Его любимые пионы

— До завтра, Тобио-чан! - протянул этот сладкий и родной голос, ради которого Кагеяма готов был лезть на стену. — Хорошего дня, Ойкава-сан, - в ответ сказал он и, поправив сумку на плече, сел в машину, что приехала как раз за ним. Всё хорошее настроение сразу улетучилось, когда Тобио остался один на один со своими мыслями. Родители снова были чересчур заняты, чтобы уделить внимание сыну, а с водителем он особо не общался, не доверял, ведь тот может всё рассказать. Тогда будет несладко. Всю дорогу, как и следовало ожидать, они провели в тишине. Кагеяма остался со своими мыслями. Завтра уже день Святого Валентина, он думал, какой подарок можно было подарить Ойкаве-сану. Конечно, валентинку, но ему казалось, что нужно что-то ещё, хотелось порадовать семпая. К слову, чувства к Тоору у него появились ещё в средней школе. Сначала тот казался ему старшим братом, о котором Тобио мечтал больше всего, но вскоре это ощущение переросло во что-то большее. При его виде коленки начинали подгибаться, а бабочки в животе – визжать. Кагеяма долго не мог понять, почему он так себя чувствует. Сначала думал, что это просто благодарность к доброте семпая, думал, что скоро это всё пройдёт. Но шли годы, даже после выпуска Тоору они общались. Сейчас Кагеяма уже первокурсник старшей школы Аобаджосай, но, встречаясь хотя бы взглядом с этими игривыми карими глазами, он готов был растечься лужицей по полу. Тобио не понимал, почему при сравнении цвета глаз с чем-то карие либо избегают, либо сравнивают с каким-то дерьмом. Будь каким-нибудь поэтом он бы сказал, что они одурманивают сильнее любого алкоголя, бодрят лучше самого крепкого кофе, в них таится больше тайн и секретов, чем во тьме. Но он не поэт. Он просто школьник, сердце которого начинает биться сильнее при виде него. Машина остановилась у достаточно большого здания. Именно здания. Кагеяма не мог назвать это домом. Дом это не место, это люди. Для него домом был Ойкава. Он – единственное, что держало его в этом мире. Единственная поддержка, единственный смысл, единственный человек. Он – весь мир. Будучи рядом с ним, Тобио мог кричать на весь мир: "Мне не нужны люди, у меня есть Ойкава-сан!". Зайдя вовнутрь, Кагеяма молча поднялся в свою комнату, сразу же заперевшись. Сегодня тренировок нет. Весь день он потратит на подготовку подарка. Оплошать нельзя. Это можно назвать единственным шансом, ведь это последний год Тоору в школе, потом он выпустится, кто знает, будут ли они общаться дальше. Будут. Кагеяма не может допустить иного, это кажется слишком невыносимым. Просто завтра – один из самых простых попыток что-то сделать. Поэтому он тут же рухнул за стол, начиная листать идеи для валентинок. Хотелось сделать что-нибудь необычное, что-нибудь, что сможет восхитить, и ради этого он выложится на максимум. К удивлению, пример того, что он будет делать, нашёлся достаточно быстро. Красиво. Оригинально. И, вроде бы, не трудно. Так казалось ему в четыре часа дня. Спустя пару часов, в шесть часов вечера он усомнился и пошел ужинать, взяв себе небольшой перерыв и заказав в дополнение коробку конфет. Продолжил он уже где-то в начале восьмого. И тут уже всё откровенно пошло по пизде. Будучи не особым мастером в рукодельных делах, Кагеяма был готов биться по полу и орать от того, что у него ничегошеньки не получается. Такое длилось где-то до часа ночи, до тех пор, пока Тобио не стал довольным результатом. Он переделывал всё раза четыре, только потом уже со спокойной душой упал на кровать, закрывая глаза. Силы быстро покинули тело, через пару минут он уснул, комната наполнилась едва слышным сопением. Спал парень спокойно. Он не помнил на утро, что снилось, но осадок чего-то светлого остался в голове. На самом деле в его голове была надежда, что Тоору ответит ему взаимностью, ведь, взглянув на их взаимоотношения, сразу приходит мысль, что они проходят конфетно-букетный период. Друг с другом они вели себя тепло, Ойкава частенько одаривал Тобио небольшими подарочками, а Кагеяма же в свою очередь тоже делал ему подарки, но уже покрупнее и подороже, получая взамен что-то по типу "Тобио-чан, ну зачем же было на меня так тратиться?", но в конце всегда благодарность. Ойкава мягко трепал его волосы, говоря что-то тёплое, что-то родное. Тобио был готов снова стать лужицей на полу, лишь бы чувствовать эти руки вечно. Возможно, он так реагировал просто потому что в его жизни не хватало как раз этого тепла, а Тоору... Тоору стал светом, лучиком солнца в этой мрачной тени, где закрылся в себе Кагеяма. — Тобио, чёрт возьми! Сколько тебя ещё можно ждать? - был слышен голос с кухни, пока юноша стоял неподалёку в ванной комнате, сонно залипая в зеркало. Выспаться не получилось, он поспал максимум часа четыре, но мысль, ради чего он не спал, утешала и давала сил — Сейчас! - крикнул Кагеяма и через пару минут и правда зашёл на кухню, зевая. — И чем ты занимался всю ночь? — На уроке прослушал тему, поэтому пытался сам разобраться. Немного затянулось всё, - сказал уже привычную отговорку. Дальнейших вопросов не было, они завтракали в тишине. Родители понимали, что тот врёт, но расспрашивать не стали. Раз не хочет рассказывать, то пусть не рассказывает, всё равно насильно выбить не получится. Закончив завтракать, Тобио быстро поднялся в свою комнату по лестнице, крикнув, что сегодня пойдёт пешком. Хочется зайти за Ойкавой-семпаем, ну и сразу подарить ему то, над чем старался. Учитывая, что тот жил в принципе не так уж и далеко, это было вполне себе выполнимо, так что полностью собравшись, Кагеяма вышел из дома и быстрым шагом, который вскоре стал походить на бег, направился к дому Тоору. Сердце зовёт, ему не прикажешь. Дошёл он достаточно быстрее, чем ожидалось, и тут же постучал. Вскоре дверь открыл Ойкава, который, кажется, только проснулся. Он был в пижаме, глаза немного заспанные, а волосы абсолютно растрёпанные. — Ты сегодня долго, - сказал Тобио. — Я проспал. Заходи, - ещё немного хриплым голосом, из-за которого у Кагеямы сердце забилось сильнее, ответил Тоору и, оставив дверь открытой, чтобы тот зашёл, направился в глубь дома. Тобио тут же пошёл за ним, не забыв закрыть дверь. А то мало ли кто-то захочет зайти. Ожидая, пока Ойкава будет собираться, юноша присел за стол, утыкаясь в телефон. Не сказать, что семпай собирается долго, просто нужно было себя чем-то занять, чтобы убрать волнительную дрожь в руках. Всё таки он переживает. В голову начинают лезть непрошенные мысли. Тобио пытался их прогнать, но они начинали давить всё сильнее и сильнее. За время этого подобия самокопания уже успел вернуться и Тоору. Кагеяма застыл, восхищённо смотря на него. Волосы всё также немного растрёпаны, но в этом есть своя фишка, своя изюминка. Большее внимание привлекает школьная форма. Как же, блять, она ему идёт... Тобио кажется, что Ойкава не человек, а божественное существо, ведь человек так выглядеть не может, слишком всё связанное с ним веет великолепием. — Ты чего? - спросил Тоору, приподняв бровь, как Кагеяма понял, что смотрит слишком пристально. - Ты в порядке? - он коснулся его лба внешней стороной ладони, как бы проверяя температуру, и нахмурился. - Температуры нет. Ты нормально себя чувствуешь? Тобио хочется сейчас провалиться под землю, лишь бы не выставлять себя таким перед этими карими глазами. — А? Да-да, всё в порядке, - с огромным трудом выдавил он из себя, после чего начал шариться в сумке, пока не достал коробку конфет с той самой валентинкой, на которую угробил весь вчерашний день, и протянул это Ойкаве.- Ну, с 14 февраля? — Ты меня с днём умалишённых поздравляешь? - приподняв бровь, пошутил Тоору, но, увидев валентинку, резко застыл. На вечно задорном и игривом лице отобразилось что-то серьёзное, возможно даже пугающее. - Подожди.. Ты же не.. — Да, - буркнул Кагеяма, отворачивая голову. Он надеялся на более положительную реакцию. - С днём Святого Валентина. Ойкава резко заматерился, начиная ходить по комнате, мысленно подбирая слова. Тобио уже успел пожалеть, что вообще пришёл, но отступать было уже поздно. — Это же шутка, да? - спросил Тоору, уже не находя себе места. - Скажи, что ты шутишь, пожалуйста. — Я серьёзно. Я тебя люблю. Кагеяма даже сам не понял, как эти три заветных слова, в которых скрывалось столько счастья, привязанности, надежд, вылетели, но вновь явно пожалел об этом. Ойкава в напрягающей тишине присел рядом с ним на стул и положил голову на стол, он явно активно думал о чем-то, Тобио пытался понять, о чём. Через время Тоору взглянул на парня и, тихо вздохнув, чтобы как бы решиться, наклонился к его уху. — Я не способен не любовь. На сердце появился первый порез, оставленный Ойкавой. Неприятно, больновато, но вытерпеть можно. — Почему? — Потому что, блять, я не умею любить. Меня не привлекают ни девушки, ни парни, абсолютно никто, - от небольшой нервозности Тоору не выдерживает и немного повышает тон, но тут же извиняется. Второй. Уже больнее. Надежда, которая пусть и в самом начале пошатнулась, сейчас уже приставляла к виску револьвер. Кагеяма не знает, что говорить. Слова застряли где-то в горле, он молча смотрел на Ойкаву, пытаясь разглядеть где-то хоть капельку лжи, но вечно игривые глаза как никогда ведут себя серьёзно. — Тогда почему ты вёл себя так? Специально дал мне "надежду" своим поведением? — Сука..- тихо прошипел Ойкава, схватившись руками за собственные волосы, и шокировано взглянул на Тобио. - Только не говори, что ты из-за этого надумал себе уже о том, что раз я так вёл себя, то всё взаимно? - ответ не нужен, Тоору понимает всё без слов. Да. - Блять.. Третий. С болью перемешивается некая неловкость, а руки уже готовы завязать на шее петлю. Ойкава не знает, что говорить. Он хочет донести до Тобио правду, но боится поранить его душу ещё сильнее. Кагеяма же считает, что его проткнули насквозь, вытащив все внутренности наружу. А время всё поджимает отношения выяснять приходится уже по дороге. И то сделать это не получается, каждый пытается думать о своём, завести тему не решается. В гробовой тишине они добираются до школы, там уже каждый расходится по своим путям и делам. Все понимают о том, что между этими двоими что-то случилось, почти сразу. Тобио сидит в сторонке абсолютно в своих размышлениях. Тоору, вроде, держит привычную маску, но всё равно изредка в ней можно увидеть блеск чего-то тоскливого. Самым невыносимым для младшего становится то, что приходится смотреть, как к Ойкаве начинают клеиться все, кого раньше Кагеяма пытался незаметно отгородить. Настроению уже некуда падать, оно провалилось ниже самого дна. День тянется слишком медленно, чувства, что раньше давали сил идти дальше, сейчас давили сильнее всего, словно так и мечтали скорее расплющить парня. Тобио был согласен. К тем боли и тоске прибавилось и чувство дикого стыда. Даже не за признание, а за собственную обиду. Ойкава ведь ни в чём не виноват, да?... Он пытался как можно мягче отказать, Кагеяма видел это.. Но ничего не мог сделать с собственной головой, которая только и видела этого высокого парня с мягкими, словно пух, волосами и пронзительными карими глазами, что резали душу лучше всякого ножа. Когда наконец уроки закончились, Тобио сорвался. Он бежал туда, куда вели собственные ноги и душа. Все голоса казались чем-то мутным и тяжелым, что мозг сразу же отбрасывал их. Кагеяма не слушал, тогда снова случайно уйдёт в собственные мысли. Хотя, он всё равно в них ушёл. Очнулся уже тогда, когда со всей эпичностью, что существовала в этом мире, подскользнулся из-за льда и упал на асфальт, покрытый грязным снегом. Он даже не заметил, что ушёл непонятно куда. До этого ясное и голубое небо закрылось серыми тяжёлыми тучами. Тоскливо. В собственной голове Кагеяма сказал, что сейчас очень похож на это небо. Внутренний голос ответил, что тот не герой книг, чтобы так думать. На этом их диалог закончился. Тобио молча встал и пошёл уже туда, куда глядели глаза. К мосту. Красиво. В воде не отражалось солнце вместе с лазурными небом, что давали ложную надежду к жизни. В воде была видна сама тяжесть, сами проблемы всей этой вашей жизни. В этом было что-то своё. Немного постояв, Кагеяма подумал, что было бы неплохо спрыгнуть. Внутренний голос ему снова ответил, что умирать ещё рано. Он верит. Разворачивается и идёт прочь, пока навязчивые мысли не преодолели рассудок. Параллельно с этим считает, сколько раз за дорогу запнется. После двенадцатого раза Тобио перестал. Наскучило. В голове снова появляется образ Ойкавы. Кагеяме кажется, что скоро он начнёт проклинать хоть любой намёк, режущий остатки разбитого сердца, на него. Единственное спасение появляется тогда, когда Тобио зашёл в дом. Нет, не в дом. В помещение, по документам являющееся его местом жительства. Дома у него больше нет, теперь никто не сможет спасти его от демон в собственной голове. К удивлению, сегодня те вели себя мирно, не считая разговоров на мосту. День прошёл отвратительно медленно, словно растягивая каждую минуту в несколько часов. Будучи один дома, Кагеяма пытался хоть как-то отвлечься, но всё сводилось к долгому и молчаливому взгляду на пустую стену. Уснуть днём не получалось, такое выходило только при болезнях, когда организм слабел. Тиканье часов на стене сводило с ума, поэтому Тобио вытащил батарейки и выкинул их куда подальше. Спасибо, ещё нервного тика ему не хватало, хотя глаз уже начинал подрагивать. Долгожданная ночь для Кагеямы тоже не пришлась сладкой. Он просто-напросто не мог уснуть, собственные мысли из раза в раз протыкали его душу чем-то острым. Тобио пытался не думать. Вышло паршиво. Когда пытаешься не зацикливаться на чем-то, наоборот ещё больше начинаешь думать об этом. В итоге он даже не спал. Молча залипал в потолок, изредка что-то тихо бурча себе под нос. Выглядел Кагеяма, мягко говоря не очень. И дело даже не в бессонной ночи, а в моральном состоянии, которое уже собирало вещички, чтобы съебаться куда-нибудь. Тобио хотел попросить забрать его с собой, но слова застряли в горле, пока подавленный настрой не позволил ему с огромным трудом подняться с кровати, собраться и уйти, даже ничего не сказав родителям, которые заметили, что с их сыном что-то не так, но вновь ничего не сказали. Это стало своего рода традицией. Традицией не обращать внимания на чужие проблемы. В школу Кагеяма не пошёл. Просто-напросто не смог бы выдержать столь долгое нахождение с причиной разбитого сердца. Поэтому он просто гулял по улицам, смотрел на влюблённые парочки, которые ещё со вчерашнего дня не могли рассосаться, и вёл беседу с внутренним голосом, который до сих пор не позволял ему попасть под машину. Так и тянулись дни до одного момента. Спустя пару недель Тобио всё же пришёл в школу. Отсидел пару уроков и, найдя предмет собственного обожания, быстро подошёл к Ойкаве, впихнув ему в ладонь какую-то измятую бумажку, после чего также быстро ретировался, не давая даже возможности хоть как-то остановить его. Тоору удивился, но за ним не пошёл. Зря. *** Ойкава вышел из школы и решил прогуляться, перед тем, как вернуться домой. Мозгу нужен был кислород. После утренней ситуации он так и не видел Тобил, что заставляло сердце взволнованно биться. У него было много вопросов. Где он был всё это время? Почему выглядел так изнеможённо? Что он хотел сказать? — Скорую скорее! Он не дышит! - раздался где-то крик на втором плане. Тоору вздрогнул и решил пойти посмотреть, что происходит, параллельно ища телефон в карманах. Где-то на берегу у воды собралась группа людей, окружившая кого-то или что-то. Ойкава быстро подбежал к ним и тут же застыл. Глаза расширились от ужаса. Тобио-чан. Его Тобио-чан. Только вряд ли они уже поговорят. На земле лежало молодое, но измученное тело с неестественно-бледной, словно воск, кожей. Области пальцев были синими от переохлаждения. В уголках губ и около ноздрей осталась белая, словно вата, заткнувшая все пути дыхания, пена. Он задыхался. Долго. Мучительно. Страшно. Голова была запрокинута назад, вероятно, в таком же положении его и вынесло на сушу. Одежда ещё пропитана холодной, как и, наверное, кожа юного школьника. Глаза закрыты не полностью, а рот и вовсе немного открыт. Волосы вспутаны, в них виднелись застрявшие, полугнилые листья, что ещё остались в воде. — Молодой человек! Молодой человек! - пытались дозваться Ойкаву, когда тот упал на землю, смотря куда-то в пустоту. Он не верил. Не верил, что это Тобио. Мир вокруг рухнул. Тоору что-то тихо и судорожно зашептал, пытаясь сдержать накатывающую с головой истерику. Дальше всё как в тумане. Он не помнит, как приехала скорая, не помнит, как его за руки вели куда-то, не помнит, как определили смерть, не помнит, как прошли все дни до похорон, на которые он не пришёл. Ойкава не помнит ничего. К могиле Ойкава решился прийти только через несколько месяцев после долгих разговоров с психологами. На фотографию смотрел долго. Эта детская улыбка, яркие и ещё счастливые глаза.. Он винил себя за то, что не уберёг Тобио, разбил ему сердце. У могилы просидел пару часов в абсолютной тишине. После чего встал, оставив у могилы цветы. Его любимые пионы...