабушка Августа, появившаяся практически месяц назад. Чистокровная волшебница мастерски справлялась с уже имеющимися ресурсами, ведя строгую отчетность и не допуская краж. Невилл же инициировал реставрацию теплицы на площади Гриммо.       Андромеда, с рук не спускающая Тедди, органично вписалась в распределительный штаб Ордена. Когда-то они с мужем предоставили свой дом для операции «Семь Поттеров», вот и сейчас она искала тех, чье имущество можно было переоборудовать.       Никто не ожидал, что люди будут отдавать все самое лучшее, но даже сараи подходили для мест хранения. Особенно хороши были квартиры в немагической части Лондона, любезно предоставленные родителями магглорожденных. Как говорится, если хочешь что-то спрятать — прячь под носом.       В начале сентября с Орденом Феникса на связь вышли три аврора, бежавших от нового режима. Бывший глава Аврората, Гавейн Робардс, а так же два его подчиненных — Уильямсон и Праудфут, на которых позже был испытан единственный имеющийся у Ордена Веритасерум. В итоге после долгих допросов, проверок и бесед им предоставили безопасное убежище, место в Ордене Феникса и хрупкую уверенность в завтрашнем дне.       Все боевые операции взяли на себя Гарри и Рон, сотрудничая с аврорами. Через монеты Гермиона связалась с членами бывшего Отряда Дамблдора, собрав их в одном месте. Людей было немного, но это все же лучше, чем ничего.       Многие думали, что Гарри мертв, но, видя его, стоящего перед ними, понимали — надежда еще есть. Война только набирала обороты.       Так начали формироваться оперативные группы, а безопасные дома и квартиры заполнялись волшебниками. Бойцами.       Волан-де-Морт же почти не атаковал, делая упор на внутреннюю и внешнюю политику магической Британии.       Первого июня девяносто восьмого министром магии Пием Толстоватым был подписан Закон «О защите чистоты крови и магической чести», который гласил:       «Движимое пониманием того, что чистота крови является непременным условием дальнейшего существования Британского магического сообщества, воодушевленное непоколебимой решимостью гарантировать существование чистокровных магических родов на все времена, Министерство магии единогласно приняло следующий Закон, который настоящим доводится до сведения населения магической Англии:       1. Брачные союзы между магглорожденными (магглами) и чистокровными волшебниками магической Британии запрещены. Браки, заключенные вопреки закону, недействительны, даже если они зарегистрированы за границей с целью обойти закон.       2. Внебрачные связи между магглорожденными (магглами) и чистокровными волшебниками магической Британии запрещены. Такие действия будут считаться кровным загрязнением и изменой магической Британии с последующей смертной казнью обеих сторон.       3. Магглорожденный волшебник или волшебник с примесью маггловской крови (полукровка) не может быть гражданином магической Британии. Он не имеет права голоса по политическим вопросам; ему запрещено занимать публичную должность.       4. Все нарушения будут представлены на рассмотрение Верховному Совету магов Британии — Визенгамоту во главе с Пием Толстоватым».       Закон вступил в силу на следующий день после его обнародования.       Пий Толстоватый — марионетка Волан-де-Морта, пляшущая под его дудку. Они отняли у волшебников чувство безопасности, дом и магическое гражданство, тем самым больше разозлив их.       Страшнее всего бойцы, которым нечего терять.       Все понимали, что эта писанина — подготовка к более радикальным мерам.       Так и произошло. В указах от десятого июля девяносто восьмого были перечислены разрешенные меры, применяемые к волшебникам, рожденным от магглов или имеющим смешанную кровь.       Еженедельные рейды с целью выявления скрывающихся лиц на территории магической Британии; арест для дальнейшего допроса; конфискация имущества, переходящего в право собственности Министерства магии для поддержания активных военных действий; при сопротивлении разрешены любые методы регулирования вплоть до смертной казни на месте.       Полный геноцид и истребление грязнокровок был задокументирован и подписан витиеватым почерком министра магии.       Также Волан-де-Морт начал развитие внешней политики. За первые три месяца его правления к нему присоединились Румыния и Болгария. Их встреча прошла на нейтральной территории — в Венгрии. Сама же она пока придерживалась нейтральных взглядов. Их соглашение было освещено в «Пророке» как особо значимое для магической Британии.       Каждый раз, когда Гермиона брала в руки газету, не могла сдержать слез. Политика Волан-де-Морта — болезнь, поражающая страны и их лидеров, но Сопротивление не сдавалось. «Придира» ушла в подполье, продолжив информационную битву, а «Поттеровский Дозор» все так же пользовался популярностью среди членов Ордена Феникса, преследуемых магглорожденных, «предателей крови» и им сочувствующих. Он выходил тайно, на разных станциях и в разное время, а послушать его можно было только по паролю.       Если они проиграли главную битву — не значит, что проиграют войну.       Сидя на пыльном чердаке, Гермиона вспомнила, как Гарри ей рассказывал о своем одиннадцатом дне рождения. Маленький мальчик рисовал на полу свечи, а после загадывал желание, задувая их. Даже тогда он не терял надежду быть счастливым.       Когда-нибудь.       Грейнджер отодвинулась, поворачиваясь к той стороне, где плотным слоем лежала пыль, и начала чертить. Круг, девятнадцать свечей и одно единственное желание, загаданное шепотом ночью с надеждой в глазах.       Победа.

***

      Октябрь 1998       1 год 1 месяц до начала конца       Гермиона влетела на площадь Гриммо, крича, как банши. Ее трясло от гнева, кончики пальцев потрескивали от вырывающейся магии, а в глазах стояли еще не высохшие слезы.       Она была готова убивать.       — Кингсли! — орала Грейнджер, судорожно сканируя каждую комнату в поисках мужчины. — Я знаю, что ты здесь!       — Гермиона? — тихо спросил Невилл, открывая дверь своей спальни.       — Не сейчас, Невилл! — воскликнула она, магией захлопнув ее прямо перед его носом.       — Что произошло?! — выбежал Бруствер, запахивая ночной халат.       — Что произошло? — прошипела Гермиона, испепеляя главу Ордена взглядом. — Произошло то, что я оказалась схвачена егерями!       Кингсли не ожидал этого. Он всегда считал Гермиону слабым бойцом, отправляя только на посильные ей задания, с минимально возможным риском.       — Если бы не чертов Малфой, я бы сейчас полировала его темницу, — выплюнула она, перекидывая волосы на другую сторону. Они колом стояли от грязи и крови, источая стойкий аромат пепла.       Гермиона ненавидела пепел.       — Ну, спасибо мальчишке хоть на этом, — усмехнулся Бруствер.       — Вам смешно? — визжала она, вскидывая руками. — А мне не до смеха! Сколько людей уже взяты в плен без возможности спастись? Скольких загубили лично вы, Кингсли? — кричала Гермиона, устало опираясь на стену.       Бруствер скинул усмешку, выжидающе уставившись на Гермиону.       — К чему вы, мисс Грейнджер? Я уже говорил. Это война.       — Война? — неверяще прохрипела она, заходясь кашлем. — Тогда, может, вы встанете на передовую без портключа? А мы с Гарри посидим тут. В халатиках!       Это была последняя капля. Там, на сырой земле в окружении мерзких егерей и их похабных усмешек, она поняла — нельзя надеяться на помощь. Не окажись Драко Малфой поблизости, ее никто не спас бы, как никто и не спас других волшебников, попавших в плен Пожирателей смерти. Гермиона все время твердила о важности плана отхода, но ее не слушали. Кингсли отмахивался от нее как от назойливой мухи, аргументируя отсутствием средств. И она терпела, продолжая напоминать об этом. Ежедневно их разговор заканчивался на одном и том же — нет ресурсов.       Сейчас ей было плевать на ресурсы. Финансами распоряжался Кингсли, не давая никому к ним доступа. В прошлый раз ради своих друзей она заставила заплатить того, от кого надеялась получить максимум плевок в спину, теперь заставит и Бруствера — главу Ордена Феникса, прячущего свой зад в тепле, пока другие делают всю грязную работу.       — Смените тон, мисс Грейнджер, и проявите уважение, — фыркнул он, затягивая пояс халата потуже.       Ты его не заслужил.       — Я повторю свою просьбу в последний раз, и, если она будет не удовлетворена, я пойду в обход. Помяните мое слово, Кингсли, я уничтожу вашу репутацию быстрее, чем вы успеете опомниться. Вам нужны во время войны гражданские бунты? — вздернула бровь Гермиона, испепеляя его взглядом.       Больше она не будет молчать.       — Допустим, мы найдем нужные ингредиенты для зелья. Где вы достанете инструкции?       — Я уже это сделала. Знаете, библиотека Блэков содержит хорошую научную базу, — елейно протянула Гермиона, рассматривая свои ногти, свободный край которых был забит грязью и кровью.       — Вы понимаете, что на это уйдет львиная доля того, что у нас есть?       — Не мои проблемы, — резко ответила та, раздув ноздри. — Наши люди перестанут умирать, не имея возможности спастись.       — Когда это у вас прорезались зубы, моя дорогая?       — Тогда, когда поняла, что положиться можно только на себя.       Так в конце октября девяносто восьмого Гермиона Грейнджер отвоевала свое право голоса. Благодаря ей неоправданные жертвы сократились в три раза, а численность армии увеличилась.       Гарри и Рон, узнав о поступке Малфоя, были шокированы, но благодарны. Они сражались на другом конце деревни и физически не смогли бы ей помочь. Их страх за подругу достиг апогея, поэтому на следующем собрании коллективным решением был вынесен вердикт: Гермиона Грейнджер на этом этапе боевой подготовки не участвует в сражениях, исключением являются безвыходные ситуации, когда иного пути нет.       И она была полностью с ними согласна, отдавая себя науке, книгам и планированию.       В связи с тем, что навыки волшебников, сражающихся на передовой, были, мягко сказать, слабыми, в середине октября девяносто восьмого Орден Феникса организовал штаб боевой подготовки солдат под руководством Гавейна Робардса. Изнуряющие тренировки, пробежки, рукопашный бой стали личными кругами ада не только для Гермионы, но и для всех штатных единиц Сопротивления.       Орден Феникса медленно наращивал мощь, привлекая сторонних спонсоров и последователей. К ноябрю благодаря Флер Делакур к ним присоединилась Франция, правда, пока на спонсорском уровне, без привлечения личного состава, но и за это Сопротивление было благодарно.       Осталось лишь найти змею, чтобы все усилия были не напрасны.       А после — свобода.

***

      Ноябрь 2000       Настоящее время       — Все в порядке? — спросил Гарри, увидев Гермиону в коридоре. Она спускалась по лестнице, задумчиво потирая кулон, а когда увидела его, то спрятала украшение под рубашку, скрывая от ненужных глаз.       — Да, — бесстрастно ответила та, поправляя воротник. Ее вид был безупречен. Черные кожаные брюки плотно облегали стройные ноги, удлиненная рубашка скрывала излишнюю худобу, а распущенные волосы рассыпались черными локонами по плечам, контрастируя с бледной кожей.       Гарри еще не привык к ее новой внешности, постоянно смотря на нее будто в первый раз.       — Мне нужно изучить все, что достал Снейп, — сказала Гермиона, шагая в сторону столовой.       — Да, — протянул Гарри, потирая затылок. — Рон перенес все в кабинет.       Грейнджер резко свернула, корректируя маршрут. Поттер неуверенно плелся за ней, вспоминая то, что услышал от Луны.       — Ты не виноват, Гарри, — шептала она, смотря на сокрушенного друга. — Это было мое решение, и я поступила правильно.       Поттер зашел в палату почти сразу, как погасли нити Непреложного обета. Он молча шагнул к изголовью кровати и обессиленно упал на колени.       Гарри плакал.       Надрывно рыдал, не прекращая просить прощения у худенькой блондинки, лежащей на такой большой для нее кровати. Луна мечтательно улыбалась, перебирая его пряди, и тихонько мурлыкала знакомую для Гермионы мелодию.       — Дети, — хрипел он. — Я лишил тебя детей.       — Знаешь, Гарри, — глаза Луны блестели от слез, но та держалась, не проронив ни капли, — так много деток останутся сиротами после войны. Я хочу троих, а ты? — прошептала она, поднимая его голову за подбородок.       — Двоих, — сказал он, посмотрев в ее серые глаза, наполненные надеждой.       — Наши дети еще подружатся, вот увидишь.       Гермиона стояла за их спинами, чувствуя ту боль, что испытывали два некогда дорогих ей человека. Она могла облегчить им страдания. Помочь справиться с эмоциями и переживаниями, но не стала. Они сильные. Им нужно пережить это самостоятельно.       — Гермиона, — тихо сказала Луна, — ты можешь нас оставить на минутку?       Грейнджер кивнула и, накинув чары маскировки, вышла из палаты.       — Гарри, — серьезно начала Луна, — мы должны помочь Гермионе.       — Конечно, мы и так ей помогаем, — кивнул Поттер, поглаживая сухую кожу тонкого запястья.       — Нет, — покрутила она головой, разрывая тактильный контакт. — У нее нет мозгошмыгов. Ни одного.       — Ты же говорила, что это хорошо, — нахмурился Поттер.       — Ты не понимаешь. Их нет только у мертвых.       Мертвых. Мертвых. Мертвых.       У Гарри не выходило из головы то, что сказала Луна. Конечно, Лавгуд и не догадывалась, что Гермиона вернулась из мира мертвых, проведя там сто лет, но он-то это знал.       А если учесть то, что Поттер не терял зря времени, пока ждал Гермиону, наведался к Паркинсон и получил ответ на интересующий его вопрос, — почему кровь может быть черной? — получалось совсем скверно.       Пэнси долго ему объясняла что-то из маггловской медицины, сопровождая все это кучей ненужных терминов, но, когда Гарри не выдержал, попросив попроще, она выпалила, что черной кровь бывает от недостатка кислорода.       Гермиона не дышала.       — Если ты сейчас не перестанешь думать о моей смерти, я натравлю на тебя Цербера, — холодно отрезала Гермиона, обрывая мысленный анализ.       Гарри смутился, заходя за ней в кабинет.       — Не лезь мне в голову, — нахмурился он. — Я просто научился без тебя думать.       — Я заметила, — фыркнула Гермиона, садясь за массивный стол.       Она любовно провела руками по краю, наслаждаясь гладкостью темного дерева. В последний раз Грейнджер была здесь перед самой смертью, когда принималось решение о ее участии в операции «Меч спасения».       Действительно спас.       — Со мной все хорошо. Насколько это возможно. Я не превращусь в монстра и не перебью всех без разбора, — закатила глаза Гермиона, левитируя коробку с пергаментами.       — А ты? Что будет с тобой? — обеспокоенно спросил Гарри. — Ты ведешь себя так, будто жизнь для тебя после победы закончится.       — Закончится моя месть.       — Ответь мне честно сейчас, пожалуйста, — сказал Гарри, присаживаясь рядом с ней на корточки. Он взял ее ледяные ладони в руки и успокаивающе поглаживал костяшки, смотря в глаза. — Ты выживешь?       — Меня нельзя убить, — прошептала она, наслаждаясь давно забытой нежностью. — Смерть не даст.       Гермиона освободила руку, щелкнув пальцами. Золотая сфера вспыхнула в ладони, а черные ленты обвили запястье. Ее глаза загорелись, гипнотизируя пытливый разум.       — Верь мне, Гарри. Я буду живее всех живых. Даже если мертва.       Поттер кивнул, выкинув из головы ненужные мысли. Стало так спокойно, легко. Он верил ей. Искренне и безоговорочно верил.       — Тебе помочь с изучением? — кивнул он на кипу пергаментов, когда Гермиона потушила золотой огонь.       — Нет, Гарри. Не нужно. Пусть меня только не тревожат.       — Договорились, но я зайду к тебе через пару часов.       — Хорошо, — натянуто улыбнулась она, опуская голову, и, как только захлопнулась дверь, Гермиона расслабленно выдохнула, вставая с кресла.       Она подошла к окну и, широко открыв его, хлопнула в ладоши. Минута, и горлица, ожидающая ее, уже сидела на подоконнике. Удивительно, Грейнджер только ночью отправила свой вопрос, а ответ уже был в руках.       Превосходная работа.       — Здравствуй, — прошептала она, отвязывая уменьшенную записку от лапки птицы. Горлица встрепенулась и, напоследок окинув ее родным взглядом, вылетела в окно.       Гермиона закрыла форточку, разворачивая пергамент.       «Нападение. Северная Шотландия, десять миль на запад от Кейтнесс.       XXV.XI       Б. командует.       Слушай свое сердце.       И».